Бабушка Мара, или Зачем козе баян (джен)

Отец у Ирки занимал высокую должность среди волшебников. Правда, нрав у него был крутой и суровый, и в юности он даже привлекался магической полицией за «хорошие дела» в виде черной магии. Дома он тоже мог кричать, ругаться и даже разбивать предметы заклинаниями — в те редкие минуты, когда не пропадал на работе. Мама — тихая и забитая женщина — обычно молча терпела и уходила в себя. Но у Ирки была бабушка Мара.

Бабушка Мара была личность колоритная, чем-то похожая на саму Ирку — хотя, конечно же, скорее это Ирка стала похожа на бабушку Мару, когда начала подрастать. У бабушки Мары были длинные черные волосы, как и у Ирки, и она всегда носила длинные черные платья. Характер у бабушки Мары был будь здоровчик. А еще у бабушки Мары всегда был хлесткий и короткий ответ на любой вопрос. Особенно когда не получалось поговорить по душам ни с отцом, ни с мамой.

— Бабушка, меня Глеб в школе целыми днями дурой обзывает и портфелем по голове лупит! — рассказывала Ирка на каникулах о первом семестре в волшебной школе. — Папа отмахнулся, говорит, чтобы не приставала с глупостями, и вообще сдачи всем давала, а мама сказала, что это я просто ему нравлюсь. Но ведь больно лупит-то! Я потом всю ночь плачу, но так, чтоб никто не видел! Что это за любовь такая, от которой сотрясение мозга может быть?!

— Да кака така любовь, дети вы еще, одним словом, котята малые, — махнула рукой бабушка Мара, и резко сказала, будто припечатала. — Клован он, ваш Глеб.

— Кто-кто? — у Ирки даже слезы высохли.

— Ну, вот эти, у которых носы красные. Которые в цирке из себя дурачков строят, — резко, не церемонясь, как всегда, сказала бабушка Мара.

— Так это, бабушка, клоун, — поправила Ирка.

— Ну вот, я и говорю — клован. А раз клован — и смотри на него, как на дурачка в цирке.

Ирка засмеялась. Почему-то от бабушкиных слов стало намного легче, чем от отцовских и маминых.

— Бабушка, на меня девчонки злятся. Совсем со мной не разговаривают, — шмыгала носом Ирка лет в двенадцать-тринадцать.

— А чего не разговаривают-то?

— Так я с Глебом постоянно на тренировках по фехтованию соревнуюсь, а они и так, и эдак наряжаются, хихикают — он на них не смотрит. Бабушка, на меня Мирослава обиделась, а я так хотела с ней подружиться, она такая милая. Ну вот зачем они так, бабушка, а?

— Зачем, зачем. А знаешь, на фига козе баян?

— Что-о? — от удивления у Ирки снова слезы высохли. — А действительно, зачем?

— Незачем. А вам Глеб незачем. А если девчонки не понимают, то и тебе они незачем.

— Наверное, — кивнула Ирка, задумавшись. И после короткой паузы: — Бабушка… А я помириться с ними смогу?

Бабушка Мара тяжело вздохнула.

— Ну, наверное, сможешь. Помни — можно все, а на фига?

— Как коза с баяном? — помолчав, уточнила Ирка.

— Точно, внучка, молодец. Я тобой горжусь.

Бабушка Мара играла на баяне и пела, сколько Ирка себя помнила. Причем пела отлично. Так что Ирка решила, что в вопросе козы и баяна бабушку Мару однозначно стоит послушать.

— Бабушка… — Ирке уже исполнилось восемнадцать, и она лежала на кровати, сотрясаясь от рыданий. — Бабушка, я ведь ему все отдала. Девичью честь отдала. Отец убьет меня, если узнает. Бабушка, он сказал, что я ему надоела. Он только посмеялся. Бабушка, я жить не смогу! Как я буду без него? Бабушка, я его так ненавижу… и так сильно люблю! Сердцу ведь не прикажешь!

— Ну что ты, внучь, глупости говоришь, — черные волосы бабушки Мары уже побелели, и она дрожащей от старости рукой гладила Ирку по голове, изменив своей обычной суровости. — Еще как прикажешь. Вот увидишь.

— Что? — у Ирки от изумления снова высохли слезы — поток уже не детских, а девичьих слез — и она пораженно уставилась на бабушку. — Народ ведь всегда говорит — сердцу не прикажешь.

— А я и граф Калиостро говорим — еще как прикажешь, — махнула рукой бабушка Мара. — Таких авторитетов под сомнение ставишь. Я тебя когда-нибудь обманывала?

— Не-е-т, — протянула Ирка.

— Вот то-то же. И в этот раз поверь мне. Ты уже живешь без него. Со всем, с чем ты справляешься, ты справляешься сама. Без него. Это твоя любовь. Она чистая. Она сильная. И Глеб тут ни при чем.

— Как это ни при чем? — Ирка вновь изумленно захлопала глазами.

— А так. Помни, внучь, никто не сможет втоптать тебя в грязь, если ты сама знаешь, что ты чиста. А ты чиста. И сильна. Потому что ты моя внучка. А я свою внучку знаю.

— Бабушка… — и Ирка проснулась от слез, которые лились из ее глаз неудержимым потоком.

К Иркиным восемнадцати годам бабушки Мары уже давно не было на свете. Несколько лет назад Ирка присутствовала при ее смерти, и с тех пор получила от бабушки наследственный дар по женской линии — видеть призраков и будущее. И она видела себя. Сильную и успешную. Без всякого Глеба. Как знать, может, Иркино предназначение в том, чтобы унять демона внутри себя. Чтобы подружиться со своей темной стороной. А бабушку Мару Ирка иногда видела во сне. И та всегда давала дельные советы. В своей обычной манере — коротко и ясно.