4 письма Артура Уизли (джен)

Письмо №1

«Из-под Галатского моста»

Дорогая Молли, моя любимая, моя сама замечательная на свете жена!

Прости меня.

Если ты это читаешь — значит, сова всё-таки нашла тебя быстрее, чем я нашёл обратный путь к нормальному камину. Ты, наверное, уже применила поисковое заклинание к моим носкам (они пытались сбежать, но я их остановил) и диктуешь Гарри письмо с требованием поднять все резервы Министерства на поиски пропавшего сумасшедшего старика. Молю тебя, не надо! Я жив, здоров, сыт, и даже, представь себе, не превратил ни одного маггла в жабу. Хотя один продавец ковров в Стамбуле был очень близок к этому, но я сдержался.

Честно говоря, я не планировал уходить так далеко. Всё началось с того разговора с Перкинсом на прошлой неделе, когда мы сидели у нас на кухне и пили твой знаменитый пунш из слив. Помнишь, он наклонился ко мне и сказал с этой своей дурацкой улыбочкой: «Через полгода министерская пенсия будет тебе такой радостью, Артур!»

И вдруг я понял, что моя настоящая радость — не золотые часы и грамота за пятьдесят лет службы, а те самые, кнопки, розетки, тёплый гул маггловского трактора и запах бензина, который почему-то никто в нашем мире не ценит.

Я уверен, что в Министерстве меня заменят каким-нибудь двадцатипятилетним выскочкой из Хогвартса с начищенной брошью, по типу нашего Перси, который будет считать заклинание «Репаро» самым гениальным изобретением века.

Я просто вышел в сад нашей чудесной Норы подышать, ты тогда мыла посуду и что-то пела. А за забором стоял большой двухэтажный автобус — ярко-красный, маггловский, с надписью «МЕЖДУНАРОДНЫЕ ЭКСКУРСИИ» и с дымящейся трубой сзади. Я сунул нос в открытое окно, и водитель, пожилой лысый магл с сигаретой в зубах, спросил: «Едете, сэр?».

Я растерялся и сказал: «Но я не знаю, куда». Он пожал плечами и ответил: «В Стамбул, недельный тур, двадцать фунтов. Есть место у окна». И я, сам не понимая зачем, достал из кармана смятые маггловские банкноты (те самые, которые я хотел обменять на галлеоны для твоей новой кастрюли) и сел в автобус. Он тронулся, и я понял, что выехал за пределы Девона, а потом и за пределы Англии, когда увидел в окно море…

Молли, этот их Стамбул пахнет так, что у меня кружится голова. Перцем, шафраном, солью, жареной рыбой и чем-то сладким, что продают на каждом углу в больших медных тазах. Маглы здесь носят на головах шапочки, похожие на перевёрнутые чайники, и орут друг на друга на языке, который звучит как заклинание, но на самом деле они просто обсуждают цену помидоров.

Под Галатским мостом я случайно наткнулся на дверь, которую никто из магглов не замечал. Она была между двумя лавками с баклажанами, и на ней была вырезана крошечная змея, которая шевелила хвостом. Я вошёл, и оказался на магическом рынке, который находился прямо под мостом, но в другом измерении — там было сухо, тепло и пахло каминами. Гоблины в тюрбанах сидели на подушках, курили длинные трубки с дымом, который складывался в слова на арабском, и продавали карты, которые показывают не только дорогу, но и твои мысли.

Один гоблин посмотрел на меня и сказал: «Ты ищешь выход, но на самом деле ты ищешь путь». Я поддался и купил у него карту за три галлеона (он согласился взять галлеоны, хотя сначала пытался всучить мне местные лиры, это так называются местные магловские фунты).

Карта, к слову, оказалась подделкой: она не показала мне путь до дома, зато показывала все мои тайные желания. На ней я увидел рисунок моей мастерской в сарае, где лежали все мои маггловские сокровища и тебя. Я чуть не заплакал там, под мостом в Стамбуле.

Я купил тебе подарок. Медную турку — она сама заваривает по утрам ароматный кофе, стоит только поставить её на стол и сказать «Пожалуйста». Она пыхтит и шипит, как живая, и я сразу подумал о тебе, потому что ты любишь, когда вещи в доме разговаривают. Прости, что не спросил разрешения. Но ты же всегда злишься на мои покупки ровно один день, а потом они становятся твоими любимыми и ты не представляешь, как мы жили без них.

В первый же час я потерял из виду своего водителя и группу магглов-туристов. Они ушли к мечети, а я на полчаса застрял в лавке с чихающими коврами. Я действительно заблудился, но это было так интересно, что я заблудился ещё три раза намеренно, просто чтобы посмотреть, куда ведут эти узкие улочки. Автобус обратно уехал без меня, но я нашёл в одной таверне портал в Лондон. Беда в том, что он открывается только через три дня — местный смотритель с длинной бородой объяснил, что его «настраивают на фазу луны», и я ничего не понял, но кивнул.

И знаешь, Молли… я решил, что раз уж я подался в бега (пусть и нечаянно), то сделаю это с толком. Я впервые в жизни делаю то, что не обязан делать. Не по поручению Министерства, не ради семьи (хотя я думаю о вас каждую минуту), а просто потому, что мир большой, а я всю жизнь сидел в Норе и коллекционировал сломанные отвертки. Мне уже семьдесят четыре года, по маггловским меркам я давно должен быть в кресле-качалке и вязать. Но я не хочу.

P.S. Если в сарае пропал мой старый чемодан с батарейками и запасными лампочками — он у меня, я взял его интуитивно. Прости. Они очень пригодились, потому что я купил маггловский фотоаппарат за пять местных лир и хочу заснять для тебя всё это безумие.

Целую и уже боюсь твоего кухонного молотка,

Твой навечно потерянный, но счастливый Артур.

P.P.S. все же отзови своё письмо в Аврорат, я правда в порядке.

Письмо №2

«Из-под земли Нью-Йорка»

Моя дорогая, родная, единственная, самая любимая на свете женщина, Молли, если ты ещё разговариваешь со мной!

Ты не поверишь, но я уже на другом конце света. И нет, меня не похитили, я не угнал маггловский корабль и не взорвал случайно какой-нибудь важный портал между континентами. Хотя был близок к этому. Но обо всём по порядку.

В Стамбуле, в той самой таверне с порталом, я встретил одного старого аврора в отставке по имени Реджинальд. Он был без одной ноги (потерял во время схватки с оборотнем в 1978 году, но ты не переживай, он уже давно пришёл в норму). Реджинальд рассказал мне, что в Нью-Йорке есть целая система поездов, которые ходят под землёй. Настоящий город под землёй! Он сказал, что это как наш Лондон, только без сов, которые гадят на карнизы, и с железными червями на колёсах, которые свистят и грохочут. Я немедленно забыл про портал в Лондон и спросил, как туда добраться. Реджинальд показал мне маггловский летательный аппарат, который называется «Боинг-747». Огромная железная птица, которая не машет крыльями, но всё равно летит — у неё внутри есть маленькие колёсики, которые ездят по воздуху, или что-то в этом роде. Я не до конца понял, но это гениально!

Молли, я летел целых семь часов! Семь часов в небе над океаном, и всё это время я сидел в кресле как у нас в гостиной. Несомненно менее удобное, но рядом было маленькое окошко. Это намного удобнее, чем наша старенькая семейная метла.

Я записывал в свой блокнот все звуки, которые издавал самолёт: гул, свист, шипение и странный звук «дзынь», когда давали еду. Самолетовожатая — очень добрая молодая маггла с огромными глазами — угостила меня газировкой под названием «Кола». Молли, это шипучая чёрная вода, в которой плавает столько сахара, что я почувствовал, как у меня зажужжали зубы, йей Мерлин! Я попросил второй стакан, и она улыбнулась, но сказала: «Второй за дополнительную плату, сэр». Магглы гениальны во всём, что касается обмена бумажек на удовольствия!

В Нью-Йорке я вышел из самолёта в огромное здание, которое называется «аэропорт». И сразу потерялся. Там столько дверей, движущихся лестниц и стеклянных стен, что я принял это за магический портал и попытался бросить в одну из них горсть муки, чтобы проверить, есть ли за ней мир. Охранник посмотрел на меня странно и сказал: «Сэр, вам вызвать врача?». Я вежливо отказался и побежал вниз, в метро.

Молли, это невероятно! Поезда здесь называются «сабвей», они грохочут так, что у меня закладывает уши, и ездят в тёмных туннелях, освещённых жёлтыми лампами. Я два часа катался без остановки, просто записывая названия станций в блокнот. Они звучат как настоящие заклинания: «Кони-Айленд», «Брайтон-Бич», «Таймс-сквер», «Гранд-Централ».

На станции «Брайтон-Бич» я вышел и попал на берег моря, где магглы ели что-то на палочках. Я попробовал, это была рыба. Но на палочке! Мои идеи о том, что палочка — это только инструмент для магии, рухнули.

Ещё там я встретил старушку, которая сидела на скамейке и вязала носки. Она заговорила со мной на языке, который звучал как древнеславянские заклинания, но оказалось, что это просто современный русский. Её звали тётя Рая, она угостила меня пирожком с капустой и сказала, что я «очень хороший дедушка и глазки у меня добрые». Молли, я теперь официально «хороший дедушка» у русских магглов! Она показала мне, как вязать петлю, и я купил у неё два мотка синей шерсти для тебя, чтобы ты связала мне шарф, когда я вернусь. Если, конечно, ты все ещё будешь готова меня принять.

Я пытался найти магический квартал Нью-Йорка. В «Ежедневном Пророке» писали про MACUSA и про то, что их штаб спрятан за витриной с манекенами. Я обошел все витрины на Пятой авеню, но ни одна не открылась. Тогда я понял, что маги здесь не хотят, чтобы их находили такие сумасшедшие британцы с карманами, набитыми батарейками. Я обиделся, но не надолго, потому что прямо под ногами у меня был этот самый «сабвей», и он был куда интереснее любой магии. Здесь электричество, Молли! Оно течёт по проводам и зажигает лампы без огня. Я почти дотронулся до рельсы, чтобы проверить, тёплая ли она, но какой-то маггл в форме дёрнул меня за руку и сказал, что так нельзя.

Я нашёл странный автомат, который называется «банкомат». Я сунул в него свою карточку (ту самую, которую мы получили в Гринготтсе для обмена на маггловские деньги), и он выдал мне кучу бумажек! Я перевёл половину твоих любимых фунтов на наш счёт в банке. Вторая половина у меня с собой, и она уже почти потрачена на билеты, еду, три фонарика (один светит синим!), блокноты и маленького плюшевого медведя в костюме, который я купил для Розы, надеюсь она будет рада, ведь теперь я «очень хороший дедушка».

Молли, я знаю, что ты злишься на меня за это самовольное путешествие. Но если честно… я впервые за пятьдесят лет делаю то, что не обязан делать. Я не должен отчитываться перед Кингсли, не должен заполнять формуляры на проверку артефактов, не должен объяснять, почему маггловский пылесос — не угроза. Я просто смотрю на мир, записываю звуки и улыбаюсь. Это и есть пенсия, да? Возможность быть просто собой: странным стариком, который восторгается тем, что другие считают мусором.

P.S. Если я не вернусь через десять дней, значит, я нашёл рейс до Японии. Там, говорят, маглы используют заклинания без палочек. Они называют это «электричеством в кармане» и «смартфоном». Я должен это увидеть, без этого я не умру со спокойной совестью.

Твой, всё ещё не совсем потерявшийся муж, Артур.

Письмо №3

«Из неонового Токио»

Молли, моя родная, моя единственная, самая добрая жена из всех ведьм на свете, прости меня, пожалуйста!

Я знаю, что последнее письмо я отправил из Нью-Йорка и обещал скоро вернуться. Но я солгал. То есть не солгал, а не до конца сказал правду. Потому что прямо у выхода из того самого «сабвея» я увидел объявление: «Билеты в Токио со скидкой для пенсионеров». Я предъявил своё удостоверение сотрудника Министерства, там я выгляжу достаточно старым, чтобы они мне поверили и дали билет на самолёт за половину цены. Молли, я не мог это пропустить!

Я снова летел, но теперь почти сутки. Самолёт был огромный, и я сидел у окна. Под нами был океан — синий, бесконечный, с облаками, которые лежали под крыльями, как твои пуховые подушки. Я смотрел на это и думал о тебе. О том, как ты каждое утро ставишь чайник, как пахнут твои волосы после кухни и как ты ругаешь меня за то, что я сунул пальцы в тостер. Я взял с собой твою мягкую синюю шаль. Ту, которую ты связала мне на прошлое Рождество, и всю дорогу держал её на коленях, потому что она пахнет домом.

В Токио я вышел из самолёта и чуть не упал от света. Молли, это не город. Это океан «неона». Каждое здание светится, мигает, меняет цвет и показывает огромные лица магглов, которые что-то рекламируют. Я остановился прямо на выходе и простоял пять минут с открытым ртом. Прохожие обходили меня, кто-то даже сфотографировал меня на свой странный стеклянный аппарат. Тот самый «смартфон», который я видел в Нью-Йорке! Здесь он есть у каждого. Магглы носят его в кармане, касаются пальцем, и он показывает им карты, музыку, голоса других людей и даже колдограммы, которые они называют «фильм».

Я купил этот самый «смартфон» в магазине с надписью «Доширак». Продавец был очень удивлён, когда я сказал, что хочу «стеклянную пластину, которая говорит». Он показал мне полку с коробками, я выбрал самую яркую и заплатил. Только потом я понял, что внутри был не телефон, а сушёная лапша. Пришлось вернуться и объяснять жестами. Молли, я пять минут показывал пальцем на свой карман, где лежал блокнот, и на витрину с телефонами. Продавец наконец понял и дал мне настоящий аппарат. Лапшу я тоже купил — она оказалась вкусной, если залить кипятком. Но я так и не понял, зачем они продают лапшу в магазине «смартфонов»

Я уже неделю ношу его с собой и не могу понять, как он работает. Я нажал на одну кнопку, и он заговорил со мной голосом женщины, но я не понял ни слова.

Но главное — магия. Здесь она везде. Но маглы не знают, что это магия. Они называют это «технологией» и относятся к этому как к обыденности. Я видел дверь, которая открывается, если на неё просто посмотреть — «датчик», как они говорят. У меня на глазах молодой человек в очках достал из кармана пластину, коснулся пальцем, и она засветилась, показала карту, нарисовала маршрут и сказала ему голосом, куда идти. Я чуть не разрыдался от восторга, Молли. Двадцать лет я объяснял коллегам в Министерстве, что магглы — это не «бездарные грязнокровки» и не «забавные бедняжки», а настоящие волшебники без палочек. И вот я вижу это своими глазами. Они создали мир, в котором электричество делает то же, что наши заклинания, но без «Люмос» и «Акцио».

Я нашёл магическую общину в Токио совершенно случайно. Я гулял по кварталу Сибуя, где столько людей, что я подумал — здесь точно должен быть скрытый портал. И я нашёл его за раздвижной дверью между двумя «суши-барами». Дверь была неприметной, с иероглифами, которые двигались, когда я моргал. Я вошёл, и оказался в маленьком тёплом зальчике, где японские волшебники пили чай и играли в игру, похожую на шахматы, но с живыми фигурами. Они удивились, увидев меня — пожилого, краснолицего англичанина с чемоданом, набитым лампочками. Но они были очень вежливыми. Они накормили меня супом, который варится сам, если на него свистнуть. Я свистнул, и он закипел, в нём плавали зелёные листья и что-то круглое, похожее на твои тефтели. Мы разговаривали жестами, но я понял главное: они считают магглов не «низшими», а «другими». И они тоже коллекционируют их вещи! Один старик, которому, как я понял, было около трехсот лет, показал мне свою коллекцию радиоприёмников.

Мы обменялись подарками: я дал ему лондонский каталог маггловских электроприборов за 1992 год и батарейку, а он подарили мне бронзовый колокольчик. Тот звенит только когда держащий его счастлив по-настоящему. Я три дня пытался его раскачать: смеялся, вспоминал анекдоты, даже потанцевал. Молчал. А когда я вечером сел писать тебе письмо и подумал о том, как обниму тебя через неделю — он зазвенел! Так звонко, что соседи по гостинице постучали в стену. Молли, я сидел и звонил в этот колокольчик, пока у меня не заболела рука. Потому что каждое «динь» — это был я, счастливый оттого, что ты у меня есть ты. Я так соскучился.

Молли, я понял одну вещь за всё это время. Я убежал из дома, потому что боялся. Боялся, что пенсия — это тишина, кресло и чай, который остывает. Боялся стать не нужным. Но здесь, среди магглов, которые не знают, что я волшебник, среди неона, который светит как будто сам по себе, среди поездов, которые ходят с точностью до секунды, — я чувствую себя нужным. Потому что я умею радоваться. Я умею видеть магию там, где её никто не замечает. Я умею смотреть на розетку и думать: «Какое же чудо, что они придумали ЭТО».

Может быть, моя настоящая пенсия — это быть твоим странным мужем, который привозит домой автобусные билеты из других стран, турки, которые сами поют, и рассказывает за ужином про русскую бабушку и японского колдуна, который собирает тостеры. Я хочу писать книги. Или брошюры. Для молодых волшебников, которые считают магглов скучными. Чтобы они знали: они ошибаются.

Я уже купил билет на маггловский поезд до Лондона. Он едет через всю Европу, через Францию и море, и я буду смотреть в окно и записывать всё для тебя. Я не хочу больше убегать. Я хочу вернуться и приготовить тебе тот самый турецкий кофе из медной турки — я научился! Он получается с пенкой и это настоящая магия, обещаю не разлить его на твою красивую скатерть.

P.S. Главное — не заглядывай в мой чемодан, когда я приеду. Там 17 зарядных устройств, 4 фонарика (один светит красным!), 2 радиоприёмника, один японский чайник, который говорит «Охайо», когда его включают, и маленькая игрушечная собака, которая садится по команде «Алохомора». Я всё объясню, когда вернусь. Обещаю.

P.P.S. Скажи Гарри, чтобы не искал меня в Австралии. Я там не был. Пока.

Твой, навсегда и безвозвратно,

Артур Уизли.

Письмо №4

«Из парижской больницы с гипсом на руке»

Моя дорогая, бесценная Молли! Ты самое лучше, что случилось со мной в жизни, но, пожалуйста, прости меня…

Я должен был уже быть дома. Я купил билет на поезд из Токио до Лондона, с пересадкой в Париже. Я был так счастлив, так полон планов, так переполнен историями о неоновых вывесках и поездах под землёй, что не заметил, как мир решил надо мной подшутить. Но обо всём по порядку.

В Токио я всё-таки разобрался с тем стеклянным аппаратом — магглы называют его «телефон». Но это не телефон, Молли! Это волшебная пластина, которая содержит в себе целую библиотеку, карты всего мира, голоса людей, которые находятся за тысячи миль, и даже игры, в которых нужно ловить маленьких разноцветных зверей. Я потратил на это два дня, и у меня заболели глаза, но я научился! Я даже отправил тебе сообщение через этот аппарат, но ты, наверное, не получила его, потому что я случайно отправил его какому-то магглу по имени Такаши, который ответил иероглифами. Я думаю, он поздравил меня с чем-то.

А теперь о главном, о здоровье. Ты знаешь, что я всегда забывал пить твоё укрепляющее зелье. Я взял с собой только одну бутылочку и выпил её в Стамбуле. А в Нью-Йорке и Токио я чувствовал себя бодрячком — адреналин, восторг, новые открытия. Но к концу третьей недели путешествия моя спина начала напоминать о себе. Магглы называют это «радикулит», а я называю это «расплатой за пятьдесят лет сидения за столом с проклятыми артефактами». Когда я сидел в поезде из Токио в Париж (да, я решил ехать поездом через всю Евразию, Молли, это был транссибирский маршрут — я видел снег, медведей и города, названия которых я не могу выговорить, но это было грандиозно), моя спина скрутилась так, что я не мог разогнуться. Я пил маггловские таблетки из аптеки, но они не помогали так, как твои зелья. На четвёртый день пути я понял, что мне нужно найти магического целителя.

Я дошёл до Парижа. И здесь, Молли, я совершил свою самую дурацкую ошибку. Я увидел в витрине маггловского магазина то, что они называют «электрический велосипед». Это двухколёсное чудо, которое ездит само по себе, если нажать на кнопку на руле. Я не удержался. Я попросил у продавца разрешения протестировать. Он что-то сказал по-французски, я кивнул и сел. Я нажал кнопку, и велосипед поехал. Он ехал так быстро, что моя шляпа слетела и упала в Сену. Я попытался остановиться, но вместо тормоза я нажал другую кнопку — «ускорение». Молли, я влетел в фонтан перед собором Парижской Богоматери. Я не разбил фонтан, но у меня треснула левая рука. Я лежу в больнице для магглов, мне наложили гипс и сказали, что это перелом, и что «для вашего возраста, месье, вы ещё тот сорванец».

Но самое смешное — это гипс. Магглы делают его из чего-то твёрдого и белого, и мне теперь нельзя мочить руку. А в гипс они встроили маленький металлический штырь, они сказали, что это чтобы кости срослись правильно. Я смотрел на «рентген» (это такая картинка, где видно все мои кости, даже те, которые я не знал, что у меня есть), и думал о том, как маги просто колдуют «Эпискеи» и всё заживает за минуту. Но здесь, среди магглов, я самый обычный старик с переломом, и меня лечат с помощью каких-то чёрных снимков и проводов. Молли, это было так интересно, что я даже не почувствовал боли. Ну, почти не почувствовал. Хотя целительница в Мунго сделала бы это быстрее и без гипса. Но я не жалею. Я теперь знаю, как выглядит моя рука внутри.

Теперь о технической детализации, раз уж ты любишь слушать мои восторги. За эти три недели я собрал коллекцию маггловских «чудес», которые хочу тебе показать. Во-первых, японский телефон — он умеет рисовать картинки, которые двигаются, если провести пальцем. Я записал для тебя видео — как в Токио загорается неон, как поезд метро проезжает мимо и как я пытаюсь купить в автомате газировку, но у меня не получилось. Во-вторых, турецкая турка — я уже говорил, она колдует кофе сама. В-третьих, нью-йоркский фонарик, который светит не жёлтым, а белым светом, как солнце. Я проверил — он не магический, внутри просто какие-то маленькие кристаллики и провода. В-четвёртых, парижский электрический велосипед… ну, он сломан, но я выкупил его у продавца за двести евро (это маггловские монеты). Я привезу его в Нору и починю. Если ты разрешишь.

И ещё одна техническая деталь, которая поразила меня больше всего. В поезде через Сибирь я увидел, как магглы подключают к стене небольшую коробочку, и из неё идёт звук музыки. Я спросил у проводника, как это работает. Он сказал: «Это колонка, месье. Она принимает волны из воздуха». Волны из воздуха, Молли! Без палочки, без заклинания, без артефактов. Просто воздух, который поёт. Я сидел и слушал русскую песню о берёзах и плакал. Я плакал от того, какой же большой этот мир и как мало я о нём знал все семьдесят четыре года.

Молли, я хочу тебе кое в чём признаться. Я убежал из дома, потому что боялся быть бесполезным. Я боялся, что пенсия это конец. Но за эти три недели я понял, что пенсия это начало. Я могу теперь писать. Я хочу написать книгу для молодых волшебников «Магия магглов: электричество и другие чудеса». Я хочу путешествовать с тобой. Я хочу, чтобы мы вместе поехали в Токио, и ты увидела этот неон, который светит ярче любого «Люмоса». Я хочу, чтобы ты посмотрела на маггловский «смартфон» и улыбнулась так же, как я улыбался, когда он впервые заговорил со мной.

Я уже договорился с целителем из парижского магического квартала. Он зайдёт ко мне завтра и снимет гипс магией (я ему заплатил тремя галлеонами и обещал рассказать, как работает стиральная машина). Через два дня я буду в Лондоне. Поездом. На земле. Не летательным аппаратом, ведь теперь я боюсь их, потому что в самолёте у меня закладывает уши, и мне кажется, что они лопнут.

P.S. Если ты уже отправила Гарри на поиски по всему миру — напиши ему, что я в Париже, в больнице, с гипсом, но счастлив. Скажи ему, что я не попал в Австралию. Пока.

P.P.S. В моём чемодане теперь ещё больше вещей. Я купил тебе французские духи, которые пахнут лавандой, а продавщица сказала, что это «самые лучшие для настоящей леди». Я сказал, что у меня жена — настоящая леди, и она засмеялась. Молли, я очень скучаю по твоему смеху. Даже когда ты злишься на меня, ты смеёшься внутри. Я это знаю.

P.P.P.S. Когда я вернусь, обещаю две вещи: первый месяц я буду каждый день пить твоё укрепляющее зелье без напоминаний. И я не буду трогать маггловские вещи без твоего разрешения. Ну… почти не буду. Ладно, я буду стараться.

Твой, переломленный, но целый,

Артур Уизли.