Будто ничего и не было (джен)

У каждого свои фразы-триггеры. У капитана Кирка — целые предложения... Приказы командования: "В паре парсеков от вас пропустила сеанс связи группа учёных — проверьте и доложите". Медотвод от Боунза: "Хватит паясничать, Джим. Ничего не поделаешь — как глава медслужбы, я не могу допустить тебя до высадки!". И Споковское: "Волнение иррационально, капитан. До связи".

Угу. Сегодня совпали все три, а сеанс связи с десантом пропущен. Джим не верил в совпадения. Командование нередко подкидывало такие поручения, и хоть бы раз за ними скрывалось нечто безобидное, вроде поломки коммуникатора. Медотвод Кирка был связан с предыдущей заварушкой: Маккой, привычно ворча и выговаривая ему за излишнюю придурь, подлатал его. И Джим был в порядке! Ну так — немного башку кружило и затянувшиеся раны прихватывало... Фантомно! Так что не допустил его в десант доктор чисто из вредности. Перестраховщик чёртов.

Зато сам сорвался. Ну как сорвался — по инструкции положено, вдруг тем учёным медпомощь нужна — но мог кого-то из своих ребят отрядить. Нет же, сам отправился, чтобы с разобиженным Кирком дело не иметь. А с ним и Спок. Горькие вздохи скучающего Джима осталась слушать медсестра Кристина: у Боунза хватило наглости его и из медотсека не выпустить. На мостике командовал Сулу. Он-то и сообщил, что десант на связь не вышел.

Тут уже решительно ничто не могло удержать Джима. Двое его друзей пропали на мутной планете класса М! Мостик так и остался у Сулу, а Кирк, чувствуя, как вскипает кровь, транспортировался туда, откуда последний раз посылала сигнал группа.

Ничего хорошего не обнаружил. Безопасники. Мёртвые. По некоторым признакам — застрелившие друг друга, а где-то не просто застрелившие: новый десант перевернул одно из тел — явные следы удушения.

— Наденьте респираторы и найдите мне лейтенанта Маккоя и коммандера Спока. Фазеры на поражение, — коротко приказал Кирк, к счастью, не обнаружив своих друзей.

Респиратор мог оказаться и бесполезен, если причиной безумия, охватившего его людей, стало излучение, местная фауна или ещё что-то, не связанное с газами или заразой. Но это было хоть что-то...

Поиски прекратились, едва начавшись: Спок сам вышел навстречу с бессознательным Маккоем на плече. Но облегчение капитана было недолгим. Этот остроухий отвечал на вопросы не просто не в уставной форме, а так грубо и нагло, будто его Боунз покусал. Всё ещё бессознательный, к слову! Но хотя бы без видимых повреждений.

— Вы часом телами не поменялись? — под нос пробурчал капитан, но Спок услышал и... взорвался, доходчиво объясняя, где он видел доктора и его скверный характер. Внезапно коммандер сбавил обороты и совершенно спокойным тоном заявил:

— Маски. Отлично. Главное — не снимайте. Мы попали под действие вируса, нарушающего работу медиальной префронтальной коры. Дайте указание подготовить изолятор в медблоке и немедленно предоставить мне оборудование для синтеза антидота.

Но едва Кирк опрометчиво решил, что кризис миновал, как Спок разразился нелестной тирадой в адрес его, кирковской, медлительности: дескать, скоро доктор очнётся от вулканского захвата и снова примется истерить, что боится транспортер, высоты и идиотов! Дальше рисковать закипающим Споком Кирк не стал (потому что не факт, что он смог бы скрутить старпома даже со всем десантом) и распорядился — всех в карантин. Включая себя.

И уже в отдельном изоляторе, не совсем уверенный, что не стоило на всякий случай привязать и вулканца, Джим, наконец, смог спросить Спока, когда Кристина закончила крепить на всё ещё бессознательном Маккое вязки:

— Теперь-то скажи, что у вас там произошло?

И Спок, вот уж удача, почти не ругаясь и продолжая нервно синтезировать антидот, начал рассказ.

* * *

С каждым словом Джим понимал всё меньше. Он думал, что вирус сделал безопасников агрессивными, а вместо этого Спок бормотал что-то о том, как Сантини начал писать стихи, Джонс вдруг пристал к Маккою с идеей улучшения двигателя Энтерпрайза, а Лефру стал мучиться дурными предчувствиями.

Это его, кстати, задушили. Видимо, кому-то прогноз не понравился...

Джим не решался перебить, но ёрзал всё сильнее. Кресло жалобно скрипело.

Бум!

Спок внезапно врезал кулаком по столу. Металлическому. И замер, буравя взглядом погнувшуюся поверхность.

— Прости, — слова слетели с губ Джима раньше, чем он осознал, что делает. Кажется, он понял, как от стихов десант перешёл к перестрелке... — Так что такое медиальная кора?

Словно чтобы его добить, Спок вдруг расхохотался.

— Так и знал, что ты прекрасно всё запоминаешь!

— Я даже знаю, когда заткнуться. Но это неэффективно.

— Медиальная префронтальная кора, — вернулся к манипуляциям с антидотом Спок, — отвечает за чувство "я". Она делает людей... самими собой. Поэтами. Инженерами. Параноиками. Соперниками... Ксенофобами.

— Ах вот как ты вырубил Маккоя...

— Нет, — резко оборвал Спок. — Чёртов Маккой оказался единственным пацифистом на весь отряд, поэтому хоть и орал, что "не позволит проклятым гоблинам затащить его обратно в космос", но стрелять не стал.

— И ты встал под фазер?

— Пришлось.

— Но ты знал, что он не выстрелит?

— Я не знал.

В медблоке воцарилась тишина. Джим действительно понимал, когда следовало заткнуться.

Панель синтеза пискнула.

— Готово, капитан.

Спок набрал два шприца антидота. Ввёл себе и на какое-то время замер, прислушиваясь к ощущениям.

— Удовлетворительно, — заключил он. Второй шприц — для Маккоя — он передал Кристине. А сам положил руку на погнувшийся стол и аккуратно выпрямил его обратно. Будто и не было ничего.