Карлсон, который (не) живёт (джен)

Штамп с оленем и подпись от руки: “Джек, разбирайся с этим сам, это твои делишки! Санта”.

“Дорогой Санта!

(Хоть ты и не совсем похож на Санту, как его обычно изображают, ты совершенно не толстый!)

Пишет тебе тот мальчик, которому ты на прошлое Рождество подарил мёртвую голову. Она оказалась говорящей и рассказывала мне очень много про всякие жуткие, но ужасно интересные вещи! Это был самый необычный подарок в моей жизни, и я очень благодарен тебе! Но недавно мои родители случайно увидели, как я разговариваю со Спарки (так я назвал голову), и пришли в ужас. Они отобрали у меня голову, вызвали какого-то экзорциста и с тех пор я Спарки больше не видел… Теперь мне совсем одиноко. Родители смотрят на меня странно и как будто с жалостью и даже со страхом. А друзей у меня не было никогда… Я просил родителей подарить мне собаку, но они и слушать не желают об этом.

Пожалуйста, дорогой Санта, подари мне ещё одну голову, на этот раз я буду прятать и беречь её лучше!

С наступающим Хэллоуином!

Малыш (так меня почему-то зовут родители)”.

Джек звонко дочитал письмо и горящим взглядом посмотрел на Салли.

— Бедный ребёнок, — грустно сказала она. — Я знаю, что такое одиночество, и мне очень его жаль…

— Мы поможем ему! — Джек азартно прищёлкнул пальцами. — Мало ли в Хэллоуин-тауне мёртвых голов?! И каждая норовит найти свободные уши, — он похлопал себя по гладкому черепу сбоку, — и тебя заболтать.

— Джек, — мягко проговорила Салли, — мне кажется, тут нужно что-то ещё. Одной головы мало. Может, подарить ему собаку?

Джек призадумался.

— Ну, собак у нас в городе нет, разве что доктор Финкельштейн соберёт из кого-нибудь… Решено! Идём к нему!

Но изобретатель и создатель Салли сказал, что собачьих черепов у него нет и не предвидится.

— Может, мальчика? Друга? — предложил Джек.

— Ну нет! Я не занимаюсь детьми! Это нарушение всякой этики! — ворчливо отказался Финкельштейн.

Джек и Салли расстроенно переглянулись.

— Ла-адно! — протянул учёный и почесал мозг. — Будет вам… существо! Как раз перепало кое-что на днях…

— Спасибо, спасибо, доктор! — Салли наклонилась и радостно чмокнула “отца" в макушку.

— Только желательно до Хэллоуина! — предупредил Джек. — У нас дедлайн!

— Ладно-ладно, — махнул рукой в перчатке Финкельштейн.

И в канун Хэллоуина Джек и Салли, держась за руки, пришли снова. В воздухе витало электричество: огромные шары генератора налились искрами и готовы были дать разряд.

— Вы как раз вовремя, — приветствовал гостей Финкельштейн. — Сейчас буду оживлять.

Джек с любопытством воззрился на стенд… И у короля кошмаров вырвался крик ужаса:

— Что за… Подождите!

Но Финкельштейн уже потянул рубильник на себя. Синие искры собрались в настоящие молнии и с двух сторон ударили в распластанное на столе существо.

Минуту-две оно ещё лежало неподвижно, и Джек уже стал надеяться, что эксперимент не удался… Но потом раздался странный звук, будто у кого-то сильно урчит в животе, и существо пошевелило левой ногой. Потом открыло правый глаз, обвело собравшихся взглядом и вдруг резво подпрыгнуло и взвилось прямо под купол лаборатории.

— Он летает! — с восхищением воскликнула Салли.

И правда, если приглядеться, за спиной существа крутился и жужжал маленький пропеллер, и оно довольно плавно, как муха, протарахтело вдоль купола. Но через несколько минут раздался хрип, существо начало дёргаться в воздухе и едва смогло спикировать обратно на стол. А после постучало себя по животу.

— Э-э… — протянул доктор Финкельштейн. — Придётся регулярно подкармливать его глюкозой. И вообще с вашими дедлайнами я мог и ошибиться в расчётах критической массы! — сварливо заметил он, хотя его никто не обвинял.

Он подъехал на своём кресле к верстаку и насыпал из какой-то ёмкости чистого белого сахару. Протянул существу. А оно искоса взглянуло на угощение и скривило рот.

— Сахар? Серьёзно? А что, торта нет?

У Джека чуть не отвалилась челюсть.

— Оно ещё и разговаривает! — восхитился он.

— Конечно, разговариваю! — чинно подтвердило существо. — И не “оно", а “он". Позвольте представиться, Карлсон, единственный и неповторимый! — Он прижал толстую короткопалую ладошку к пухлой груди и отшаркнул коротенькой ножкой.

Вообще всё в нём было толсто и кругло: нос, голова, туловище… И венчала всю эту круглость жёсткая щётка рыжих волос. Ну любил доктор оживлять рыжих… А ещё Карлсон был сшит такими грубыми стежками, что по сравнению с ним над Салли трудилась белошвейка.

Джек вспомнил о приличиях и выступил вперёд.

— Очень приятно, Карлсон! Я Джек — Повелитель тыкв, король кошмаров! — представился он. — И у нас к вам просьба! Есть один очень одинокий Малыш, которому нужен друг, и вы могли бы…

— Так-так-так, — прервал его Карлсон. — Только оживили, и сразу просьба? А торт в честь моего первого дня рождения? Можно даже без свечки. Но со взбитыми сливками подойдёт.

Джек от такой наглости даже рот раскрыл.

— А тортом, дорогой Карлсон, вас охотно угостит ваш новый друг! — пришла к нему на выручку Салли.

— М-да? — призадумался Карлсон, обхватив двойной подбородок. — Ладно, валяйте. Давайте адрес. Уж полечу на этой гадости! — Он небрежно показал на сахар. А потом схватил весь пакет и жадно припал к нему. Опустошив же, довольно огладил ставший просто идеально круглым живот. — Вот теперь точно долетим хоть в… Швецию!

— Учти, — охладил его Финкельштейн. — Раз в неделю тебе всё равно придётся прилетать сюда на подзарядку. Одной глюкозы недостаточно.

— Ладно уж, — снисходительно согласился Карлсон. Сунул листок с адресом в карман, нажал на кнопку у себя на животе, грузно взмыл и вылетел через окно. Финкельштейн почесал мозг и заметил:

— Надо было поискать череп собаки.

* * *

Малыш сидел на подоконнике и смотрел в окно. Точнее, никуда он не смотрел и даже почти ни о чём не думал. На ковре в беспорядке валялись скучные игрушки, а в голове, как облака, проплывали те вопросы, которые он мог бы ещё задать своему Спарки — об оживлении умерших, о праздновании Хэллоуина, о ведьмах и привидениях, о чёрном-чёрном доме в чёрном-чёрном городе, где живёт Джек — Повелитель тыкв…

Вдруг в ухе как будто что-то зажужжало, и Малыш досадливо покрутил в нём мизинцем. Но жужжание не исчезло, наоборот, усилилось, и вскоре прям перед окном завис маленький, но очень толстый человечек с самым настоящим пропеллером на спине. Малыш часто заморгал и ущипнул себя за плечо: чем-то незнакомец неуловимо напоминал ему Спарки. Такой же землистый цвет лица, грубые нитки, которые будто сшивали части его тела… Краше в гроб кладут.

— Привет, Малыш! — тем не менее бодро поздоровался человек-моторчик. — Можно у тебя тут приземлиться? — Он показал ручкой-колбаской на подоконник.

— П-п-пожалуйста… — Малыш опасливо подвинулся.

— Ну и почему же ты не здороваешься? — спросил гость, плюхнувшись рядом. Пропеллер смолк, и навалился городской гул.

— Ой, простите, пожалуйста! А как вас зовут? — спросил Малыш.

Человечек вскочил и сделал широкий жест от груди.

— Прошу любить и жаловать: Карлсон, мужчина хоть куда! В самом расцвете сил!

Малыш хотел было спросить, когда он бывает, этот расцвет сил, но постеснялся.

— Привет, Карлсон! — поздоровался Малыш. С каждой минутой на душе у него становилось все веселее.

— Ну так… — Карлсон задумался. — Чем займёмся? И кстати, чуть не забыл… У тебя случайно нет торта? Или, скажем, варенья?

— Варенье? — удивился Малыш. — Есть. Только вишнёвое…

— Тащи! — покровительственно велел Карлсон. — Мне нужно подкрепиться. Знаешь, сколько сил потратил, пока летел сюда?

— А где ты живёшь?

— Э-э… Да у меня домик на вон той крыше. — Он показал рукой куда-то недалеко. — Ну и?

— Боюсь, мама будет ругаться за варенье, — грустно сказал Малыш.

— Нет, ну это что же получается: к тебе прилетел смертельно уставший друг, а ты варенья пожалел, а? Так получается?

— Прости, пожалуйста, — устыдился Малыш. А сам вспомнил про своё письмо. Может, это Санта услышал его и послал такого странного товарища? Может, это испытание на нежадность? — Подожди минуточку…

Он метнулся к буфету, где стояло варенье, взял банку и чайную ложку. Но от ложечки Карлсон с возмущением отказался и выхлебал всю банку из горла.

— Ну вот и славно. А теперь полагается пошалить. — И он выкинул банку из окна — через пару секунд раздался звон разбивающегося стекла. — Сколько ты весишь?

* * *

Это была в самом прямом смысле слова головокружительная неделя! Карлсон, который живёт на крыше, прилетал каждый день. Он, конечно, сперва наедался сладкого — всегда только сладкого, даже не запивая его водой! — а потом катал Малыша на себе по городу. Никогда не думалось, что так интересно наблюдать за жизнью этого человеческого муравейника сверху! По пути Карлсон веселил Малыша рассказами почему-то о Швеции и каком-то другом Малыше, которого он так же катал. Много курьёзных историй поведал он. Правда, один раз, дойдя до разоблачения бандитов Филле и Рулле, он словно врезался в стену прямо в воздухе и едва выровнял полёт. А потом тяжело приземлился на ближайшую крышу и долго пытался отдышаться.

— Кажется, они потом подстерегли меня, проклятые бандиты! И сбили на лету! Я упал на землю с большой высоты и, наверное, разбился, что твоя банка… — Он провёл руками по швам. Встряхнулся. — Но это не повод пропустить перекус!

Малыш уже знал о том, что другу нужно много энергии для этих полётов. Он начал выворачивать из карманов конфеты и печенье. (Надо сказать, что запас карманных денег Малыша таял с космической скоростью.) А Карлсон ворчал, что, де, когда уже друг угостит его настоящим тортом со взбитыми сливками. Но и это угощение уплетал за милую душу.

А потом они лежали на нагретой за день крыше — ноябрь выдался удивительно тёплым даже для этих мест — и смотрели на загорающиеся звёзды. И Малыш уже не только слушал, но и рассказывал. Робко делился школьными переживаниями, грустью от вечной занятости родителей и о том, что они запрещают ему завести собаку. На этом Карлсон встрепенулся.

— Малыш, а как же я? Я же ведь лучше собаки…

Малыш только засмеялся.

— Ну конечно, ты лучше! Лучше всех!

И довольный Карлсон снова улёгся на крышу. А Малыш начал рассказывать о недавней беде: любимого учителя пытались уволить, ведь он объяснял детям физику, что, по мнению большинства, было ещё слишком рано.

— Мистер Ржикруски потрясающий! Он так интересно рассказывает об электрическом токе! Будто он может не только убить, но и воскресить человека! Но другие дети и родители считают, что такие разговоры опасны… — закончил он печально.

— Хочешь, я разберусь с этими неучами? — Карлсон засучил рукава и показал кулак.

— Ой, а ты можешь? — обрадовался Малыш.

— Я всё могу, — махнул рукой Карлсон. — Ещё леденцы остались?

— Нет, к сожалению.

— Жаль. Ну ладно, я пошёл. До завтра, пожалуй.

— Как? А разве ты не отнесёшь меня домой?

— Тут всего два квартала, дойдёшь.

— Хорошо…

Может, Карлсон обиделся на то, что он назвал мистера Ржикруски потрясающим? Он такой обидчивый…

И назавтра Карлсон не прилетел. А Малыш сидел в своей комнате запертый и грустно смотрел на крыши, вспоминая, как вчера не смог спуститься и его пришлось снимать пожарным. Родители так испугались… А когда прошёл страх, ругали его, правда, недолго. А потом мама обнимала его и зака́пала слезами всю макушку — это было хуже всего.

Но больше всего Малыш печалился, что Карлсон улетел и не вернулся, будто и не было его никогда.

Он, конечно, не знал, что тому едва хватило заряда, чтобы добраться на уже отказывающем моторе до Хэллоуин-тауна. Карлсон распластался на столе и блаженно вытянулся. Хорошо, что Малыш вовремя вспомнил своего физика и электричество. А то бы никакой торт уже не спа-а-ас… Перед глазами засверкали молнии.

* * *

— Простите, у вас тут можно приземлиться?

— Карлсон! Ты вернулся! — Малыш радостно бросился к другу и замер. Выглядел тот потрёпанным — будто попал в грозу. — Что с тобой?..

— А, пустяки! Дело-то житейское! Ну? Что у нас нового?

— Отличная новость! — Он хотел сказать, что мистера Ржикруски решили пока не трогать, но передумал. Вдруг Карлсон опять обидится и улетит. — Э-э… Меня уже не запирают!

— А как вообще можно запирать человека? — так искренне удивился Карлсон, что Малыш расхохотался.

— Я посмотрю, что у меня есть из сладкого! — с готовностью предложил он.

— Тащи всё! Долго лететь… с соседней крыши!

Малыш кинулся было к двери, но внезапно вспомнил.

— Ой. А ко мне приставили домоправительницу. Нет, она какая-то домомучительница, ей-богу! — закончил он с возмущением. — Она держит буфет под замком!

Взгляд Карлсона остановился на двери. Он как будто вспомнил что-то важное.

— А как её зовут? — спросил он непривычно тихо.

— Мисс Бок…

Лицо Карлсона, и так криво сшитое, исказилось, точно ему подсунули лимон вместо конфеты.

— Так вот что, Малыш, я тебе скажу… — И он забормотал так быстро и невнятно, что Малыш едва улавливал одно слово из двух. — ...только сейчас понял. После неё… Филле и Рулле, такие сякие… Драгоценности твоей, то есть не твоей, но неважно, мамы… Фрекен — тогда ещё — Бок… Домомучительница… Наводчица! Подельница и есть! А я даже не успел потратить свои 10 000 крон… Значит, они улизнули, убили меня, подались в бега и теперь промышляют здесь! — закончил он и выпучил на Малыша глаза. — Таких совпадений просто не бывает! Но, видно, бывает… Судьба. Эх, хватило бы заряда!..

Малышу стало не по себе — сильно-сильно. Что за фрекен, что за наводчица, бандиты… Но главное — Карлсона тогда убили! И тут как назло раздался требовательный стук в дверь.

— Эй! Ребёнок! — раздался неприятный женский голос. — С кем это ты там разговариваешь?

— Сам с собой от скуки, — громко ответил Малыш.

За дверью затихли.

— Она не поверит, она хитрая, — быстро прошептал Карлсон и потянул на себя покрывало с кровати. — Эх, если бы было сладкое…

Малыш не очень понимал, как можно думать о сладком в такой момент.

И действительно, скрипуче повернулась ручка, и дверь широко распахнулась. Карлсон, наполовину закутанный в покрывало, выпрямился во весь свой невеликий рост и злым голосом, какого Малыш никогда у него не слышал, сказал:

— А мы тут, знаете ли, плюшками балуемся!

— Ой, мамочки! — Мисс Бок всплеснула полными руками. — Привидение! Зомби!

— Лучшее в мире привидение с мотором! — так же сердито пробасил Карлсон.

И тут мисс Бок, кажется, его узнала и кинулась навстречу.

— Ты всё-таки вернулся! Милый!..

— Но-но-но! — Карлсон отпрянул и сжал руки в кулачки, как боксёр. — Бандитка!

— Я?! — оскорбилась мисс Бок. — Да я просто хотела попасть в телевизор! Услышала, что этому мальчику принесли в подарок на Рождество говорящую мёртвую голову и решила попытаться прославиться снова! — Она умолкла и добавила совсем другим тоном: — Я ждала тебя, но ты всё не прилетал… Так что я уехала из Швеции — поближе к могиле дочери.

— Дочери? — нахмурился Карлсон.

— Да, — тяжело вздохнула мисс Бок и намотала на палец рыжую прядь. — Её звали Салли… Ты прости меня. — Она неожиданно повернулась к Малышу. — Характер совсем испортился с тех пор.

— Я знаю одну рыжую Салли, и она похожа на тебя, — медленно проговорил Карлсон. — И она выглядит вполне счастливой, хотя и вся в швах, как я теперь. Вышла замуж за местного короля.

— Ах! — Из глаз домомучительницы покатились слёзы, и Малыш тут же простил ей всё-всё. А она сграбастала их в удушающие объятия. — Дорогие мои!..

— А Филле и Рулле? — всё ещё подозрительно смог выдохнуть Карлсон.

— Не знаю таких, — просопела ему в макушку мисс Бок и отпустила их. — А плюшки у меня действительно готовы. Будете?

* * *

Плюшки уже кончились, когда наевшийся, насмеявшийся до боли в животе (каким галантным стал вдруг Карлсон в обществе мисс Бок!) Малыш вдруг взглянул на календарь на стене и воскликнул:

— Ой! Карлсон! Мисс Бок! У меня ведь сегодня день рождения! Как я мог забыть?!

— Милый ребёнок! — тут же всполошилась мисс Бок. — Мы сейчас же испечём тебе торт со взбитыми сливками! И поставим… сколько свечек?

— Не в свечках счастье! — Воспрявший от плюшек Карлсон аж подпрыгнул. — Давайте скорее торт!

— Но в меня больше не влезет! — простонал Малыш.

— В меня влезет! — уверил Карлсон.

Торт действительно вышел изумительным! После одного куска Карлсон так взбодрился, что пригласил мисс Бок на танец и даже оторвал её от пола и пронёс по комнате, вызвав восторженный визг. Малыш смотрел на них, смеялся и счастливо хлопал в ладоши.

— Пустяки! — самодовольно говорил Карлсон. — После такого торта я десять таких, как вы, подниму!

— Не надо десять, — кокетливо отвечала мисс Бок. — Лучше меня одну!..

Но всё веселье рано или поздно кончается. Когда Карлсон уже собирался продемонстрировать свою силу, подняв ещё и Малыша, раздался звонок в дверь.

— Это мама и папа! — сказал он то ли испуганно, то ли радостно. — Наконец-то они увидят тебя!

Он бросился в прихожую. Но когда вернулся в комнату, таща родителей за руки, у окна стояла одна лишь мисс Бок. Она махала рукой и периодически утирала слёзы платочком. И торт исчез.

— Малыш, и где же твой Карлсон? — спросил папа, оглядывая комнату.

— Он улетел! — обернулась к ним мисс Бок. — Но на этот раз обещал не только вернуться, но и перенести меня в Хэллоуин-таун — навестить дочь. Милый… милый… Надо только запастись тортами.

Папа посмотрел на неё странно. А потом поманил Малыша:

— Малыш, у тебя же сегодня день рождения! И у нас с мамой кое-что для тебя есть!

Как ни был он расстроен, но всё же прошёл в коридор. А та-ам!.. Стоял большой шевелящийся пакет.

— Что же это… Это же… — пролепетал Малыш.

Папа и мама стояли и улыбались.

— И я думаю, что ты уже достаточно взрослый, а мы всё зовём тебя Малышом, — сказал папа.

— С днём рождения, Виктор, дорогой! — добавила мама и обняла его.

* * *

“Дорогой Санта! (Хотя мне уже кажется, что ты не совсем Санта.)

Теперь у меня всё хорошо, просто замечательно! Карлсон, правда, пока не возвращается, да и мисс Бок уволили. Но я верю, что они вместе долетели до места и повидали дочь мисс Бок — Салли!

И самое главное: родители подарили мне щенка!!! Я назвал его Спарки. И теперь рассказываю ему всё то, что раньше рассказывал Карлсону. А он очень внимательно слушает и всё-всё понимает! Он очень активный и игручий, часто выскакивает на дорогу, я за него даже переживаю…

Я долго упрашивал папу, и он нашёл для меня информацию о “шведской сенсации" — летающем человеке с пропеллером. Оказывается, Филле и Рулле ниоткуда не сбегали и не стреляли в Карлсона! Он просто купил себе на 10 000 крон новый мотор, взлетел слишком высоко, не справился с управлением и врезался в антенну… Это очень грустно. Остальное ему всё привиделось. Хотя после этой статьи родители стали верить мне ещё меньше — ведь мёртвые не воскресают, говорят они...

Учителя физики нам пока оставили, это так здорово! И теперь меня не зовут больше Малышом!

Надеюсь, у тебя тоже всё отлично! Обещаю вести себя хорошо и заботиться о Спарки!

С наступающим Рождеством!

Виктор Франкенштейн”.⁽¹⁾

1) В мальчике объединено три разных героя: эпизодический персонаж из “Кошмара", получивший от Джека в подарок на Рождество мёртвую голову; аналог Малыша; Виктор Франкенштейн, главный герой “Франкенвини", который оживил своего погибшего пса Спарки по совету учителя физики.

Вернуться к тексту