Первый мышиный закон (джен)

— Маник, вставай, ты все проспишь! — возбужденно пищала Марисса, не в меру активная соседка, без спросу заявившаяся в его норку. — Двуногие увезли мохнатое чудовище на дачу, гуля-яем!

Маник (вообще-то он носил имя Эммануэль, но местные мыши упорно звали его Маником или Маней) нехотя перевернулся на другой бок.

— Не хочу гулять, знаешь же. Не по мне по территории двуногих шастать.

— Да быть не может! — Марисса в полном изумлении всплеснула лапками. — Все этого хотят. Кот из дома — мыши в пляс! Первый мышиный закон, между прочим.

Эммануэль лишь тяжело вздохнул. Сложно было ему, не местному, со здешними мышами. Слишком шумные, торопятся действовать, но совершенно не любят думать. А в любой непонятной ситуации просто упоминают загадочный «первый мышиный закон».

— И что же это за закон такой? — спросил Маник, едва впервые о нем услышав.

— Ой, да кот его знает, — отмахнулась Марисса. — Просто все так говорят. Спроси у Изабеллы, она старейшина, еще времена до появления у двуногих чудовища помнит.

Эммануэль не сдался и пошел к старейшине.

— Сложные вопросы задаешь ты, Маня, — философским тоном изрекла Изабелла. — Первый закон — он обо всем. Еще бабушка моя наказывала неукоснительно его соблюдать...

Конкретики в тот день Маник так и не добился; как и на следующий, и последующий, и даже месяц спустя.

* * *

— Быстрее, быстрее же, — торопила его Марисса, — там все сейчас съедят без нас!

— Так там и нечего есть, — озвучил очевидное Эммануэль, за что получил презрительное:

— Пессимист!

А разве он не прав? Двуногие прочуяли как-то, что с мышами соседство делят, а потому пристально следили за санитарной обстановкой, чтобы еды для их братии не оставлять: крошки начисто вытирали, полы мыли, мусорное ведро вовремя выносили.

Что, тем не менее, не помешало мышам устроить в квартире полную катавасию. Кто-то оголтело носился по столу, кайфуя от самого факта, что бегает там, где двуногие едят. Кто-то, как толстая Тильда, лазил по хлебницам, пытаясь отыскать хоть крошечку. Анжела и ее бойфренд Тристан дотачивали кусок хозяйственного мыла. Рикки, слывший местным чудаком, тщетно старался слизать намертво прилипшую каплю жира.

— Пошли на подоконник, — предложила Марисса, — там что-то типа нашей лаунж-зоны.

На подоконнике стояли горшки с растениями, выращиваемыми двуногой. Около них мыши особенно любили собираться. Тут же, вальяжно прислонившись к стеклу, сидела старая Изабелла, вокруг нее крутился молодняк.

Внезапно старейшина поднялась и гордо протопала к горшку, но не с геранью (на которую сам Маник поглядывал — не лучшая, но все ж закуска), а к кактусу — огромному, колючему, устрашающему на вид. И вгрызлась в него зубами.

«У Изабеллы старческий маразм?» — подумал Эммануэль, глядя, как та демонстративно сплевывает слюну вперемешку с колючками. Но затем, отплевавшись, глубокомысленно выдала:

— Божественно! Каков вкус, какова текстура! Налетайте, друзья!

Вокруг монструозного растения тут же столпились десятки мышей.

— Кактус — это тебе не мыло! — торжественно заявила Анжела (которая то самое мыло недавно с упоением грызла). А затем бодро откусила, но тут же взвизгнула от боли.

— Терпи, дорогая, — напутствовал Тристан, сам морщась и плюясь. — Помни первый мышиный закон.

— Пошли, — дернула Маника Марисса. — Не будем отставать от коллектива.

— Постой. Ты ведь не собираешься... есть это?

— Конечно, собираюсь, — соседка посмотрела на него, как на неразумного младенца. — Сам же слышал: первый мышиный закон.

Эммануэль еще раз взглянул на колючего монстра, и его замутило.

— Зачем это есть? — спросил он вслух. — Рядом же герань. И хлорофитум.

Внезапно мыши смолкли, словно услышав ужаснейшую из ересей, а затем загалдели на все лады, перекрикивая друг друга.

— Как это «зачем»?! — возмущался Тристан. — Ты мышь вообще или слабак? Жуй кактус, докажи, что ты не трус!

— Да все его едят, даже чудак Рикки, — бормотала толстая Тильда, едва не плача из-за колючки, впившейся в нос. — Или ты хочешь быть как Шон?

Это имя вызвало новую волну паники.

— Изгой позорный. Тоже отказывался кактус есть, — демонстративно охала Анжела. — Говорил, что семечки вкуснее. Да как вообще можно отказаться от кактуса ради каких-то там семечек?!

— Да постойте вы, не пищите так, — попыталась защитить своего соседа Марисса. — Наш Маник просто пошутил. Он съест, верно ведь, Мань?

Эммануэль прищипил уши, лихорадочно думая, что же дальше делать. А вдруг, подумал он, кактус на вкус не так уж и плох? И, переборов себя, подошел к колючему растению.

— Правильно, Маня, — одобрительно кивнула Изабелла. — Объясняла же я тебе, что первый мышиный закон соблюдать надо!

Стараясь не думать о последствиях, Маник зажмурил глазки и откусил... Рот, нос, язык мгновенно обожгло болью, как от колючек, так и от совершенно отвратительного, горького, едкого сока.

Марисса, вкушавшая кактус параллельно, морщась и сглатывая слезы, тут же пропищала:

— Невероятно! Вкуснее ничего не пробовала!..

* * *

Вечером Маник слег. Язык распух, глотать было больно, дышать — и то затруднительно. Возможно, у него началась аллергия на кактусовый сок. Или на колючки.

— Эх, ну и слабенький же ты, — сердобольно вздыхала навестившая его Марисса. — Терпи, привыкнешь. Научишься, как все, кактус кушать.

— Зачем? — шептал тот, напрягая горло. — Не буду больше. Мерзость редкостная.

— Да тише, услышат ведь! — та испуганно понизила тон. — Шон так же говорил, и что с ним стало? Изгнали за нарушение первого закона, а потом, говорят, чудовище его и сожрало. Ты хороший мышь, Маня. Не хочу тебе такой судьбы.

И тут вдруг осознал Эммануэль, что это за закон такой, о котором все твердят. Не выделяйся. Будь как все. Делай, что все делают. Говори, что все говорят.

Он поспешил, превозмогая боль, своими мыслями с Мариссой поделиться. Надеялся, что поймет она его, поддержит. Так их станет уже двое. Потом другим расскажут, что не обязательно кактус жевать и делать вид, что тот вкусный. Что прав был Шон, и семечки реально лучше...

Но та лишь хмурилась и хлопала глазами.

— Так ведь нельзя так жить! — закончил Маник свой рассказ.

— Да почему нельзя-то? — фыркнула Марисса. — Не усложняй, Маня. Просто живи, как велено. Первый мышиный закон соблюдай. И будет тебе счастье.