Осиновое братство (джен)

— Эй, Флетчер!

Фергус оборачивается, вытирая взмокший лоб рукавом пожелтевшей застиранной рубашки.

— Завтра дерешься?

Уильям Вуд, один из опытных дуэлянтов, приближается к нему своей вальяжной походкой. На щеке у него красуется глубокий порез от вчерашней дуэли.

— За Салливана.

— За Салливана! Ты никак спятил. Да этот черт ни кната тебе не заплатит!

Фергус дергает плечом, показывая, что не желает продолжать разговор. Салливан, возможно, не заплатит ни кната, зато сунет в карман три фунта, а сейчас такие деньги кажутся целым состоянием.

Люди всегда хорошо платят за возможность почувствовать себя другими, исключительными, — то есть, теми, кем в обычной жизни не являются. А сквибы, застрявшие между двух миров, особенно жадны до славы, добытой чужими усилиями.

Фергус накидывает дырявый плащ на плечи и подходит к мутному круглому зеркалу. На него устало смотрит молодой человек лет двадцати с правильными чертами лица, обрамленного темными вьющимися волосами, всклокоченными от усердной тренировки. В серых глазах проглядывает юношеское упрямство и недоверие к миру, где жестокость и удача идут рука об руку. И далеко в глубине мерцает неуловимая надежда на счастье.

Фергус приглаживает непослушные волосы ладонью и, выдохнув, трансгрессирует домой, в узкий темный переулок Линкольна, воняющий нечистотами и свиным жиром, на котором обычно поджаривают ужин бедняки.

Стараясь не наступать на вторую половицу от порога, Фергус осторожно проскальзывает внутрь крошечного темного холла и вешает плащ на торчащий из стены ржавый крючок.

— От тебя пахнет, просто невыносимо разит, — шепчет женский голос за его спиной. — Ты дрался, верно?

Фергус недоверчиво нюхает рубашку, чуть оттянув ткань.

— В самом деле, — бормочет он глухо. — Я быстро помоюсь, чтобы матушка не уловила запах. Нагреешь воды, сестренка?

Лицо Маргарет проступает из тени. Хорошенькое, юное личико со слабым розоватым румянцем, только излишне худое от постоянного недоедания. Глаза — что звездочки, а волосы не черные как смоль, а темно-каштановые. Видимо, в бабку пошла, по отцовской линии.

— Нагрею, если правду скажешь.

— Да ты сама ничем не лучше меня, — бросает Фергус, уловив в спертом воздухе слабый аромат ирисов. — Раз водой цветочной мазалась, так значит, к Гиббзу ходила на встречу. Что, опять требовал твоей руки? Боров этот тучный, чтобы ему пусто было.

Маргарет отчаянно шепчет:

— Ты обещал денег заработать, да честным трудом, чтобы мы втроем безбедно жили. И что вышло? Матушка болеет, едва с кровати встает, скоро кашлять кровью начнет, ты в дуэлях участвуешь с утра до ночи, лжешь ей не моргая, а я бесполезным грузом болтаюсь, как заветрившийся кусок мяса. Гиббз всех ухажеров разгонал, никто не осмеливается подойти...

— Я стараюсь!.. — Фергус повышает тон, но Маргарет испуганно прижимает ладонь к его губам. Тогда он шепотом возражает: — Я стараюсь выигрывать, чтобы у нас был обед. Но у меня мало опыта, мало сноровки, я проигрываю каждую третью дуэль. На меня ставят небогатые сквибы или совсем уж желторотики, но как только они понимают, что к чему, сразу начинают заваливать предложениями других дуэлянтов. Завтра я защищаю честь Салливана, и если выиграю, получу три фунта.

— Три фунта! — личико Маргарет сияет от предвкушения. — Мы сможем купить овощей, муки и отдать долг мяснику.

— И тебе не придется выходить за Гиббза.

— Во всяком случае, не в ближайшие две недели.

Поливая себя водой из глиняного кувшина, Фергус склоняется над большой круглой лоханкой и сосредоточенно отмывает пот куском дешевого мыла, потом усердно соскребает ногтями старую кожу и обтирается полотенцем. Отец бросил их на произвол судьбы, когда умер три года назад от драконьей оспы. Разумеется, он умер не намеренно, но иногда Фергусу кажется, что отец даже не пытался бороться за жизнь, потому что та больше походила на жалкое существование среди бедноты. Кто хочет дожить до седин с вечно пустым желудком?

Матушка страшно переживала, что Фергус вляпается в какую-нибудь совершенно бессовестную компанию, поэтому сперва он старался заработать хоть какие-нибудь деньги честно. Устроился в "Ежедневный пророк" советником — так называли тех, кто прикреплял газеты к совиным лапкам, потом помогал разливать пиво трактирщику в "Дырявом котле", затем устроился в книжную лавку убирать пыль да грязь за посетителями, но везде платили такие гроши, что прокормить троих на них оказалось совершенно невозможно. Кроме того, Фергус сдал Ж. А. Б. А. на очень низкие баллы, поскольку в то время умирал отец, и сосредоточиться на экзаменах не вышло, как бы он не пытался. Комиссия сочла экзамены не сданными, и во многих местах ему отказывали из-за "низкого уровня волшебного мастерства".

И тогда Фергус плюнул, вспылил и с горяча вступил в "Серебряные копья": туда его привел один из старых знакомых по "Дырявому котлу", случайно узнав, что палочка его так же сделана из осины.

Сперва закрытый и тайный клуб, основанный в шутку четыре года назад, действительно принимал в свои ряды и приглашал посмотреть на дуэли лишь тех, кто обладал нужной палочкой, но затем интерес к нему начал неуклонно расти. Некоторые беспринципные личности увидели в клубе возможность легкой наживы и приятной выгоды. Они разносили слухи о клубе не только между волшебниками, но и подбрасывали информацию богатым магглам, желавшим прикоснуться к чудесам. Статут вступил в силу всего лишь тридцать пять лет назад, и многие еще помнили времена, когда оба мира существовали бок о бок без стеснения.

Нарушая всяческие законы, Фергус старается быть честным только в одном: он дерется без ухищрений и обманов. Его мастерство дуэльных поединков совсем невысокое, хотя преподаватель защиты от темных искусств однажды заметил, что у него есть определенная способность к сражениям. Но как ее развить, когда во время поединков только и думаешь, как бы выжить, а на тренировках никто не выкладывается в полную силу?

Так и выходит, что Фергус остается интересным лишь небольшому кругу "посетителей", а преуспевающие дуэлянты кладут в свои карманы блестящие галеоны и хрустящие фунты горстями и пачками. Но он знает, что истинная причина его положения в клубе кроется вовсе не в этом.

К ужину Фергус решает не притрагиваться, чтобы оставить побольше еды матери и сестре, а на завтрак раздобудет кусок хлеба и кружку молока в соседней таверне. Уже пробираясь мимо спальни храпящей матери в свою каморку, Фергус с сожалением размышляет, что так и не понимает, чего хочет от жизни. Необходимость выживать стерла все прошлые мечты, а новым появляться некогда. Да, выходит, мечты — это роскошь, доступная лишь богатым.

Фергус устало стаскивает сапоги, потом штаны, оставаясь в исподнем белье, вешает рубашку на веревку и забирается в холодную постель. По крыше барабанит надоедливый осенний дождь.

Конечно, Маргарет могла бы найти хоть какую-нибудь работенку, но матушка уже год как лежит в пропахшей старым телом постели и не отпускает дочь надолго, требуя ее неизменного присутствия возле себя. Маргарет только успевает штопать и стирать для соседей-магглов, но получает за это совсем уж жалкие деньги. Впрочем, стоит быть благодарными и за них.

Фергус кладет локоть под голову вместо промятой подушки. Если бы только победить завтра! Желудок его согласно урчит. Нет, не только ради еды... Дуэли нравятся ему азартом, непредсказуемостью, тем, как всё лучше проявляется его умение правильно выбирать заклинания, ощущением, что время то замедляется, то несется стремительно, как фрегат на всех парусах при попутном ветре.

Были бы они законны, он бы, возможно, и смирился с ними до конца. Но осознание, что он по уши погружен в противозаконную деятельность и в любой момент может угодить в Азкабан, грызет его изнутри. Мать и сестра останутся одни, и Маргарет придется выйти за чертового Гиббза, чья лавка в Лютном переулке нагоняет страх одним своим упоминанием.

Засыпая, Фергус мысленно ударяет грубого лавочника по широкой груди.

* * *

Располагаясь в ничем не примечательном покосившемся домишке в конце Косого переулка, клуб "Серебряные копья" владеет просторным залом с длинной и широкой площадкой посередине, огражденной невысоким деревянным забором. Рядом с залой находится гостиная, где после дуэлей подают напитки и угощение; на втором этаже — гардеробная, комнатка для гостей и тренировочная.

Фергус спускается в залу с бешено колотящимся сердцем. Он сражается против Иана Мерфи, известного своей беспринципностью ирландца, не уважаемого никем, и к тому же свирепого дуэлянта. Чтобы победить его, нужно сильно исхитриться, бить нечестно и исподтишка, да и тогда эти уловки вовсе не обеспечивают победу. Остальные члены клуба — "осиновые братья", как они называют себя, — крайне недовольны поведением Мерфи, но глава клуба, амбициозный мистер Блишвик, не слышит их ропот.

Подняв палочку по чистому звуку гонга, Фергус уже не слышит ни волнение толпы зрителей, ни подбадривающие крики худощавого сквиба Салливана: мир сужается до ширины площадки, до силуэта соперника и его движений.

Мерфи обрушивает на него всю свою мощь, не желая долго возиться со слабым и неопытным противником. Фергус, удачно отразив несколько заклинаний, все же пропускает одно из них и нелепо шлепается на доски, раздирая ладонь и локоть левой руки в кровь.

Вскочив на ноги, Фергус упрямо продолжает поединок, буквально отплясывая на месте как матросы в тавернах отплясывают джигу. Ему отчаянно нужны эти жалкие три фунта! Получи он их, и жизнь сразу покажется немного светлее — с набитым до отказа желудком. Других радостей в жизни Фергюс не знает с тех пор, как лично порвал все связи с голубоглазой Элизабет из-за своей нищеты. Возможно, поцелуи насыщают человека лучше всякой еды, но он слишком ответственен за своих родных, чтобы проверять подобное сладостное предположение.

Мерфи в очередной раз сбивает его с ног. Хватая ртом воздух, Фергус слышит крики своих осиновых друзей — Уолтера, Майкла и Джорджа — требующих немедленно прекратить дуэль. Толпа, напротив, ревет от желания видеть кровавое зрелище и выбрасывает вверх кулаки.

— Мерфи применяет запрещенные заклинания!

— Мерфи жульничает!

Фергуса наконец стаскивают с площадки, сняв оградительные чары, и уносят в комнату, служащую для переодеваний и умываний после дуэлей. Первое время он не чувствует свое тело, и Уолтер вливает ему в рот настойку из валерианы и девясила, чтобы привести в чувство. Майкл орет что-то над его ухом насчет требования выгнать Мерфи из братства, но Фергус его не слушает, отрешенно разглядывая черные балки потолка.

Проиграл.

Сухо. Кратко. Без эмоций.

Проиграл.

Деньги и репутацию.

Побед у Фергуса было немного, но он ими гордился. А проигрыш отнимет у него Салливана, а, следовательно, и возможность заработать хоть немного.

— Ничего, дружище, — Майкл похлопывает его по плечу, помогая подняться на дрожащие ноги. — Завтра ты сражаешься с Пингом, он ведь совсем зеленый, несколько сиклей легко прыгнут в твой карман.

Слова Майкла приносят небольшое облегчение, крошечную надежду, что немного мелочи все-таки хватит на неделю скудной пищи. Правда, про долг мяснику можно забыть, а про новую рубашку и сапоги даже и вспоминать не стоит. Он попробует подлатать дыры с помощью заклинаний из справочника по домоводству.

Уже спускаясь по лестнице, Фергус неожиданно сталкивается с мрачным мистером Блишвиком.

— Пройдоха Салливан устроил истерику в моем кабинете, — произносит он по-деловому сдержанно. Кустистые брови его слегка сдвигаются к переносице. — Мол, на тебя шесть фунтов поставил, последние деньги. Требует компенсацию.

Фергус замирает.

— У меня нет ни пенса, сэр.

— Знаю. — Мистер Блишквик тяжело вздыхает. — Слушай, Флетчер, нам с тобой придется расстаться. Денег ты мне не приносишь, место занимаешь зря. Я уже предупреждал, чтобы ты бросил свои замашки с честными дуэлями, а ты все упорствуешь. Все вокруг жульничают так или иначе, ты один настолько принципиальный?

Фергус стискивает зубы, потом негромко цедит:

— В дуэлях должны соблюдаться правила, иначе начнется неразбериха. Как можно присудить победу тому, кто не соблюдает хоть маломальский кодекс?

Мистер Блишквик повышает голос.

— Знаешь, Флетчер, я сейчас окончательно убеждаюсь, что нам с тобой не по пути. Мы нуждаемся в деньгах, ты, оборвыш несчастный, нуждаешься в деньгах. И что ты делаешь? Работаешь незаконно на подпольный дуэльный клуб и внутри него собираешься оставаться чистеньким вопреки здравому смыслу? Не бывает такого, парень. Иди-ка ты вон отсюда и ищи себе новую работу.

Уолтер, ставший невольным свидетелем разговора, тщетно пытается вступиться за друга, но Блишквик грозит порвать отношения и с ним, назвав везучим неумехой, и Фергус едва заметно качает головой, призывая Уолтера остановиться.

— Держи, — тот насильно сует ему в карман шиллинг, догнав на улочке. — У тебя мать лежачая, для нее возьми. И сходи в лавку Беркеса, там ищут помощника.

Плохо соображая, что происходит, Фергус сразу же отправляется в Лютный переулок, стараясь не встречаться взглядами с разношерстными и опасными прохожими. Уже у самой лавки артефактов он отпрыгивает от крючконосой ведьмы, пытающейся преградить ему дорогу.

Рванув на себя дверь, Фергус стремительно шагает внутрь, слыша позади себя истерический женский смех.

Хозяин, мистер Беркес, выглядит немногим старше его. На подбородке у него торчат три огромные волосатые бородавки, одна из бровей опалена. Обойдя Фергуса по кругу тяжелым шагом, он сочувственно цокает языком.

— Прости, парень, но я тебя не возьму. Уж больно ты лицом складен, видно, душа у тебя добрая, да сердце благородное. А я торгую темной магией да проклятиями. Не подходишь ты мне в роли продавца, меня весь переулок обсмеет. Скажут, зачем праведника взял грехом торговать, нехорошее дело. Нет, я на себя такую ответственность не возложу, не обессудь.

Фергус возвращается домой за полночь, попробовав устроиться еще в две лавки. В одной ему отказали сразу же, в другой старуха, торгующая хламом, согласилась его взять за смешную плату в три кната в неделю. Не от жадности, наоборот, она проявила милосердие: работы у нее практически нет. Сиди и спи, да жди, если кому-нибудь понадобится сломанная палочка или разбитая посуда.

Маргарет прижимает ладонь к губам, подняв повыше оплывшую свечку.

— Мерлин, твоя рубашка в крови. Ты не ранен?

Фергус молча вкладывает ей в ладонь шиллинг и понимает, что забыл плащ в лавке старьевщицы.

Маргарет смотрит на него вопросительно, в ее серых глазах мелькает нехорошее предчувствие.

— Вы с матушкой больше не беспокойтесь за мою безопасность: из клуба меня выгнали, — бесстрастно заявляет Фергус, только сейчас ощущая разливающуюся боль во всем теле. — Три кната в неделю — все, на что мы попытаемся прожить, пока я не подыщу что-нибудь серьезное.

Маргарет лихорадочно стискивает горло ладонью.

— Значит, мне все же придется выйти замуж за Гиббза, — сдавленно произносит она, побледнев.

Фергус не отвечает, уходя к себе в каморку. Его собственное горе переполняет его, становится горше и мучительнее, чем семейное. Завернувшись в одеяло, он утыкается лицом в матрас и закрывает глаза.

* * *

В лавке старухи старьевщицы Фергус изнывает от скуки. Мысли, обуревающие его беспрестанно из-за безделья, гложут изнутри. Чертов Статут! Раньше волшебники могли наниматься на маггловскую работу, теперь же закон запрещает им подобные вольности. И чем это заканчивается? Страшной борьбой за любое место, за любую возможность получить кусок хлеба.

Дуэли снятся ему каждую ночь: то он проигрывает всем подряд, то выигрывает у здоровенного Мерфи. Проснувшись с триумфом, он с тоской обводит взглядом свою бедную каморку с маленьким окном и с ненавистью думает и о предавшем его мистере Блишвике, и о проклятом Гиббзе, уже назначившем дату свадьбы.

Уолтер и Майкл, забегающие иногда навестить его и принести немного еды, которую они откладывают из своих скудных обедов, охотно делятся подробностями прошедших поединков.

— Слушай, мы кое-что придумали, — заговорщически шепчет Уолтер, с опаской садясь на покосившийся стул. — Мы вернем тебя в дуэльный клуб, в наше осиновое братство. Мерфи сильно ранил Джорджа, и тот выбыл из игры, похоже, надолго. Мы были у него вчера: он лежит в Мунго с потерей памяти и отнявшимися ногами, целители только пожимают плечами на вопрос, когда он очнется. Ты можешь занять его место в завтрашней дуэли.

— У меня больная мать, — возражает Фергус мрачно. — Хотите, чтобы рядом с беднягой Джорджем положили меня?

— Мы заколдуем его палочку, — быстро произносит Майкл, и Уолтер яростно кивает, поддерживая его слова. — И потом, Блишвик нервничает, ему не до наших проказ. Что-то назревает, гроза собирается в воздухе. У тебя есть шанс сорвать большой куш и скрыться. Ставки против Мерфи растут, говорят, тому, кто его победит, выплатят тридцать галеонов.

Фергус поддается на уговоры лишь из-за сестры, зная, что сердобольная соседка миссис Харрис подкармливает матушку овощным супом, когда Маргарет уходит в свою комнату стирать и штопать. А вот Маргарет едва держится на ногах от ужаса предстоящей жизни с мерзким Гиббзом. Тот, расхваливая себя, наведывается в их дом каждый вечер, рассказывает о дюжине ребятишек, которых ожидает от Маргарет, потом указывает на ее худые бедра и повторяет, что его наследники расширят их до нужных размеров.

Маргарет только беззвучно плачет, сжимая запястье Фергуса, чтобы тот не ударил Гиббза по мясистому носу.

— Завтра в восемь вечера приходи к черному входу, — произносит Майкл задорно. — Ух, ну и зрелище нас ожидает!

Вечерами Фергус старается пожелать матери доброй ночи до того, как в ее комнатке догорит свеча. После наступления темноты она погружается в сон, а пробуждается уже после того, как Фергус уходит на свою жалкую работу.

Целуя мать в лоб, он всякий раз ловит себя на мысли, что уже не помнит ее молодой и крепкой, не помнит ее звонкого голоса. Матушка иссыхает, сморщивается, больные колени не позволяют ей ходить, и из сильной женщины она постепенно превращается в безобразную старуху. И чем явственнее он осознает превращение, тем меньше желает видеть ее. Непонятный, сложный страх окутывает его коконом и выталкивает вон из спальни.

— Работа не опасная, милый? — матушка тяжело дышит, натягивая одеяло до груди.

— Нет, мама. Только и делаю, что скучаю.

— Ну, ступай.

И никогда не спросит, как я себя чувствую, и что у меня на душе, думает Фергус тоскливо, запираясь в своей каморке. По крыше прыгает надоедливая ворона, по узкой нити мощеной улочки снуют едва различимые силуэты людей, из трубы соседнего домика вырывается дым.

Фергус достает из-под подушки кусок белого хлеба и медленно жует, чтобы утолить голод. Старуха старьевщица из жалости добавила ему два кната в неделю, но на такие деньги почти ничего и не купишь. Если он не умрет завтра на дуэли, то пойдет и устроится маггловским разносчиком газет... А как устроиться-то? Начнут расспрашивать, кто такой и чем занят...

...Уолтер впускает его в клуб через неказистую рассохшуюся дверь и сразу же толкает в чулан с метлами. Пахнет плесенью и кошачьей мочой.

— Народу — тьма, — сообщает он, задыхаясь от волнения. — Майкл сейчас колдует над палочкой Мерфи. Ты не робей, дерись честно. Хоть я и чаще выигрываю, а вижу, что ты ловчее меня. Есть в тебе какая-то особая чуйка, как с палочкой обращаться.

Фергус медленно поднимается на дуэльный помост, слыша поддерживающие крики толпы. Сторонники Мерфи в свою очередь жадно потирают ладони, предвкушая хороший выигрыш. Все они представляют собой или воришек, или любителей легкой наживы. Такие и ребенка обкрадут, а после с чистой совестью пропьют все в таверне.

Мистер Блишквик, заметив его со своего кресла, раздраженно грозит ему кулаком, но ничего не предпринимает, чтобы прервать еще не начавшуюся дуэль.

Фергус шумно выдыхает и поднимает палочку, бесстрашно глядя в самодовольное лицо верзилы Мерфи. Он не надеялся, что вернется к дуэлям. И даже тайно не просил, чтобы высшие силы помогли ему оказаться на помосте вновь, и вот, пожалуйста, он все же стоит здесь.

Заклинания вырываются из палочек, синие, красные, зеленовато-желтые лучи скрещиваются и пляшут, проносятся мимо, ударяются и растворяются в невидимом ограждении, созданном, чтобы не навредить зрителям.

— Я всегда ношу с собой две палочки, — с усмешкой произносит Мерфи, глядя как Фергус в очередной раз падает, сбитый ударом с ног. — Ту, что якобы заколдовал твой подельник, я сразу спрятал. Тебе не сдобровать, Флетчер. На своих двоих ты отсюда не уйдешь.

Свечи в зале внезапно меркнут, среди толпы зрителей раздаются панические возгласы. Фергус, нахмурившись, решительно сжимает палочку. Если он умрет, то умрет, сражаясь честно. Может быть, вся его судьба и заключается в смерти посреди дуэльного поединка. И трусливая мысль тут же догоняет его: погибнув, он не увидит несчастной свадьбы Маргарет и ее страданий.

Два красных луча оплетают Мерфи и валят на грубые некрашеные доски дуэльной площадки, еще один хлещет Флетчера по бедрам и сковывает его движения. Такие же красные лучи змеиными языками выхватывают из толпы дуэлянтов и лишают их возможности сдвинуться с места даже на дюйм.

— Дуэль окончена, господа, — низкий голос раздается в темноте, и зала вновь вспыхивает приглушенным светом. — Все соучастники данного клуба, включая зрителей и владельца, понесут соответствующее наказание.

Фергус облизывает губы, глядя на рослую, широкоплечую фигуру начальника управления мракоборцев. Появившись два года назад благодаря идее премьер-министра Диггори, управление уже стало одним из самых сильных борцов с темной магией и различными нарушениями общественного порядка. Мракоборцев боятся и уважают, и появление их действительно означает, что игре пришел конец.

Около двух суток Фергус вместе с остальными бывшими дуэлянтами проводит в небольшой камере, надежно защищенной чарами от малейшей попытки побега.

И когда один из стражников приводит его в кабинет начальника, Фергус только со смирением ожидает услышать приговор. Услышать — и перестать мучиться.

— Меня зовут Гефестус Гор, — произносит начальник ворчливо, но добродушно. — Садитесь, мистер Флетчер, у меня есть для вас интересное предложение. Я видел, как вы сражаетесь в дуэльном клубе, и надо признаться, я приятно удивлен. Видите ли, мои ребята наблюдали за "Серебряными копьями" уже некоторое время, пожалуй, полгода, чтобы сцапать не только вашего Блишвика, но и всех приближенных, дабы вы не открыли клуб в другом городке. И все уверяли меня, будто один дуэлянт всегда сражается честно. Я не поверил, пока лично не убедился в сказанном на вашей последней дуэли. Зачем вы упорствовали, мистер Флетчер? Очевидно, что таким образом выиграть бой с опасным противником невозможно.

Фергус пожимает плечами.

— Я хотел хоть в одном деле оставаться незапятнанным, для самого себя.

— Очень хорошо, — мистер Гор удовлетворительно покачивает головой. — В таком случае, мистер Флетчер, я предлагаю вам вступить в ряды мракоборцев. Пройдете обучение, получите место в нашей опасной, но честной компании, и сможете и сражаться, и приносить людям спокойствие и ощущение безопасности. Если откажетесь, я вас отпущу — в тюрьмах и без вас полно настоящих головорезов.

Фергус чувствует, как ладони его вспотели, а глаза увлажняются от выступивших слез. Ему, ему, провалившему все экзамены, предлагают вступить в ряды мракоборцев! На всякий случай он проводит ладонью по лицу, чтобы убедиться: он не спит и не сошел с ума. Но мистер Гор по-прежнему сидит в своем кресле и выжидающе смотрит на него.

— Я согласен, — сбивчиво отвечает Фергус. — Я согласен, сэр.

— Славно, — мистер Гор мягко улыбается и, придвинув поближе чернильницу, пишет несколько строк на желтоватом листке бумаги. — Идите в соседний кабинет и передайте бумагу моему секретарю. Вам все подробно объяснят и расскажут, когда вы приступите к обучению. Проблемы с деньгами у вас, я так понимаю, имеются, но и здесь мы вам поможем: всем студентам выплачивается небольшое пособие, около десяти галеонов в месяц. Вас устроит эта сумма, мистер Флетчер?

— Разумеется, сэр.

— Ступайте, ступайте, мистер Флетчер.

Фергус выходит из Министерства магии совершенно другим человеком. Мир вокруг тоже выглядит иначе: из угрюмого, ледяного и голодного он превращается в разноцветный и приветливый, наполняется смыслом и призванием.

В кармане у Фергуса позвякивают золотые монеты.