Башня колдуна (гет)

— Хельга! Хель! Ну где же ты? — звали её шёпотом, противоестественно громким среди ревущего зелёного огня.

Хельга прикрылась ледяным щитом и бросилась в сторону, где жил хозяин голоса. Пламя слепило, пекло лицо и голые руки, Хельга рвано дышала ртом, глотая чёрный дым и не замечая этого. Лёд щита непрерывно таял, но вскипающая вода не успевала коснуться земли.

Она опоздала. Колдовской огонь охватил последний дом, стоявший на краю деревни. Совсем как тогда.

На миг Хельге снова стало десять лет. Всё повторялось: из леса тучами стекалась нечисть, люди кричали и бежали, не понимая, что спасения уже нет. Потом между домов пронёсся костяной конь, а его всадник поднял факел и поджёг соломенные крыши. Её родители, брат и сестра не успели даже выбраться на улицу — магии у них не было. С той ночи волосы Хельги стали седыми — серебряными, как хотелось думать десятилетнему ребёнку, а глаза, и раньше зелёные, — зеленее того пламени.

— Учитель! — позвала Хельга, сквозь злые слёзы вглядываясь в ревущий огонь. Никакого ответа. Ветер приносил крики со стороны. Кто-то из младших учеников тащил ведро воды от колодца — бесполезный и отчаянный шаг. Вода против некромантского пламени не поможет, даже заговорённая.

Когда на месте дома осталась лишь гора углей, Хельга повернулась спиной к нему и медленно зашагала прочь. Учитель считал, что она ещё не готова, и говорил, глядя с осуждением: «Ещё хотя бы две зимы тренировок, а там посмотрим», но жизнь распорядилась иначе. Нечисть наступала уже не первый год. День за днём она расползалась по землям, словно чёрная чума, пока не набралась сил, чтобы пройти за защитный контур и добраться до его создателя. Ни руны, ни заговоры учителя не смогли остановить тучу тёмных созданий, хлынувшую из леса.

Где-то там, в чаще, в трёх днях пути — а то и дальше, ведь давно уже никто, отправившийся туда, не возвращался, — стояла башня колдуна. Это он и его создания отравляли землю и воздух, изводили всё живое. Управы на него не было. Многие смельчаки, поодиночке и отрядами, уходили к чёрной башне и пропадали навсегда.

Хельга ещё раз посмотрела на обугленные развалины. Сердце кольнула боль: здесь больше не осталось ни дома, ни людей, к которым она могла бы вернуться. Бросив прощальный взгляд на деревню, Хельга обернулась сорокой и взмыла ввысь. До соседнего поселения лететь было час, и если нечисть до него не добралась, она сможет там передохнуть, купить съестных запасов и набрать воды. В дорогу следовало собираться с особой тщательностью — так говорил учитель.

— Открывайте! — Она ударила кулаком в деревянные ворота. Собаки залаяли, занавески на окнах дёрнулись.

— Кого там принесло на рассвете? — ругался староста, пока не отпер ворота и не выглянул наружу. — Хель, это ты? Ну проходи. А чего одна, где господин Ульф?

Тут он заметил копоть на её рубашке и разом помрачнел.

— Благодарю за гостеприимство, Свен. Боюсь, я принесла плохие вести.

Три дня в доме старосты пролетели в заботах. Хозяйка, старостина жена, всё плакала над судьбой соседей и причитала — Хельге было ясно, что та боится, ведь нечисть подобралась совсем близко. Дети глазели испуганно и не приближались, хоть и следовали за ней по улице, когда она обходила местные лавки. Как же, магичка — это диковинка, опасная и любопытная.

Распрощавшись с хозяином, Хельга отправилась в путь. Не хотел Свен её отпускать, уговаривал остаться и заняться защитой деревни. С трудом Хельга растолковала ему, что от зла только одна защита — добраться до башни да умертвить чёрного колдуна. Свен смотрел на неё с жалостью, как на обречённую.

Когда дома скрылись из вида и последние провожающие отстали, она вновь обернулась сорокой и полетела к лесу.

Тёмный лес был таким древним, что рос здесь всегда. Деревья и кусты сплетались так тесно, что были почти непроходимы. Хуже того — лес не всякую магию позволял. Пришлось Хельге обращаться человеком и ногами в него заходить. Приложив ладонь к стволу старой ели, она попросила вслух:

— Пропусти меня, я с дарами пришла и чистым сердцем. Сама ничего не возьму, ни зверю, ни птице не наврежу.

Достав из кармана моток цветных лент, она повязала их на склонившихся ветвях. Хорошо получилось, нарядно, будто цветы на дереве расцвели.

Закачались лапы ели, прошелестел мимо ветер. Хельга улыбнулась и пошла дальше, и колючий кустарник перед ней сам расступился, спутанные корни из-под ног убирались, а трава пригнулась, постелилась тропинкой.

Долго шла Хельга, собирая по пути чернику да бруснику, пытаясь утолить жажду. Пару раз ей встречался орешник, и Хельга нарвала лесных орехов и спрятала в мешок. Ручья не попадалось, фляга с водой опустела на треть. Ей казалось, что она идёт точно на запад, но проверить никак не могла, потому что сплетённые ветви над головой не давали взглянуть на солнце. Сделав привал у раскидистого дуба, она отломила краюшку хлеба, достала полоску сушёного мяса и приступила к обеду, поглядывая по сторонам.

Вскоре рядом с ней осторожно спустилась белка. Прижавшись к стволу дуба, зверёк наблюдал, подёргивая ушами с рыжими кисточками.

— Здравствуй, — поздоровалась Хельга. Покопавшись в мешке, она достала орехи и протянула на раскрытой ладони.

Белка отпрянула, будто почуяв что-то враждебное, и тут же оказалась на верхней ветке — только хвост мелькнул.

— Мне нужно знать, в какой стороне садится солнце, — сказала Хельга, оставляя орехи у корней дерева. Белка следила за ней сверху, но спускаться не торопилась, будто боялась. Не дождавшись ответа, Хельга снова тронулась в путь.

Прошло примерно полчаса, и Хельга почувствовала чей-то взгляд. Кто-то следил за ней, бесшумно двигаясь следом. Обернувшись, Хельга увидела огромного ворона, устроившегося на ольхе.

Сняв с плеча мешок, она не без сожаления отломила кусок хлеба и подкинула его вверх. Птица тут же сорвалась с места, ловя подношение на лету. Каркнув, ворон исчез среди ветвей, унося добычу.

Не успела Хельга опечалиться, как он вернулся. Пролетев у неё над головой, ворон сел на дерево впереди и чуть слева — что ж, видимо, она отклонилась вправо, пока шла без всякого ориентира. Так они и двинулись дальше: ворон летел вперёд и терпеливо ждал, пока Хельга его нагонит.

Сумерки наступили быстро, разом сгустились тени, замолчали птицы, воздух похолодел. Хельга остановилась у очередного векового дуба с раскидистыми ветвями. Разделив ужин со своим проводником, она стала готовиться к ночлегу.

Прежде всего Хельга достала из-за пазухи мешочек с солью. Обойдя вокруг дерева, она щедро насыпала на землю соль, заключая ствол в охраняющий круг. Жаль, что огонь нельзя было развести — такое не пришлось бы лесу по душе.

Найдя в вещах хорошую, крепкую верёвку, Хельга обвязала её вокруг талии и ловко забралась на дерево. Усевшись на ветви, она обмотала верёвку вокруг ствола, повернулась к нему спиной и затянула узел покрепче. Ей уже не раз приходилось так ночевать: учитель готовил её ко всем возможным лишениям, и всё же это было ужасно неудобно. Хельга задышала глубже и стала читать про себя отводящий беду заговор, монотонно повторяя слова, пока сон не пришёл.

Весь следующий день она провела схожим образом: шла и шла сквозь мрачный лес, следуя за вороном. Жара стояла нестерпимая, и к вечеру воды почти не осталось. Хельга старалась собрать больше ягод, но чем дальше, тем безжизненнее становился лес. Всё больше кругом было сухих мёртвых деревьев, трава сменилась ковром из серого мха. К счастью, лес по-прежнему её оберегал, вёл так, что она до сих пор не столкнулась с нечистью — ни с драуграми, ни с марой, ни даже с плотоядными пауками, липкие следы которых попадались повсюду.

Вечером после уже привычного ужина ворон-проводник пронзительно каркнул, облетел кругом над Хельгой и скрылся в темноте. Она поняла, что он попрощался, и дальше ей придётся идти одной.

Потянуло сыростью. По земле заскользила белая дымка, постепенно набирая плотность, и вскоре густой туман заполнил всё пространство вокруг. Где-то вдалеке послышался волчий вой.

Хельга нахмурилась: соляной круг не сдержит призрачных волков, если те уже почуяли её и взяли след. Подобрав с земли девять плоских камней, она уселась у корней дерева. Вытащив из голенища сапога острую булавку, Хельга уколола палец и выступившей кровью начертала на первом камне руну альгиз. Камень за камнем она сотворила защитный контур, разложила их внутри соляного круга и, уставшая, завернулась в дорожный плащ. Сухой вяз за её спиной не выглядел надёжным, и Хельга решилась ночевать на земле.

Ночью приходили волки. Соль была сметена, в грязи отпечатались страшные лапы. Хельга слышала их рычание, видела горящие нездешним огнём глаза. Она сжимала в левой руке охотничий нож с посеребрённым лезвием, правой же складывала руну огня, готовясь атаковать первого хищника, что переступит черту. Рунный круг вёл себя непривычно: вместо красного свечения крови Хельге чудились в нём зелёные всполохи. И всё же ни один волк не прорвался к ней — покружив, хищники с рассветом ушли.

Хельга сняла с ветвей установленную с вечера ловушку для росы: лоскуты ткани напитались туманом, и, выжав их, она смогла как следует напиться.

Ворон не появился, и Хельга двинулась вперёд, полагаясь на внутреннее чутьё.

В середине дня она вышла к болоту. Мох под ногами всё больше хлюпал, с каждым шагом выпуская из себя чёрную жижу, пока идти стало совсем уж невозможно. Дальний край болота был скрыт зеленоватым туманом, Хельга могла рассмотреть и кочки, и островки брусники, и ядовитого цвета пятна ряски, но не решалась на них ступить.

Осмотревшись, она неожиданно заметила можжевельник. Куст был низкий и чахлый, но ей хватило и маленькой ветки. Сжав мягкие иголки в руке, Хельга призвала огонь, за секунду обращая их в золу. Прошептав над кулаком заговор, она осторожно разжала ладонь — то, что нужно. Хельга провела чёрными от золы пальцами по векам, рисуя длинные полосы: сила, заключённая в священном растении, поможет ей увидеть скрытое.

Мимо прошелестел ветер — лес беспокоился: Хельга применила огонь, и тем почти нарушила договор.

Поколебавшись, она сняла с пальца серебряное колечко и, размахнувшись, забросила в трясину. Вряд ли такое подношение усмирит жадное и ненасытное болото, но всё лучше, чем вторгаться дерзко и непочтительно.

— Пропусти меня, — заклинала Хельга, вглядываясь в туман, клубящийся над топью.

Свернув плащ и спрятав его в мешок, не медля больше, она зашагала вперёд, внимательно глядя под ноги, выискивая устойчивые кочки. Коварное болото хитро маскировало тропу, пускало пузыри, взрывавшиеся на поверхности со стоном. Хельге приходилось петлять, огибая обманчиво неподвижные клочки травы. Усилившийся туман ослепил бы её, если бы не магия можжевельника.

Она шла медленно, по ощущениям прошло уже несколько часов, но желания остановиться, чтобы передохнуть, не было. Внутри нарастала тревога: здесь точно водилась нечисть.

Хельга почти пропустила их появление. Туман, светившийся зелёным, вдруг поплыл, концентрируясь в мутные огни. Они плыли по воздуху, покачиваясь и баюкая, так и притягивая взгляд. Хельга встряхнула головой, сбрасывая наваждение — болотные огни были обманчиво безобидны. Но стоило путнику на них засмотреться — он терял тропу, забывал себя и тонул.

Шаг за шагом она продвигалась вперёд, сосредоточенно глядя под ноги. Текли минуты, Хельга забыла уже про болотные огни, и потому испугалась, когда один из них пролетел у неё прямо перед лицом. Ослепнув и испугавшись, она дёрнулась в сторону, нога погрузилась в холодную топь по колено.

Она попыталась вернуться обратно, но под ступнёй что-то поддалось и надломилось, из толщи воды поднялась чёрная муть, вихрями заклубилась, поползла в стороны.

С ужасом Хельга наблюдала, как на дне что-то зашевелилось. Мелькнули белые кости, и вот уже на поверхность вырвалась костяная рука, шаря вокруг себя и хватая воздух.

Драуг пробудился, а за ним по всему болоту, насколько хватало видимости в тумане, побежала рябь. Разбуженные мертвецы вставали, ведомые старым заклятием некроманта, и не упокоятся теперь, пока не доберутся до нарушителя своего спокойствия.

Хельга застыла на месте, лихорадочно думая, как поступить. Бежать было нельзя — один неверный шаг, и она утонет, пополнит ряды утопленников, но и дать бой было невозможно. Слишком много противников — пусть и медленных, но приближающихся со всех сторон, а она не может ни уклониться от удара, ни отскочить.

Сосредоточившись, она большим пальцем начертила огненную руну, и над ладонью вспыхнул сгусток пламени. Почуяв чужую магию, мертвецы взбесились — послышался скрежет, утробный вой, мычание, десятки рук и ног заколотили по воде, вырываясь из плена травы и ила, чтобы дотянуться до Хельги.

Хельга приготовилась атаковать, водя ладонями и закручивая пламя в шар. Но тут трясина прямо перед ней всколыхнулась, на поверхность вынырнула чёрная змеиная голова. Сверкнув жёлтым глазом, змей вдруг прошипел:

— С-следуй за мной.

Гибко извиваясь в воде, преломляясь тёмными зигзагами, он поплыл мимо Хельги. Она быстро решилась и ступила в трясину прямо за ним.

На удивление под ногой оказалось упругое дно, оно чуть проседало под её весом, но Хельга не задерживалась на месте.

Драуги приближались. Они тянулись к ней и ревели, будто заподозрив, что жертва ускользает. Прицелившись, Хельга запустила напитавшийся магией огненный шар в ближайшего мертвеца, и тот вспыхнул, распадаясь на части.

Соседние драуги взревели и бросились вслепую хватать воздух там, где пролетело её заклинание.

— Поторопис-сь, — недовольно прошипел змей, оглядываясь на неё.

Сам он ускорился, и Хельге пришлось поспешить, с трудом переставляя ноги, вязшие в густой и холодной жиже. Идти было тяжело, с каждым шагом болото хваталось за её сапоги, чавкало, булькало, не желая выпускать.

Змей всё двигался вперёд, и туман перед ним расступался. Позади были слышны вопли отставших драугов, такие страшные, что Хельга невольно оглядывалась, пытаясь разглядеть сквозь туман, насколько они далеко.

— Не с-смотри, — приказал ей змей, когда она в очередной раз обернулась.

— Почему?

Хельга остановилась, ей нужно было немного передохнуть. Мышцы ног горели и подрагивали, она опасалась, что просто свалится в топь, если продолжит бежать.

Змей милостиво остановился, свернулся кольцами так, что голова возвышалась над водой, и уставился на неё горящим взглядом.

— Пока ты их не видишь, и они тебя не видят, — пояснил он как нечто само собой разумеющееся.

Хельга не стала дальше спрашивать и вместо этого пристальнее рассмотрела своего спасителя. Над головой змея призрачно мерцало золотое пламя, будто маленькая корона.

— Кто ты? — с опаской спросила она.

— Узнаешь потом. Нужно уходить, ты много кого разбудила, маленькая чародейка.

Ей почудилась насмешка в его словах, но выбора не оставалось. Всё же от драугов он её увёл, а потому заслуживал доверия.

Змей снова чёрной лентой заскользил по воде, а Хельга пошла за ним. Они ещё долго двигались сквозь туман по болоту, и когда Хельга уже готова была попросить о передышке, вода под ногами стала убывать.

Выбравшись на землю, Хельга обессиленно упала на колени. Вместо травы землю клочками покрывал серый мох, а сама почва больше напоминала сажу. Обугленные остовы деревьев стояли кругом как покосившиеся кресты на погосте, а через десять шагов впереди всё тонуло в противном зелёном тумане.

Змей выполз из воды и предстал перед Хельгой, сворачивая мощное тело в кольца. Она зачарованно смотрела, как блестит в движении чешуя, будто выточенная из гладкого чёрного металла.

— Спасибо, что помог, — она засомневалась, но всё же продолжила ритуальной фразой: — я в долгу у тебя.

Змей подался вперёд так, что его голова стала на одном уровне с её лицом, его глаза загорелись золотом.

— Когда я позову, ты придёш-шь, — довольно прошелестел он.

— Если услышу, — с сомнением ответила Хельга, не желая давать невыполнимые обещания.

Змей шипяще рассмеялся, потянулся, расплетаясь, и Хельга увидела, что на кончик его хвоста надето её серебряное колечко, которое она бросила в топь как дар.

— Ус-слышишь, маленькая чародейка. Дай мне свою руку.

Хельга нахмурилась, но, поколебавшись, протянула к змею ладонь. Она думала, что он хочет вернуть ей кольцо. Только змей вдруг бросился вперёд и ужалил её в палец, пронзая кожу острыми зубами и впрыскивая яд.

Перед глазами сразу всё поплыло, два горящих золотом глаза расплылись в жёлтые пятна, звуки слились в шум, и как ни пыталась Хельга вскочить, тело онемело и не слушалось. Злость, обида и страх поднялись внутри одновременно, она чувствовала, как медленнее стало биться собственное сердце, а магия, такая искрящаяся и тёплая, привычная, как дыхание, замёрзла льдом в жилах и не отзывалась, будто стала чужой. Она успела пожалеть, что так глупо погибла, когда свет окончательно померк.

Сознание уплывало, но потом она снова почти приходила в себя, чувствовала тело, охваченное жаром, видела вокруг себя клубящуюся тьму.

Вынырнув из небытия в очередной раз, Хельга лежала, не шевелясь, и всматривалась в темноту, когда в ней вдруг возник силуэт.

Незнакомец приблизился, и Хельга рассмотрела чёрные вьющиеся волосы, хищный нос, тёмные глаза, в которых вспыхивал и гас золотой огонь. Он был красив, но опасная, жуткая магия, обнимавшая его, как плащ, наводила ужас. Мужчина предвкушающе улыбнулся, отчего у Хельги перехватило дыхание. Она по-прежнему не могла пошевелиться, только дрожала, пока внутри всё горело от жара.

Он наклонился, навис над ней, и Хельга не могла отвести от него взгляд.

— Я даю тебе десять лет. А потом ты вернёшься ко мне.

Его голос, густой и бархатный, отозвался в её теле новой волной дрожи. Где-то вдалеке зашипели змеи, вторя ему эхом. Хельге вдруг нестерпимо захотелось к нему прикоснуться, от него веяло прохладой, болотной водой и... смертью.

Десять лет — маленькая отсрочка, миг, один вдох, за который не успеешь насытиться свободой. Только в спутанном сознании Хельги билась мысль: «Зачем ждать? Забери меня сейчас». Каждый день вдали от него станет пыткой, она сойдёт с ума, годами блуждая по лесу в поисках хоть глотка этой страшной, холодной силы, которая омыла её, как родник, баюкала, как самые нежные и любящие руки.

Мужчина наклонился ещё ближе, Хельга почувствовала на своих губах его прохладное дыхание — мгновение, и мир перевернулся.

Она резко открыла глаза и увидела предрассветное серое небо. Она лежала прямо на земле, но подстилающий мох почему-то был тёплым, а сама она была укрыта плащом, извлечённым из вещевого мешка.

Стоило сесть — и Хельга заметила, что вокруг неё на земле собралось кольцо змей. Она рассмотрела разноцветных гадюк — чёрных, рыжих и бурых, с тёмными зигзагами на спинах, безобидных ужей с жёлтыми пятнами за головой и бронзовых лесных медянок. Все они непрерывно переплетались и переползали друг через друга, но не приближались, образуя своими телами живой круг.

Она пошевелилась, намереваясь зажечь огонь и напугать их, но змеи вдруг сами заскользили в разные стороны. Медянки растворились среди мха и сухих листьев, ужи без всплеска скользнули в воду, гадюки исчезли в тумане. Через несколько секунд Хельга осталась совершенно одна.

Заторможенно она подтянула к себе вещевой мешок и достала флягу. В три глотка выпила последние запасы воды, затем неспешно доела хлеб, задумчиво осматриваясь кругом.

Лучи восходящего солнца прорезали туман, обнажили мощную, чёрную каменную башню, возвышавшуюся над высохшим лесом.

Она была совсем близко, меньше чем в часе пути.

Хельга решительно поднялась на ноги, набросила на плечи плащ. Взгляд скользнул по рукам, и она заметила изменение. На ужаленной руке появился рисунок: чёрная змейка обернулась кольцом вокруг пальца, её треугольная голова смотрела вперёд, как странное украшение. Когда Хельга коснулась рисунка, её будто укололо холодом: та же магия, что была у мужчины из её видения, теперь была с ней.

Наконец Хельга двинулась вперёд. Она прошла с полсотни шагов, когда позади послышался перестук копыт — её нагоняли всадники. Только кто мог встретиться в таком проклятом месте? Разве что...

Хельга напряжённо всматривалась вдаль, и вот из тумана вынырнул отряд. Прямо к ней неслась пятёрка белых костяных коней с горящими глазницами, на них скелеты-всадники в рваных плащах, оскаленные, будто охваченные вечным голодом и ненавистью.

Личи возвращались с ночной охоты. Принеся смерть и разрушение в очередное село, они спешили скрыться от восходящего солнца в своём убежище.

Хельга быстро вычертила руну, и в её левой руке возник ледяной щит. Правой рукой она спешно вытащила охотничий нож. Его посеребрённое лезвие куда лучше сражало высшую нежить, чем стихийные заклинания. Нужно было только, чтобы щит выдержал удар чужой магии, а стоит подобраться к личам вплотную, и она будет биться, как смерч.

Только личи не спешили атаковать. В тишине раздавался топот копыт, развевались одежды, но ни одного заклинания не летело в Хельгу.

Приблизившись, всадники обогнули её по широкой дуге и понеслись дальше, снова растворяясь в тумане теперь уже впереди. Она будто была невидимой, они словно не чуяли в ней человеческую кровь и трепетно горящую жизнь.

Хельга развеяла защиту и устало опустила руки. Случившегося было не изменить, если проклятие нашло её... Значит, так было суждено.

Она сама не заметила, как преодолела оставшееся расстояние до башни. Только оказавшись перед кованой дверью из чёрного железа, она отрешилась от мрачных мыслей. Хельга толкнула дверь вперёд, и та с трудом поддалась. Заскрипели петли, поднялось облако пыли. Хельга смело переступила порог и шагнула в темноту, зажигая на руке огонь.

Свет пламени выхватил из темноты основание лестницы. Заросшие паутиной двери по обеим сторонам от входа вели куда-то в соседние помещения. Рассудив, что вряд ли хозяин обитал на тёмном первом этаже, Хельга прошла к винтовой лестнице и стала подниматься. Выше было гораздо светлее: в узкие щели окон на внешней стене башни пробивался солнечный свет. Хельга пропустила ещё два запустелых этажа с запертыми дверьми, когда наконец оказалась в богато украшенной круглой комнате.

Здесь были большие окна, выходившие на разные стороны, пол устилал вылинявший ковёр, судя по пятнам цвета, когда-то насыщенно-синий. Вдоль стен тянулись книжные шкафы — Хельге, за всю жизнь видевшей меньше десятка книг по магии, это показалось невероятным. В нишу был встроен камин, из которого сквозняки разметали золу.

Всё это она отметила мимоходом, завороженная главным зрелищем: за вычурным столом из чёрного дерева неподвижно сидел скелет. В дорогом бархатном камзоле, с золотой короной в рубинах на голове, он будто только откинулся в кресле и выронил перо, не успев что-то дописать на истлевшем пергаменте.

Хельга подошла ближе, не сводя с него глаз. Отчего-то этот скелет не вызывал у неё ужаса, от него не чувствовалось угрозы. Подойдя вплотную к столу, она прочла незаконченную запись. Это оказался дневник. Вверху листа стояла дата, и дыхание Хельги непроизвольно сбилось: некромант был мёртв — мёртв уже двадцать лет, дольше, чем она жила на свете.

«Сегодня змеи снова стекались к моему дому со всего леса. Я прогнал их, но продолжал ощущать, я знал, где каждая из них находится. Постоянный холод, сны, в которых я скрываюсь среди корней и охочусь. Я закрыл глаза у камина, а открыл — среди ночного леса, надо мной сияла луна, вода касалась моего хвоста...»

«Моё дряхлое старое тело умирает, но я не испытываю страха. Скоро я оставлю его здесь, как змей старую кожу. Мой преемник, переступив порог, найдёт лишь мои кости...»

Она потерянно бродила по комнате, бросая косые взгляды на некроманта, на его золотую корону. Неужели эти кости принадлежали тому магу, которого она встретила на болоте?

Хельга рассматривала корешки книг на полках, магические артефакты. В шкафу за спиной некроманта обнаружилось несколько запечатанных бутылок вина. Хельге безумно хотелось пить, и она решилась. Ножом срезала верх пробки, остальное вдавила внутрь бутылки. Осенив вино простенькой руной, показывавшей яды, она сделала глоток прямо из горлышка.

На вкус вино было кислым и водянистым, Хельга поморщилась. Она опустилась в гостевое кресло через стол от скелета и продолжила размышлять, отпивая вино маленькими глоточками.

Она достигла цели, но не выполнила задачу. Она была лишь магичкой, наученной выживать, но не побеждать армии мертвецов, — просто, в отличие от всех сгинувших на том же пути, отмеченной смертью. Непрошено всколыхнулись воспоминания: горит родная деревня, задыхаются в дыму люди, нежить рвёт на части живых, выпивает из них силу. И среди всего хаоса и ужаса Хельга стояла парализованная страхом, но нетронутая и неуязвимая. Зелёный колдовской огонь её не жёг, нечисть будто не видела. Выбравшись из тёмного кольца врагов, Хельга спряталась в лесу, а наутро вышла к людям, прибывшим на помощь из соседнего села. Она была единственной выжившей, но, если кого это и смутило, достопочтенный Ульф, взявший её в ученицы, быстро закрыл все вопросы.

Знал ли учитель о её втором, тайном даре? Наверняка. Только он был слишком увлечён собственным планом, чтобы думать о возможной опасности. Он всё чаще поручал ей работу рядом с сыном, будто невзначай оставлял их вдвоём. Всё чаще он заводил разговоры о женском предназначении — вести хозяйство, растить детей, продолжать род. Кнут, единственный сын учителя, обделённый магией, был его тайной болью, а Хельга — последней надеждой, что во внуках проснутся дары крови.

Кнуту же не просто была немила дикая девочка со странными серебристыми волосами, в любой толпе сиявшая белым пятном, — он её боялся. Магия делала Хельгу сильнее, а значит, он никогда не смог бы ей командовать. Потому Кнут гулял с обычными девушками, на Хельгу смотрел, как на лягушку, а учитель продолжал бесконечно готовить её к невозможному походу, рассчитывая, что после свадьбы вся дурость про месть чёрному колдуну выветрится из её головы, уступив место семейным заботам.

Хельга с сожалением отставила наполовину опустошённую бутылку и посмотрела в окно. Солнце поднялось над лесом, открыло взгляду полотно болот, похожее на бурое стекло в тёмных трещинах воды. Её тянуло туда, к загадочному магу, словно она постоянно слышала его зов. Стоило прикрыть глаза, и он становился громче. Где его искать? Позволит ли он себя найти раньше срока?

Хельга вернулась мыслями к тому, с чего начала: её миссия не была выполнена. Набеги нежити нужно было остановить, и пусть она не может уничтожить некромантских тварей, как обычный маг, но что, если она может взять их под контроль? Заставить развернуться, отступить, закопаться в землю, развеяться прахом? Она верила, что сможет подчинить тьму, не став её частью.

Приободрившись, Хельга смело стянула с полки несколько древних томов. Отряхнув один от пыли, она раскрыла его на первой странице. Чёрная змейка вокруг её пальца пошевелилась, подняла голову, буквы текста медленно налились зелёным светом. Не дрогнув, Хельга принялась читать.