↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Гарри Поттер и Свидание со Смертью (гет)



Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Экшен, Драма
Размер:
Макси | 801 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждения:
Смерть персонажа
События разворачиваются после смерти Дамблдора. Гарри, как и планировал, живёт до своего совершеннолетия у Дурслей, сдаёт экзамен по трансгрессии, остаётся в «Норе» на свадьбу Билла и Флёр… Но происходит то, чего Гарри ожидал меньше всего: нападения Волан-де-Морта и его приспешников внезапно прекращаются. Гарри ломает голову над этим, пытается вникнуть в планы Тёмного лорда, но вопросов намного больше, чем ответов. Главному герою придётся в очередной раз выбирать между тем, что правильно, и тем, что легко…А Волан-де-Морт, между тем, не спит. И вскоре произойдут события, которые потрясут весь мир!
↓ Содержание ↓

Глава 1. Несколько неудач.

В маленьком английском городке Ламборн, что на юге Англии, как и в любом нормальном городе, есть кладбище. Это старое кладбище. Многие кресты и таблички покосились, некоторые могилы заросли травой. В свежую июльскую ночь на кладбище очень тихо. Вряд ли кто-нибудь захочет прогуляться здесь в такое время. Любой обычный человек, проходящий мимо, сказал бы: «Кладбище, как кладбище, ничего особенного».

Однако эта тишь была обманчивой. На поверхности было всё спокойно, но под землёй, на глубине чуть более двух метров, находился туннель, что само по себе вызвало бы удивление у обычного человека. Пол, потолок и стены туннеля были земляными. То там, то сям в стенах торчали горящие факелы. И по этому туннелю, этой самой июльской ночью, шли четверо, а точнее – трое. Четвёртый, видимо, был не в состоянии идти самостоятельно, поэтому двое других, взяв его под руки, бесцеремонно тащили несчастного вперёд. Свободный от таскания шёл позади и подгонял остальных. Все идущие самостоятельно выглядели совершенно одинаково. На них были чёрные мантии, достающие почти до земли, с длинными, торчавшими вверх, как у куклуксклановцев, капюшонами, за которыми не было видно лица. Четвёртый же очень сильно отличался от остальных. На нём была коричневая мантия, более короткая, чем у его спутников. Когда-то она была красивой, но сейчас походила скорее на лохмотья. Лицо несчастного носило явные следы жестоких побоев: один глаз практически полностью заплыл, нос был сломан и из него сочилась кровь. Избитый кашлял кровью, оставляя частые пятна на полу туннеля. На лбу у него красовался большой и сильный ожог, волосы тоже были подпалены, и цвет их из-за этого и из-за того, что они были очень грязными, нельзя было определить. Голубые глаза его как будто покрыла какая-то пелена. Он то открывал, то закрывал их. Всё выражение изуродованного лица этого несчастного человека говорило, что ему уже всё равно, что с ним будет.

Наконец четвёрка дошла до большой железной двери, местами немного проржавевшей. Замыкавший процессию Пожиратель смерти направил свою волшебную палочку на дверь, и она тут же с грохотом распахнулась. Они вошли в довольно большой зал с каменным полом и такими же неоштукатуренными стенами. У противоположной стены находился большой камин, в котором ярко горел огонь. Он довольно хорошо освещал половину зала. Кроме того, справа от двери на стене было несколько окон, несмотря на то, что помещение полностью находилось под землёй (волшебники и не такое умеют!). Из них лился серебристый лунный свет. Примерно посредине зала стоял большой деревянный стол, сделанный достаточно грубо. Возле стола разместилось десятка два стульев, полностью ему соответствующих. Это и было всем скромным убранством явно неприхотливых хозяев.

Около камина стояли человек пятнадцать Пожирателей смерти, разговаривавших о чём-то между собой. Однако, как только наши друзья вошли в зал, они сразу же замолкли. Сделав пару шагов по направлению к камину, двое Пожирателей смерти отпустили бедного волшебника, а шедший за ними со всего размаху пнул его под зад. Несчастный пролетел с метр и всем телом грохнулся об пол. Из группы, стоявшей у камина, вышел волшебник, несколько отличающийся от остальных. На нём не было капюшона, и голова его, совершенно лысая, смотрелась как-то неестественно. Нос, как таковой, отсутствовал, а были лишь две зияющие ноздри. Это делало лицо волшебника жутким и зловещим.

Спокойно, не торопясь, он шёл к лежавшему на полу. Не дойдя до него метров трёх, Волан-де-Морт (а это был именно он) остановился. Лежавший волшебник, кажется, собирался с силами и пытался встать, но это у него не получалось. Через минуту, однако, он немного приподнялся на руках и осмотрелся. Увидев Волан-де-Морта, волшебник передёрнулся всем телом и задышал тяжелее, однако не опустил головы и смело посмотрел Волан-де-Морту прямо в глаза. Несколько раз кашлянув и собравшись, видимо, с силами, он заговорил слабым, но остервенелым голосом:

– Я ничего не расскажу тебе… И я никогда, – он сплюнул слюной, смешанной с кровью, – никогда не буду служить тебе…

Волан-де-Морт внимательно смотрел ему в глаза секунд десять, словно пытался найти в них ответ на какой-то вопрос. Потом он улыбнулся своей жуткой улыбкой и совершенно спокойно, с лёгкой иронией в голосе, сказал:

– Я знаю.

И буквально через секунду, резко достав волшебную палочку из своей чёрной мантии и направив её на лицо лежавшего волшебника, крикнул:

Авада Кедавра!



* * *


Гарри Поттер ходил по своей комнате и собирал вещи. Сегодня ему исполнилось 17 лет, и он стал уже совершеннолетним волшебником. Время после окончания учебного года Гарри провёл у Дурслей. По правде сказать, ему очень не хотелось к ним возвращаться, но Дамблдор ещё год назад попросил его это сделать, а Гарри не мог не исполнить просьбу Дамблдора. К тому же, Дамблдор просил его далеко не просто так. Магическая защита не давала Волан-де-Морту возможности напасть на Гарри в доме Дурслей, пока ему не исполниться семнадцати лет, потому что в этом доме жила его родная тётя. Мать Гарри, пожертвовав собой ради него, дала ему наивысшую защиту, которая действовала в доме его родственников. Но теперь, когда совершеннолетие настало, эта защита стала бесполезной, и Гарри думал только об одном: «Как бы поскорее убраться из этого ненавистного жилища!».

Собрав всё необходимое в большой рюкзак и погрузив его на тележку, Гарри поставил на него пустую клетку Букли и выкатил тележку из комнаты. Саму Буклю он ещё вчера отправил с письмом в «Нору» (в дом Рона), в котором говорил, что прибудет завтра вечером.

Дядя Вернон ходил внизу из стороны в сторону и весело потирал руки. Наконец то Поттер уезжал и, вроде бы, не собирался возвращаться, а эта мысль доставляла мистеру Дурслю большое наслаждение.

– Что, опять собираешься в свою психушку? – спросил дядя Вернон, ехидно улыбаясь.

– Нет, её закрыли, – холодно ответил Гарри, спускаясь по лестнице. Он решил для себя не злить своего дядю и отвечать его на вопросы. Всё равно не позже чем через минуту он будет уже далеко отсюда.

– Ой, какая жалость! – воскликнул Вернон, качая головой. – Так где же ты будешь жить? – но, видимо что-то вспомнив, продолжил, не дожидаясь ответа. – Ах да, у тебя же есть теперь твой собственный дом! Но почему её закрыли? – поинтересовался дядя, опять переводя разговор на школу.

Из двери в гостиную высунулась встревоженная тётя Петунья и стала делать знаки своему мужу, что б тот перестал допытываться до Гарри, однако дядя Вернон не обращал на неё ни малейшего внимания.

– Потому, что в ней убили Дамблдора, – так же холодно ответил Гарри, уже спустившись с лестницы и направляясь к входной двери.

– Дамблдора… – задумался дядя Вернон. – А-а, это того самого вредного старикана, который приходил к нам год назад? Наконец-то! Могу я узнать имя того прекрасного человека, который совершил этот геройский поступок? Ему обязательно нужно послать хотя бы букет цветов!

Негодование и злость закипели в Гарри так сильно, что никакое самообладание не могло уже оставить его спокойным.

– Его зовут Северус Снегг! – надорванным голосом прокричал Поттер, доставая из-за пояса свою волшебную палочку, и, взмахнув ею в направлении живота мистера Дурсля, выкрикнул:

Остолбеней!

Красноватый луч вырвался из палочки и попал Вернону Дурслю прямо в его толстое пузо. Резко отшатнувшись, как от мощного удара, дядя Вернон громко охнул и грохнулся всем своим грузным телом об пол. Гарри очень хотелось наложить на него ещё какое-нибудь заклятье, причём посерьёзнее, но он усилием воли заставил себя этого не делать и опустил палочку.

Тётя Петунья, наблюдавшая за всем этим из двери в гостиную, вскрикнула и бросилась на помощь к своему мужу. Она начала трясти его за плечи и бить по щекам, приговаривая: «Очнись, ну очнись же!». Мистер Дурсль, однако, не собирался приходить в себя. Видя всю бесполезность своих действий, Петунья повернулась к Гарри и закричала:

– Что ты с ним сделал!? Немедленно приведи его в чувство! Немедленно!!!

Услыхав крики своей матери, из гостиной выскочил Дадли, до этого совершенно безразлично сидевший на диване. Не успев подумать и хоть как-то оценить ситуацию, он сразу же сжал кулаки и молча бросился на Гарри. Но как только тот поднял свою волшебную палочку в воздух, Дадли тут же затормозил и, сделав несколько шагов назад, испуганно поднял руки вверх, как будто на него направили дуло пистолета. Миссис Петунья, однако, не унималась:

– Ты слышал, что я тебе сказала? А ну быстро сними свои грязные чары, неблагодарный!

– И не подумаю, – огрызнулся Гарри. – Он заслужил!

– Ах вот значит как! Ну ничего… Твои же любимые волшебники и разберутся с тобой. Тебя будут судить и на этот раз обязательно посадят!

– Они не узнают об этом, – мрачно усмехнулся Гарри. – Можете не беспокоиться и не вызывать скорую – через пару часов он сам придёт в себя.

Однако этот ответ не удовлетворил, видимо, тётю Петунью. Когда Гарри направился было к двери, она крикнула: «Постой!», – и прыгнула, как резвая лошадка, за ним. Допрыгнув и схватив его за руку, она сделала усилие, чтобы потащить его обратно, но Гарри приставил волшебную палочку к её глотке и угрожающе сказал:

– Не усложняйте ситуацию.

Петунья тут же выпустила его руку и трусливо отпрянула назад. Гарри остановился и внимательно оглядел всех, кто находился в прихожей: тётю Петунью с лошадиным лицом, которая хотела что-то сказать, но, косясь на волшебную палочку, боялась; своего двоюродного братца Дадли, злившегося на собственное бессилие, и дядю Вернона, неподвижно лежащего на полу.

– Я думал, что у меня получиться хоть проститься с вами по-хорошему, но я заблуждался, – со злостью в голосе проговорил Гарри. – С вами ничего нельзя сделать по-хорошему. Вы только и можете, что хаять и ненавидеть остальных. Прошу прощенья, что отравлял вашу жизнь столько лет. Надеюсь, что теперь вам будет дышаться спокойнее.

Сказав это, он взял свою тележку, открыл дверь и вышел на улицу. Тисовая улица, на которой стоял дом Дурслей, сейчас была абсолютно пустынной, хотя было чуть больше девяти часов вечера. Городок Литтл-Уингинг вообще всегда отличался тишиной. Иногда даже днём можно было выйти на улицу и не встретить ни одного человека. Такое положение вещей нравилось Гарри, потому что он не хотел, чтобы его увидел сейчас какой-нибудь магл (так волшебники называют обычных людей).

Внимательно осмотрев улицу и не найдя в ней ничего странного, Гарри повернул направо и пошёл по тротуару. Из дома номер четыре, который он покидал навсегда, доносились причитания тёти Петуньи, тщетно пытающейся привести своего мужа в чувство. Настроение у Гарри было паршивое. Тоска по Дамблдору ещё не прошла, и дядя Вернон своими издевательскими комментариями только усилил её. К тому же, Гарри прекрасно понимал, что Волан-де-Морт не будет сидеть сложа руки. Он может напасть в любой момент, а Гарри не был уверен, что сможет справиться с ним даже один на один, не говоря уже о том, если ему будут помогать Пожиратели смерти. Угнетала также Гарри и мысль о том, что ему уже не вернуться в Хогвартс. Совет попечителей, правда, ещё не решил, открывать ли школу в этом году или нет, но Гарри принял решение в любом случае туда не возвращаться. Дамблдор говорил, что у Волан-де-Морта должно было остаться четыре крестража, и Гарри знал, что уничтожить их жизненно необходимо. Однако как это сделать, он не имел ни малейшего понятия, но надеялся, что ему удастся это выяснить. А если же он пойдёт в школу, то уничтожение крестражей придётся отложить на неопределённый срок, что Гарри очень не хотелось.

Однако он не собирался немедленно отправляться на поиски крестражей. Прощаясь с Роном, Гарри пообещал ему, что обязательно будет на свадьбе его брата, которая должна состояться в августе. А обещания свои Гарри привык исполнять.

Пройдя метров пятьдесят, он остановился и впервые задумался над тем, как именно будет лучше добираться до «Норы». Раньше ему всегда кто-то помогал убраться от Дурслей: то Хагрид, то Рон на летающей машине, то волшебный автобус… Сейчас же никакой помощи не предвиделось. И тут Гарри вспомнил, что он умеет трансгрессировать. Однако волшебникам запрещено трансгрессировать, пока они не сдадут экзамен по трансгрессии – это было Гарри хорошо известно. Но он уже трансгрессировал себя и Дамблдора, когда ему было ещё шестнадцать. «И теперь тоже получиться, – подумал Гарри, – Министерство больше не следит за мной, поэтому там просто не узнают об этом!».

Вспомнив про три «Н»: нацеленность, настойчивость и неспешность, Гарри как можно сильнее сосредоточился на конечной цели – «Норе» – и повернулся на месте. Знакомое чувство сжатия охватило его, но ему показалось, что оно кончилось как-то слишком быстро, не успев толком начаться. Однако он уже не стоял на Тисовой улице. Пролетев с полсекунды непонятно куда, Гарри шмякнулся на что-то пыльное и вонючее. Рядом с ним упала и его тележка.

Быстро поднявшись на ноги и отряхнувшись, Гарри осмотрелся кругом. Он стоял на пыльной просёлочной дороге. «Норы» поблизости не было и в помине. Вместо неё метрах в тридцати от Гарри располагалась какая-то деревушка. Домов было всего штук двадцать, не больше. Все они выглядели так, словно в них не жил никто очень много лет: крыши обветшали, стены покосились, из окон глядела непроницаемая тьма. За деревней раскинулись луга вперемешку с полями. Со всех остальных сторон её окружал негустой лес.

Гарри не понимал, почему он здесь очутился. Он никогда раньше не бывал в этой деревушке и не видел этого места. Да и вообще, он хотел появиться перед «Норой», а не провисать в какой-то непонятной дыре.

Решив не повторять пока попыток трансгрессии, Гарри взял тележку и направился к ближайшему дому. Вокруг стояла тишина. Ветра практически не было. Завтра должно было быть полнолуние, поэтому луна, периодически скрывающаяся за лёгкими облачками, достаточно хорошо освещала унылый пейзаж.

И тут с левого от Гарри конца деревни послышались чьи-то голоса. Гарри подумал, что те люди, возможно, знают, что это за место, и повернул, было, к ним навстречу, но голос говорившего показался вдруг ему знакомым, и от этого у Гарри всё похолодело внутри. Быстро забежав вместе с тележкой за стенку дома, он открыл рюкзак в поисках мантии-невидимки. К счастью, она лежала на самом верху. Приставив тележку к стене, Гарри накинул мантию-невидимку так, чтобы она накрывала не только его, но и тележку, достал волшебную палочку и стал ждать. Между тем, голоса становились всё отчётливее. Гарри уже мог разобрать, что говорили идущие сюда люди:

– …И вообще, хватит меня за это отчитывать, – раздражённо говорил какой-то высокий голос. – Если вы не забыли, то это именно я нашёл способ, как проникнуть в Хогвартс. Без меня у вас ничего бы не вышло. А что касается Дамблдора, то я вовсе не струсил… Я убил бы его без сожаления… Просто этот старик был очень хитёр. Он загипнотизировал меня даже без палочки! Поэтому у меня и тряслись руки…

– Ну конечно! – с издёвкой прорычал другой голос. – Знаем мы твою хвалёную храбрость. Я тоже был там и всё видел. Да ты просто жалкий и ничтожный трусишка!

– Я не трус! – злобно и визгливо прокричал первый. – И я это тебе докажу…

– Хватит! – громко и отчётливо перебил его надменный и холодный голос, который Гарри узнал бы и среди тысячи других голосов, голос, обладателя которого Гарри ненавидел почти так же сильно, как и Волан-де-Морта, голос, принадлежавший Северусу Снеггу. – Никто из нас, конечно, не считает Драко Малфоя трусом. Раз Тёмный Лорд великодушно простил Драко, то и нам не следует более обвинять его. Тем более, что все мы служим одной цели…

– Спасибо, – отозвался Малфой.

– Кстати, насчёт нашей цели, – заговорил кто-то средним по высоте голосом, который Гарри никогда раньше не слышал. – Вам никогда не казалось, что Тёмный Лорд хочет невозможного?

– Попридержи язык! – прошипел Снегг. – Если ты считаешь действия Тёмного Лорда ошибочными, то ты можешь высказать это ему в лицо. Только особо не рассчитывай, что кто-то будет оплакивать твой труп. Нам не нужны такие…

– Тише! – перебил его голос, называвший Драко Малфоя трусом. – По-моему, мы здесь не одни…

Гарри Поттер замер и старался не дышать. Снегг и его компания остановились как раз перед домом, за которым он прятался. По звуку шагов Гарри понял, что один из них идёт к нему. Гарри уже слышал его тяжёлое дыхание. Оно переросло в сопение, и из-за стены вышел Сивый, тот самый оборотень, который покусал Билла, брата Рона. Сивый остановился, внимательно озираясь по сторонам и глубоко втягивая воздух носом. Так продолжалось с полминуты, пока он не уставился туда, где стоял Гарри. Оборотень не мог его видеть из-за мантии-невидимки, но он мог чувствовать его запах, особенно теперь, когда до полнолуния оставался только один день. У всех людей, страдающих болезнью оборотня, повышенно развито обоняние. Оно ещё больше усиливается, когда скоро должно наступить обращение, и, особенно, во время самого обращения.

Гарри крепче сжал свою палочку и не сводил глаз с Сивого. Ему очень хотелось напасть на него самому, отомстить за то, что он сделал Билла уродом. Однако это было не так просто. Гарри не сомневался, что, благодаря эффекту неожиданности, ему легко удастся нейтрализовать оборотня. Но как быть с остальными? Может, разобраться с Сивым и сразу трансгрессировать? А если не получиться? Что же делать? Гарри никак не мог решиться, а поэтому продолжал бездействовать.

Сивый, тем временем, сделал, было, шаг в направлении Гарри, но тут его раздражённо окликнул Малфой:

– Да нет там никого.

– Заткнись, малявка, – рявкнул оборотень.

– Как ты меня назвал? – угрожающе провизжал Драко, выхватывая, судя по всему, волшебную палочку.

Сивый развернулся, злобно прорычал и вновь скрылся от глаз Гарри за домом.

– Пре-кра-тить! – делая ударение на каждом слоге, отчеканил Снегг. – Вы что, забыли, зачем мы здесь? Быстро все в дом!

– Но… – начал было Сивый.

– Быстро все в дом! – голосом, не допускающим возражений, повторил Снегг.

И все повиновались. Входная дверь протяжно заскрипела, а через несколько секунд с таким же скрипом захлопнулась.

Какое-то время Гарри продолжал не двигаться и изо всех сил прислушиваться к тому, что происходило в доме. Оттуда едва доносились звуки шагов и приглушенного разговора. О чём именно говорили, Гарри не мог разобрать. «Сейчас бы удлинители ушей не помешали!» – думал он. Однако удлинители ушей Гарри с собой не брал, а делать что-то было необходимо. Гарри не знал наверняка, все ли зашли в дом. «Вполне возможно, что Снегг оставил кого-то на всякий случай на стрёме, – рассуждал он сам с собой. – А если это так, то лучше будет не высовываться и сразу попробовать трансгрессировать в «Нору». Но кроме желания безопасности, в Гарри говорила ещё и жажда мести. Ему ужасно хотелось отомстить и Сивому, и Малфою, и, в особенности, Северусу Снеггу.

Наконец, жажда мести поборола страх. Собравшись с духом, Гарри сбросил мантию-невидимку с плеч и резко выскочил из-за угла дома, держа наготове волшебную палочку. Однако на крыльце никого не было. В единственном окне, которое находилось ближе к противоположенной от Гарри части дома, тускло горел свет.

Отойдя немного от строения, в котором засели Пожиратели смерти, Гарри вновь остановился в нерешительности. «Врываться туда слишком рискованно, – думал он. – Их там как минимум четыре, а я один. К тому же, эффект неожиданности может не подействовать: Сивый догадывается о том, что я здесь».

И словно в подтверждение его мыслей из дома донёсся довольно чёткий и сердитый голос Сивого:

– Да говорю я вам: там, за дверью, кто-то есть. И, кажется, я даже знаю, кто…

Медлить было больше нельзя. «Или сейчас, или никогда» – решил Гарри. Дверь в дом, открываемая, видимо, Сивым, уже скрипнула. Направив палочку в сторону тележки, Гарри прошептал:

Акцио, вещи.

Из-за угла вылетела тележка вместе с клеткой Букли и мантией-невидимкой. Дверь, тем временем, открылась наполовину. Крепко обхватив свои вещи, Гарри нацелил все мысли на «Нору» и трансгрессировал.

Глава 2. Экзамен по трансгрессии.

«Слава Мерлину!» – с облегчением подумал Гарри Поттер. Теперь он стоял не в какой-то неведомой деревушке, а прямо перед «Норой». Когда Гарри трансгрессировал, никто из Пожирателей смерти не успел ещё выйти из дома, и он надеялся, что они его не увидели. Но трансгрессия всегда сопровождается лёгким хлопком, поэтому все остальные Пожиратели смерти, услыхав его, наверняка поверили Сивому. «Раз они считают, что кто-то подслушивал их разговор, то они, скорее всего, уберутся оттуда очень скоро, – рассуждал Гарри. – А раз так, то нужно будет сейчас же рассказать обо всём мистеру Уизли. Он, в свою очередь, передаст информацию о месте сходки Пожирателей смерти в Министерство. Там снарядят отряд мракоборцев, и если Снегг со своими дружками не позаботятся о немедленном бегстве, им придётся не сладко!»

Размышляя об этом, Гарри направился к главному входу в «Нору». Света в её окнах не было, и это немного удивило его. «Наверно, все уже легли спать, хотя ещё рановато, – подумал он. – Но ничего. Миссис Уизли, должно быть, всё же не спит. А мистер Уизли мог даже не вернуться ещё из Министерства. Но лучше, чтобы он уже был дома, а то с рассказом придётся повременить».

Гарри подошёл к двери и собрался постучать в неё, но от первого же удара дверь открылась. Внутри оказалось совершенно темно. Сердце у Гарри застучало от ужаса: «Нет, не может быть! Миссис Уизли не могла оставить входную дверь не запертой. Особенно в такое время. Неужели… Нет, нет и ещё раз нет! Тогда бы над домом обязательно была бы Чёрная Метка»

Держа палочку наготове, Гарри осторожно вступил во тьму.

– Миссис Уизли, Рон? Есть здесь кто-нибудь? – негромко позвал он.

Ответа не последовало, но у Гарри возникло ощущение, что кто-то смотрит на него из темноты, и от этого ощущения у него мурашки побежали по коже. Гарри хотел, было, уже произнести: «Люмос!», но тут вдруг загорелся яркий свет и несколько голосов дружным хором закричали:

– Сюрприз!!!

От неожиданности Гарри споткнулся на ровном месте и упал на задницу. Это было встречено таким же дружным, как и крик, смехом. И тут Гарри понял, в чём дело. В комнате, кроме него, оказалось ещё много волшебников. Здесь были: мистер и миссис Уизли, Джордж с Фредом, Рон, Джинни, Гермиона, Флёр с Биллом и Люпин с Тонкс. И все они весело смотрели на него.

– Ты там, смотри, поаккуратнее, а то сидеть будет больно! – сквозь смех сказал Джордж.

– Да, всё мягкое себе отобьёшь! – добавил Фред.

Гарри поднялся на ноги и хотел, было, что-то сказать, но ему не дали.

– С днём рожденья! – почти одновременно воскликнули мистер и миссис Уизли, Рон и Джинни.

– С днём рожденья, дружище! – хором выкрикнули Фред с Джорджем.

Все присутствующие стали по очереди подходить к нему, поздравлять с днём рождения и вручать подарки. Гарри успевал только говорить спасибо. Он не ожидал такого тёплого приёма даже от своих друзей. С раннего детства Гарри привык, что у него день рождения практически не отличается от любого другого дня. В этот день он, как правило, был у Дурслей, а с ними не очень то повеселишься.

Все коробки с подарками не помещались у Гарри в руках, так что он сложил их прямо на пол. Мистер Уизли закрыл входную дверь с помощью волшебной палочки на замок. Миссис Уизли с довольным видом осмотрела Гарри с ног до головы и сказала:

– Ну что ж, теперь все к столу! А то мы тебя уже заждались, Гарри. Думали, что ты раньше придёшь… Ой, как ты исхудал! Тебя обязательно необходимо откармливать.

Все, переговариваясь, направились на кухню. Мистер Уизли подошёл к Гарри, хлопнул его по плечу и спросил:

– Ну что, как добрался? Трансгрессировал?

– Да.

– Ну и правильно! В наше небезопасное время самый надёжный способ добраться живым туда, куда нужно. Но лучше не делать этого под носом у работников Министерства, пока не сдал экзамен по трансгрессии, – и весело добавил. – Меня за работника можешь не считать!

Тут Гарри вспомнил, что хотел немедленно рассказать мистеру Уизли о своём неудачном трансгрессировании.

– Извините, но, по-моему, трансгрессия не настолько уж надёжна. Мне не сразу удалось попасть к вам. Сначала я очутился там, где вообще раньше никогда не бывал. А вот Пожиратели смерти чувствовали себя там, как дома.

Мистер Уизли остановился и недоумевающее посмотрел на Гарри. Все остальные успели уже сесть за стол, заставленный большим количеством разнообразной еды. Как только Гарри упомянул о Пожирателях смерти, все замолкли и так же недоумевающее уставились на него.

– Что ещё за Пожиратели смерти? – взволнованно спросила миссис Уизли. – Ты их что, только что видел?

– Да, – ответил Гарри. – Когда я захотел трансгрессировать сюда, я попал в какую-то деревушку. И там были Снегг, Драко Малфой, Сивый, – при упоминании этого имени изуродованное лицо Билла перекосила ненависть. – Был и ещё кто-то, но я не знаю точно, кто. И все они собрались там не для того, чтобы просто прогуляться. Они что-то затевают. Нужно срочно сообщить об этом в Министерство!

– Так значит, – несколько неуверенно начал мистер Уизли, – ты только что трансгрессировал туда, куда не хотел? И того места ты никогда раньше не видел?

– Именно так.

Мистер Уизли переглянулся с Люпином. Тот недоверчиво посмотрел на Гарри и требовательно спросил:

– Гарри, постарайся вспомнить. Ты точно никогда не видел той деревни?

– Э-э… Никогда, – немного подумав, ответил Гарри.

– Но это невозможно! – совершенно уверенно воскликнул Люпин. – Невозможно трансгрессировать в то место, которого не знаешь.

– И, тем не менее, я трансгрессировал, – упрямо возразил Гарри.

– Если ты не знаешь, где был, то как мы сможем попасть туда? – спросил Билл, явно намеривающийся добраться до Сивого. – Сообщать в Министерство о какой-то абстрактной деревушке с Пожирателями смерти бессмысленно. Пока мракоборцы будут искать её по приметам, Пожиратели смерти сто раз успеют убраться оттуда.

– Совершенно верно. Нужно начинать поиски немедленно! – с жаром воскликнул Гарри.

– Стоп, стоп, стоп! – немного набравшись уверенности, начал мистер Уизли. – Всё может оказаться намного проще. Гарри, ты сможешь трансгрессировать туда опять?

– Не знаю, но сейчас выясню…

– Гарри, Гарри! Что ты делаешь?! – всполошилась миссис Уизли. – Артур, останови его!

Но Гарри уже представил себе мрачные дома с покосившимися крышами и крутанулся на одном месте. Однако вместо того, чтобы оказаться в деревушке, в которой он только что побывал, он как будто ударился в воздухе обо что-то твёрдое и, потеряв равновесие, упал на пол. Фред с Джорджем не смогли удержаться и опять засмеялись, но под гневными взглядами своих отца с матерью, Люпина, Гермионы и Джинни тут же прекратили. Гарри быстро поднялся на ноги и попробовал ещё раз, представив другое место в деревне, но ничего не получилось. Результат третьей попытки был аналогичным.

– Ясно, как день, – поучительным голосом вмешалась в разговор Гермиона, – что они наложили на деревню антитрансгрессионные чары. По-другому и быть не могло.

– Но почему они не сделали этого раньше? – недоумевающее спросил Рон, тупо смотря то на Гарри, то на Гермиону.

– Они думали, что за ними никто не следит, – ответил Гарри. – Но теперь, когда Сивый учуял меня, они так не считают.

– Раз до этого деревня не была защищена, – немного подумав, сказал мистер Уизли, – то там нет ничего ценного для Пожирателей смерти… По крайней мере, ещё недавно не было. В любом случае обязательно нужно выяснить, что они там делали. Однако сейчас это не горит. Мы всё равно не сможем туда трансгрессировать, поэтому поиски займут довольно много времени. Завтра я расскажу обо всём в Министерстве, кроме твоей трансгрессии.

– А что, Гарри действительно могут что-то сделать? – взволнованно спросила Джинни. – Ему же как раз сегодня исполнилось семнадцать.

– Но это ещё не значит, что он может трансгрессировать. Экзамен по трансгрессии, если ты не забыла, никто не отменял, – пояснил мистер Уизли, покосившись на Рона.

Рон уныло опустил голову. Когда он сдавал его вместе с Гермионой, то у него не получилось трансгрессировать полностью: половинка брови осталась на месте. И теперь Рон ужасно боялся этого экзамена, поэтому даже и не пытался повторять сдачу до сих пор.

– Да, кстати. Со сдачей не стоит медлить. Гарри, завтра отправишься со мной в Министерство. Рон, ты тоже. Хватит тебе трястись по этому поводу. Сейчас не такое время, чтобы бояться каких-то экзаменов!

Рон насупился, но ничего не ответил.

Немного поразмыслив, Гарри решил, что мистер Уизли прав. Начинать поиски сегодня было действительно практически бессмысленно. Пожирателей смерти там застать уже вряд ли удастся, да и в Министерстве никто не будет срочно действовать из-за каких-то слухов. Гарри вспомнил, как там отнеслись к известию о возвращении Волан-де-Морта, которое сообщил он, и решил, что мистер Уизли опять прав. Будет лучше, если имя Гарри Поттер не будет фигурировать в сообщениях о действиях Пожирателей смерти.

Наконец, Гарри и Артур Уизли тоже сели за стол. Однако весёлое настроение, которое ещё недавно было у всех, кроме Гарри, растворилось, как дым. Все вспомнили про смерть Дамблдора. Теперь, когда его не стало, Пожиратели смерти активизируют свою деятельность. И никто не будет даже в относительной безопасности.

За столом Гарри довольно подробно рассказал о том, как выглядела деревня и что говорили Пожиратели смерти. Примерно к полуночи большая часть еды была уже съедена, и миссис Уизли заявила, что пора спать. Люпин с Тонкс попрощались со всеми, пожелали Гарри и Рону удачи на завтрашнем экзамене по трансгрессии и вышли из дома. Вслед за ними ушли и Фред с Джорджем. Рон помог Гарри дотащить подарки до бывшей спальни Фреда и Джорджа, в которой опять предстояло спать Гарри, пожелал ему спокойной ночи и сам пошёл спать.

Однако Гарри не терпелось узнать, кто ему чего надарил. Закрыв дверь в спальню, он принялся раскрывать коробки с подарками. В средней по размеру коробке Рона оказалась целая куча самого разного шоколада. Примерно такая же по размеру коробка, которую подарили мистер и миссис Уизли, была наполнена всевозможными сладостями. А вот в немного меньшей коробке Гермионы еды уже не было. В ней помещался набор зелий. В основном это были различные защитные зелья, а также противоядия. «Гермиона умница! – подумал Гарри. – Знает, что мне действительно пригодиться!». С довольным видом отложив зелья в сторону, он принялся распаковывать здоровенную коробку, подаренную близнецами. Она, как и предполагал Гарри, была наполнена продукцией магазина «Всевозможные волшебные вредилки». Сверху была целая куча Забастовочных завтраков разных видов. «На кой чёрт они мне сдались? – с огорчением подумал Гарри. – Я ведь всё равно не пойду в Хогвартс». Однако под Забастовочными завтраками оказались вещи по полезнее: Порошок мгновенной тьмы и Отвлекающие обманки. Тут же находилась коробка с «Патентованными чарами». На самом же дне Гарри обнаружил перчатки с надписью: «Гарри Поттеру от Фреда и Джорджа. Перчатки-щиты». «Отлично, – подумал Гарри. – Это то, что нужно. Дополнительная защита никогда не помешает!».

Разобравшись с продукцией Фреда и Джорджа, он развернул небольшой свёрток, подаренный ему Люпином и Тонкс. В нём оказалась довольно старая на вид и довольно толстая книга, на которой крупными буквами было написано: «Общая магия. Практическое применение». Немного полистав её, Гарри пришёл к выводу: «Полезная, видимо, книга, да вот только читать её когда?». В небольшой коробке, подаренной Джинни, тоже оказалась книга, но более тонкая, выглядевшая только что напечатанной. На ней красовалась надпись: «Практическая защита от Тёмных искусств», а ниже, более мелко: «Новейшее издание». «Обязательно нужно будет найти время, чтобы прочитать хоть часть», – решил Гарри.

Наконец, осталась последняя коробка – коробка Билла и Флёр. Гарри с большим любопытством распаковывал её, думая о том, что именно они могли ему подарить. Распаковав, он обнаружил в ней очень красивую новую мантию. Она была тёмно-каштановой, почти чёрной. Быстро примерив её, Гарри обнаружил, что она оказалась ему как раз в пору.

Закончив разбираться с подарками, Гарри лёг на кровать. Настроение у него намного улучшилось, потому что подарки очень понравились ему. Мысленно ещё раз говоря всем спасибо, Гарри закрыл глаза и моментально заснул.

– Гарри, вставай! – неожиданно раздался голос мистера Уизли прямо у Гарри в ухе. Ничего не соображая, Гарри начал лихорадочно нащупывать очки. Прошла, вроде, какая-то секунда, а мистер Уизли уже кричит, что надо вставать. Нащупав, наконец, очки, Гарри надел их и огляделся по сторонам. Мистера Уизли уже не было в комнате, но дверь в спальню была открыта. Гарри очень не хотелось сейчас вставать, но раз мистер Уизли его разбудил, то, видимо, уже пора.

Из спальни Рона донёсся сердитый голос мистера Уизли:

– Хватит валяться на постели! Слышишь? Поднимайся немедленно!

– Ну-у… Ну нет… Не хочу… Ещё рано… – промычал Рон, всегда любивший поспать подольше.

– Уже пора. Говорят тебе, вставай!

– О-о-ох… Ну ещё только шесть часов…

– Вставай! Сейчас же! Я не имею права опаздывать на работу! Может, я и дал бы тебе поспать ещё минут двадцать, но Молли хочет, чтобы вы поели перед тем, как отправляться на экзамен.

– Да, и это совершенно необходимо, – донёсся снизу строгий голос миссис Уизли. – Гарри, иди скорей к столу! Завтрак уже готов.

Гарри надел свою новую мантию, взял с собой, разумеется, волшебную палочку, с которой он последнее время вообще не расставался, а также прихватил на всякий случай Перчатки-щиты и пошёл умываться. Рон недовольно сопел в своей спальне, нехотя одеваясь. Приведя себя в порядок, Гарри спустился на кухню. Увидев его, миссис Уизли широко улыбнулась и спросила:

– Доброе утро, Гарри, как тебе спалось?

– Добро утро, мисси Уизли. Хорошо.

– Ну и отлично! Садись за стол. Тебе обязательно надо хорошенько покушать, а то ты так совсем отощаешь!

Гарри сел к столу и принялся за яичницу с беконом. Ему не очень то хотелось есть, но обижать миссис Уизли ему хотелось ещё меньше. Тут сверху спустился Рон, подгоняемый мистером Уизли. Вид у Рона был, мягко сказать, заспанный. Его рыжие волосы торчали во все стороны, а глаза смотрели так, как будто он не спал целую вечность.

– Мам, я не хочу есть… – жалобно протянул Рон. – Можно я ещё немного…

– Нельзя! – оборвал его мистер Уизли. – У нас в отделе очень много работы, поэтому я не могу опаздывать ни на сколько, а без меня вам добираться до Министерства никто не разрешит. Сейчас очень опасно выходить на улицу по одиночке и даже вдвоём!

Гарри подумал, что мистер Уизли даже не подозревает о его намерениях. Кроме Рона и Гермионы он никому не говорил, что собирается в одиночку отправиться на поиски крестражей Волан-де-Морта. Интересно, как бы отреагировали на подобное желание миссис и мистер Уизли?

– Не хочу слышать никаких не хочу! – строго заявила миссис Уизли. – Быстро садись за стол! Вон смотри, Гарри с аппетитом кушает яичницу и не ноет. И ты давай, присоединяйся. Вытянулся в рост, как тролль, а веса никакого!

Рон с ужасно недовольным видом уселся за стол и принялся медленно есть яичницу, запивая её томатным соком и то и дело норовя заснуть. Мистер Уизли, видимо, уже поел и теперь ходил по кухне взад и вперёд, периодически поглядывая на свои наручные часы магловского производства. Гермиона, Джинни, Билл и Флёр ещё спали, потому что им никуда не нужно было идти так рано. После того, как его покусал Сивый, Билл ещё не выходил на работу. Сейчас он чувствовал себя намного лучше, но Флёр уговорила его не работать до свадьбы, которая, как вчера за столом узнал Гарри, была назначена на двенадцатое августа. Сама же Флёр работала в волшебном банке «Гринготтс», а он теперь начинал работу только в девять часов утра.

Доев яичницу, Гарри встал из-за стола и поблагодарил миссис Уизли за вкусный завтрак.

– Может добавочки? – заботливо поинтересовалась миссис Уизли.

– Нет, спасибо, я уже наелся, – выдавил из себя Гарри. На самом же деле, он не наелся, а объелся. Гарри решил, что он не то что трансгрессировать, но даже просто дойти до входной двери с таким набитым животом не сможет. Рон же съел примерно половину того, что наложила ему его мама, и теперь смотрел на свою тарелку с грустным видом.

– Можно я это потом доем? – с надеждой в голосе спросил он, глядя на миссис Уизли.

– Нет. Будь добр съесть всё, что тебе положили. Гарри ведь всё съел и даже не объелся.

В ответ Гарри слабо улыбнулся. Ему казалось, что если он съел бы ещё хоть ложку, то яичница уже полезла бы у него из ушей.

– Ну мам, ну я попозже обязательно доем, – занудил Рон.

– Нет и ещё раз нет! Тебе нужно хорошо питаться. И так уже одни кости да кожа!

Но тут за Рона вступился мистер Уизли:

– Молли, ещё чуть-чуть и мы опоздаем, а он на полчаса трапезу растянет. Разреши ему потом доесть.

Миссис Уизли явно заколебалась. Она перевела взгляд с нервного лица Артура на умоляющую физиономию Рона, немного подумала и нехотя согласилась:

– Ну ладно, так и быть. Но только потому, что твоему отцу нельзя опаздывать. Как только вернёшься, обязательно всё доешь и ещё добавки возьмёшь.

– Хорошо, – сразу же согласился Рон и резво выскочил из-за стола, боясь, что его мама передумает.

– Гарри, Рон, готовы? – спросил мистер Уизли, направляясь к входной двери.

– Да, – ответил Рон, направляя свою волшебную палочку себе на волосы. Его растрепанная шевелюра сразу же приобрела человеческий вид. Гарри удивился. Он ещё никогда не видел, чтобы Рон невебрально использовал подобные заклинания. Наверное, лень Рона заставила его научиться приводить себя в порядок, не пользуясь магловскими методами, требующими куда больше сил и времени.

– Ну тогда пошли скорей, – сказал мистер Уизли, открыл дверь и вышел во двор. Рон быстро вышел за своим отцом. Гарри вразвалочку, как медведь, последовал за ними.

– Удачи вам! – добродушно пожелала им вслед миссис Уизли, убирая с помощью волшебной палочки недоеденную Роном еду в магловский холодильник, купленный недавно её мужем, обожавшим всё магловское.

Прямо перед домом стояла летающая машина мистера Уизли. Гарри вспомнил, как он прокатился, а точнее – пролетелся на ней вместе с Роном перед вторым курсом в Хогвартс, и ему стало смешно.

– Так, трансгрессировать вам пока нельзя, так что быстрее в машину, – немного нервозным голосом скомандовал мистер Уизли, направляясь к своёму любимому средству передвижения.

Гарри и Рон залезли на заднее сидение. Мистер Уизли сел за руль, включил систему невидимости, и они резко взлетели. «Нора» моментально осталась далеко позади. Рон тут же устроился поудобнее и задремал. Однако Гарри уже не хотелось спать. Про предстоящий экзамен он практически не думал. Его волновало другое. Что делали в той деревне Пожиратели смерти? Снегг говорил тогда про общую цель, которая их всех объединяет. Так что же на этот раз задумал Волан-де-Морт?

– Мистер Уизли, а что известно в Министерстве о действиях Волан-де-Морта? – спросил Гарри. Рон вздрогнул и открыл глаза. Мистер Уизли тоже слегка дёрнулся и быстро заговорил, не поворачивая головы:

– Не надо имён. Мы сейчас мало что знаем о действиях Сам-Знаешь-Кого. Последнее время обстановка довольно спокойная, но это ещё не значит, что мы находимся в безопасности.

– То есть как? – не совсем понял Гарри.

– После смерти Дамблдора Пожиратели смерти притихли. До сих пор больше не было ни одного убийства. Даже нападений дементоров не зафиксировано.

– Не может быть! – удивлённо воскликнул Гарри. – Ведь теперь, когда Дамблдора не стало, у Во… ну ладно, у Сами-Знаете-Кого развязаны руки. Почему же он бездействует?

– В Министерстве существует много мнений по этому поводу, – немного раздражённо проговорил мистер Уизли. – Не знаешь даже, какого из них правильней придерживаться… С одной стороны, это, конечно, хорошо – никто не умирает, всё спокойно… Но с другой… Лучше, когда врага видно в лицо. Мы можем не знать всего, что на самом деле происходит…

– То есть, вы хотите сказать, что на самом деле всё не так уж хорошо, что он сейчас далеко не бездействует?

– Я не знаю, – коротко и ясно ответил мистер Уизли.

Гарри решил больше не доставать его вопросами и вновь углубился в свои мысли, а Рон опять задремал. Однако нормально поспать ему так и не удалось. Они уже летели над Лондоном. Мистер Уизли повёл машину на снижение, и вскоре она приземлилась на грязной, практически безлюдной улице. Всё на ней было точно так же, как и тогда, когда Гарри со своими друзьями прилетели на фестралах спасать Сириуса: рядом с разбитой телефонной будкой стоял переполненный мусорный бак, стена небольшого здания, у которой стояла будка, была вся исписана.

Мистер Уизли выключил систему невидимости и быстро вылез из машины. Гарри пихнул Рона в бок. Тот недовольно крякнул и продрал глаза.

– Что, уже прилетели? – вяло спросил он.

– Да, вставай скорей, а то твой папа нервничает.

Гарри вылез из машины, вслед за ним недовольно выбрался и Рон. Мистер Уизли уже зашёл в телефонную будку и жестом пригласил Гарри за собой. Когда они втроём забились в будку, мистер Уизли набрал на телефоне шесть, двадцать четыре, сорок два, и послышался хорошо знакомый Гарри прохладный женский голос:

– Добро пожаловать в Министерство магии. Назовите, пожалуйста, ваше имя и цель посещения.

– Артур Уизли, начальник Сектора выявления и конфискации поддельных защитных заклинаний и оберегов. Сопровождаю Гарри Поттера и Рональда Уизли на сдачу прав по трансгрессии.

– Благодарю вас. Посетители, возьмите, пожалуйста, значки и прикрепите к мантии спереди.

Из металлического желобка для возврата монет вылетело два квадратных серебряных значка. Гарри взял один из них. На нём было написано: «Гарри Поттер. Экзамен по трансгрессии» . У Рона был аналогичный значок, только вместо «Гарри Поттер» на нём было написано «Рональд Уизли».

– Уважаемые посетители, – вновь заговорил прохладный женский голос, – вам необходимо пройти проверку на наличие чёрной магии и на возможную принадлежность к Пожирателям смерти у дежурного колдуна, чей пост находится в дальнем конце атриума. У него же вы можете узнать информацию о процедуре и сроках проведения экзамена по трансгрессии.

Телефонная будка поползла вниз, и примерно через минуту Гарри, Рон и мистер Уизли уже вышли в очень длинный, великолепный зал.

– Министерство магии желает вам приятного дня, – сказал им напоследок со своим обычным выражением женский голос.

Зал, по которому они шли, выглядел точно так же, как и два года назад, когда Гарри отправился вместе с мистером Уизли на дисциплинарное слушание: тёмный паркетный пол; переливчато-синий потолок, на котором сияли золотые символы; позолоченные камины в стенах… Фонтан Волшебного Братства был отреставрирован и имел свой прежний вид. Людей в зале было не меньше, если не больше, чем во время прошлого визита Гарри.

Мистер Уизли, не теряя времени, быстро присоединился к потоку волшебников, идущих к противоположному концу зала. Гарри с Роном еле поспевали за ним. Пройдя мимо фонтана, мистер Уизли отделился от толпы и направился к столу, над которым висела табличка с надписью «Охрана». За столом сидел молодой высокий волшебник с приятным лицом и читал какую-то толстую книгу. Увидав подходившего мистера Уизли, он отложил книгу, широко улыбнулся и заговорил:

– А! Мистер Уизли! Доброе утро! А это кто с вами? Ваш сын? Ну конечно, прям вылитый вы!

– Доброе утро, Гордон. Да, вот привёл их, чтоб сдали на права по трансгрессии, а то сейчас не умеющие трансгрессировать – легкая мишень.

– Ещё бы! А это, если я не ошибаюсь, Гарри Поттер?

Гарри с Роном тоже подошли к столу. Молодой волшебник, весь сияя от счастья, протянул через стол свою длинную руку для рукопожатия с Гарри.

– Гордон Маккелен к вашим услугам, – сказал волшебник, крепко пожимая Гарри руку. – Всегда мечтал познакомиться с вами! Для меня это большая честь!

Его слова звучали так искренне, что Гарри даже немного растерялся, не зная, что и сказать. Гордон, тем временем, поздоровался и с Роном, который скучающим голосом назвал своё имя, хотя оно было написано у него на значке.

– Конечно, в этом нет большой необходимости, – почему-то извиняющимся голосом продолжил разговор Маккелен, – это, скорее, простая формальность, но, всё же, лучше будет её выполнить, так что извините.

– Ничего, – отмахнулся мистер Уизли.

Гордон достал из-под стола какой-то прибор, напоминающий магловский металлоискатель, и включил его. Прибор зажужжал, и из его конца вылезла небольшая трубочка с глазком в верхней части, напоминающая перископ подводной лодки. Маккелен направил прибор на Гарри, и из глазка вырвался плоский красный луч света, расширяющийся по мере удаления от источника. Луч начал медленно сканировать Гарри с головы до ног.

– Всё чисто, – улыбаясь, сказал Маккелен, когда прибор закончил свою работу. – Теперь вы, – обратился он к Рону.

Рон встал на место Гарри, и красный луч начал сканировать его. Но на уровне груди луч почему-то остановился. Улыбка моментально пропала с лица Гордона, и он, с немного вытянувшимся лицом, начал лихорадочно переводить взгляд с Рона на прибор. Мистер Уизли тоже занервничал, недоумённо смотря то на своего сына, то на охранника.

– В чём дело? – настороженно спросил Рон, до которого, наконец, дошло, что что-то не так.

Но тут луч вновь пошёл вниз, и Гордон облегчённо вздохнул:

– Да, такое бывает… Приборы иногда барахлят… Но ничего страшного… Всё нормально.

Красный луч дошёл до ступней Рона уже без остановок. Маккелен нажал на небольшую жёлтую кнопочку, находящуюся на рукояти прибора. Из отверстия, расположившегося под местом вылезания своеобразного перископчика, вылетели четыре одинаковые небольшие бумажки. Гордон внимательно рассмотрел их, две положил на свой стол, а две другие вручил Гарри и Рону.

– Да, да, всё в абсолютном порядке, – вновь улыбнувшись, произнёс Маккелен и деланно рассмеялся. – Можете не волноваться об этом… Так… бывает!

Гарри начал разглядывать свою бумажку. Слева на ней красовалась его фотография (как и любая нормальная волшебная фотография, она походила на кусок фильма). Всё остальное место занимала справочная информация:

ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР

Пол–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––– мужской

Возраст–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––– 17 лет

Вес––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––– 73 кг

Рост––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––– 181 см

Национальность––––––––––––––––––––––––––––––––––––––– англичанин

Волосы на голове––––––––––––––––––––––––––––––––––––––– чёрные

Цвет глаз––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––– зелёный

Анализ на наличие чёрной магии–––––––––––––––––––––––––– отрицательный

Анализ на принадлежность к Пожирателям смерти–––––––– отрицательный

На бумажке Рона находилась аналогичные сведения. Оба «анализа» были отрицательными. Мистер Уизли просмотрел информацию о своём сыне, и это его успокоило. Однако сам Рон явно разозлился на Гордона, использующего какой-то «тупой» прибор, который не может нормально различать простых волшебников и Пожирателей смерти. Мистер Уизли решил не тратить время на выяснение причин задержки луча на Роне и обратился к Гордону:

– Женский голос при входе говорил нам что-то о сроках проведения экзамена по трансгрессии. Это она о чём?

– Ах, да, конечно! Секундочку… – Маккелен открыл шкафчик в столе и принялся в нём копаться, одновременно говоря. – Дело в том, что они принимают экзамен далеко не каждый день…

– Что?! – удивлённо воскликнул мистер Уизли. – Да чем они там тогда занимаются?

– Не знаю точно… я же там не работаю… Однако говорят, что у них сейчас много работы… Хотя, вполне возможно, что только говорят, причём они сами… – сказал Гордон и опять рассмеялся, но на этот раз уже искренне. Тут он достал из шкафчика средних размеров свёрток, развернул его, бегло просмотрел и, ещё шире улыбнувшись, воскликнул, – Ха! Вам повезло! Сегодня они как раз принимают. С восьми до одиннадцати. Придётся, конечно, подождать с часик, но это лучше, чем возвращаться домой, так и не сдав!

– Спасибо, Гордон, мы пойдём, – поблагодарил его мистер Уизли, поглядев на часы. – Гарри, Рон, поторапливайтесь!

– Удачи вам! – пожелал им напоследок Маккелен, проводив Рона подозрительным взглядом.

Когда мистер Уизли успел отойти метров на двадцать, спеша к золотым воротам, его нагнал Гарри и довольно тихо спросил:

– А тот, прошлый охранник, всё ещё работает?

– Это который? Эрик, что ли?

– М-м… Да.

– Нет, он оказался Пожирателем смерти. Помог им тогда пробраться в Министерство. Азкабана, однако, сумел избежать. Сейчас скрывается.

Гарри слегка призадумался. Он вспомнил, как этот самый Эрик проверял тогда его волшебную палочку. Теперь, конечно, всё о ней знает и Волан-де-Морт. Гарри и не подозревал Эрика в принадлежности к Пожирателям смерти. Выходит, что слугой Волан-де-Морта может оказаться кто угодно…

– А этот, новый, – продолжил говорить мистер Уизли, не замедляя, однако, шаг, – американец. Переехал в Англию три года назад. Сказал, что не мог найти в штатах работу. Сейчас у нас вообще много новых работников. Скримджер со своими помощниками затеяли провести аттестацию, чтоб оставить, как они говорят, только действительно полезных и способных.

– Это значит, что теперь будут массовые увольнения? – удивлённо и взволнованно спросил Гарри. – Вас тоже могут уволить?

– Нет, я прошёл её два дня назад, – мрачновато ответил мистер Уизли. – А вот в моём отделе четырёх человек поменяли. Причём я уверен, что зря. Хорошо работали ребята. Я говорил Скримджеру, чтоб он их не трогал, но этот Сэмуэль…

– Что за Сэмуэль, – настороженно спросил Поттер.

– Не сейчас, Гарри. Через десять минут мне нужно быть на рабочем месте.

Они уже миновали ворота и присоединились к толпе, стоявшей в ожидании лифта. Тут их догнал немного отставший Рон, который всё ещё злобно оглядывался назад. Остановившись, он сердито пробурчал:

– Совсем хорошо. Заподозрил меня в связи с Пожирателями смерти, и хоть бы что!

– Прекрати! Хватит из себя жертву строить, – приструнил его мистер Уизли. – Сказали тебе, что приборы иногда барахлят… У маглов, кстати, тоже техника часто бывает неисправной.

Рон замолчал, однако затаённая злоба всё же осталась на его лице. Лифт с лязгом и стуком спустился, золотые решётки разъехались, и наши друзья вошли в него вместе с толпой других волшебников. Лифт начал медленно подниматься, и прохладный женский голос произнёс знакомые Гарри слова:

– Уровень седьмой. Отдел магических игр и спорта, включающий в себя штаб-квартиру Британско-ирландской лиги квиддича, Официальный клуб игроков в плюй-камни и Сектор патентов на волшебные шутки.

Дверь лифта открылась, и в неопрятный коридор вышли три молодых волшебника в форме игроков в квиддич. Они весело переговаривались между собой. Гарри показалось странным, что можно так беззаботно веселиться теперь, когда Волан-де-Морт готов напасть в любой момент. Просто поразительно, как быстро люди забывают об опасности, если какое-то время ничего страшного не происходит… Лифт, между тем, двинулся дальше, и всё тот же женский голос объявил:

– Уровень шестой. Отдел магического транспорта, включающий в себя руководящий центр Сети летучего пороха, Сектор контроля за мётлами, Портальное управление и Трансгрессионный испытательный центр.

– Нам сюда, – деловым тоном сказал мистер Уизли и не без труда пропихнулся через толпу сотрудников Министерства к выходу из лифта. Гарри с Роном тоже успели выбраться из лифта, прежде чем его двери захлопнулись. Кроме них, вышел ещё какой-то седовласый волшебник с большой коробкой летучего пороха в руках. Кряхтя, он скрылся за первой же дверью недлинного широкого коридора. Мистер Уизли, Гарри и Рон дошли до конца этого коридора и остановились перед большой позолоченной железной дверью, на которой висела приличных размеров табличка с надписью, начерченной большими красивыми буквами: «Трансгрессионный испытательный центр». Мистер Уизли открыл дверь, и они вошли в достаточно большой зал. Пол в нём был паркетный. Вдоль стен располагались роскошные деревянные скамейки со сложным узором на спинках. Этот превосходный зал, однако, был всего лишь своеобразной прихожей. Из него вели ещё несколько дверей.

На скамейках сидели шесть волшебников. Прямо у входа расположились два индуса, которые вели между собой оживлённый разговор, из которого Гарри не мог разобрать ни слова. Немного подальше, справа от входной двери, сидел хмурый волшебник средних лет с проседью на голове. Он напряжённо смотрел в пол и даже не обратил внимания на вошедших. У противоположной стены зала находились два молодых волшебника и одна волшебница. Здесь, в Трансгрессионном испытательном центре, не было никакой суеты, никакого движения. Никто не шастал из кабинета в кабинет, из-за дверей не доносилось никаких голосов. Казалось, что кроме сидящих в этом зале, здесь вообще никого не было.

Мистер Уизли посмотрел на часы и быстро направился к противоположной части зала. Гарри и Рон последовали за ним. Дойдя до двери, на которой висела табличка: «Сдать на права по трансгрессии можно сегодня с 8:00 до 11:00», мистер Уизли остановился, и, повернувшись лицом к Гарри с Роном, выдохнул:

– Всё, наконец пришли… Придётся вам подождать до восьми. Садитесь где-нибудь здесь и никуда не уходите. После экзамена вы уже сами вполне сможете трансгрессировать домой. Но только сразу домой, никаких попыток трансгрессии куда-либо ещё! Сейчас это очень опасно…

– Но папа, а если у меня опять не получится… – начал удручённо мямлить Рон.

– Всё у тебя получится! Просто соберись с мыслями и не волнуйся, и ты сдашь. До вечера, а то мне уже надо быть в своём отделе.

Мистер Уизли торопливо ушёл, а Гарри с Роном сели на ближайшую лавочку. И тут Гарри узнал молодых волшебников и волшебницу. Волшебники учились с ним на одном курсе и оба были из Слизерина. Увидев его, они почему-то заулыбались и начали с ехидным видом что-то говорить друг другу на ушко. Волшебница же была из Пуффендуя. Весь её нервный и расстроенный вид говорил о том, что ей сейчас нет дела не до чего, кроме предстоящего экзамена. Гарри не помнил, как их зовут. Он никогда с ними толком не общался. Но слизеринцы уж точно знали и хорошо помнили его имя.

Рон сидел с мрачным видом и смотрел в пол. Его явно угнетала мысль о предстоящей сдаче. Гарри же практически о ней не думал. Мысли о Волан-де-Морте и о неизбежной встрече с ним не давали ему покоя.

– Как там твои маглы? – грустным голосом спросил Рон, переведя взгляд с пола на Гарри.

– Как обычно. Вот только попрощался с ними фигово.

– В каком смысле?

– В прямом. Когда я уже уходил, мой дядя начал расхваливать Снегга за убийство Дамблдора, и я вырубил его заклятьем «Остолбеней».

– Ну ничего себе скотина! – голосом, полным негодования, воскликнул Рон.

– Это ты мне? – удивлённо спросил Гарри, до которого почему-то сразу не дошло, о ком говорит Рон.

– Конечно нет! Это твой дядя толстая и вонючая скотина! Я бы его за такие слова голыми руками придушил!

– Я готов был его придушить, но, к счастью, вовремя сдержался. Он, конечно, дерьмо, но всё же не заслуживает смерти.

– Ещё как заслуживает! – разгорячился Рон. – Может, как-нибудь навестить его невзначай…

– Не стоит, – без особого энтузиазма сказал Гарри. – Я не хочу, чтобы тебя посадили в Азкабан.

Рон замолчал и вновь уставился в пол, однако вскоре продолжил разговор, поменяв тему:

– Ты, кажется, порвал с Джинни?

– Не совсем, – раздраженно ответил Гарри, которому очень не хотелось говорить об этом. – Сейчас, когда Волан-де-Морт на свободе, мне нельзя ни с кем встречаться. Он охотиться за мной. Находиться рядом со мной вообще опасно.

– Так значит, ты не передумал с походом? – осторожно спросил Рон.

– Нет. После свадьбы твоего брата я уйду на поиски крестражей, и уйду один!

Рон ничего не ответил и посмотрел на слизеринцев, которые прекратили шептаться и теперь спокойно сидели, глядя в потолок, и скучали. В зале, тем временем, произошли изменения: в него вошла группа волшебников, негромко переговаривавшихся между собой. Хмурый волшебник с проседью на голове сразу же встал и, подойдя к одному из них, чёрноволосому волшебнику с округлым лицом, начал о чём-то с униженным видом просить его. Другие волшебники сделали вид, что ничего не происходит, и разошлись по двум ближайшим к входу дверям. Черноволосый волшебник какое-то время слушал его с недовольным видом, потом покачал головой, развёл руками и зашёл в левую от выхода дверь, закрыв её за собой. Однако волшебник с проседью не успокоился и через пару секунд зашёл в дверь вслед за черноволосым. Через минут пять он вышел обратно. Гарри показалось, что он чуть не плачет. На его хмуром лице отчётливо было видно отчаяние. Простояв секунд десять, словно в оцепенении, волшебник быстро направился к выходу и хлопнул дверью.

– Чё это с ним? – недоумённо спросил Рон.

Гарри только пожал плечами. В это самое время в зал вошёл маленький человечек. Гарри сразу узнал в нём Уилки Двукреста, того самого министерского волшебника, который был у них инструктором трансгрессии. Двукрест торопливо вошёл в ту же дверь, из которой недавно вышел волшебник с проседью. Вскоре он выскочил обратно в сопровождении ещё трёх волшебников, среди которых был и черноволосый.

– А! Кажется, у нас есть экзаменуемые! – с довольным видом воскликнул Двукрест, подходя к Гарри. – Отлично. Дайте мне свои справки, которые выдал вам охранник, и подождите пару минут. Вас будут вызывать по одному.

Гарри, Рон, а следом за ними и слизеринцы с девочкой из Пуффендуя сдали ему свои информативные бумажки. Уилки скрылся с другими волшебниками за дверью с табличкой «Сдать на права по трансгрессии можно сегодня с 8:00 до 11:00». Минуты через три из неё вышел довольно молодой колдун с небольшой русой бородкой и объявил:

– На сдачу приглашается мистер Гарри Поттер.

Гарри встал и прошёл в дверь мимо колдуна, который закрыл её за ним. Он оказался в длинном зале с множеством окон на правой от него стене. Слева за длинным письменным столом сидели Двукрест и два других волшебника. Черноволосый колдун пристально посмотрел на Гарри и очень тихо сказал что-то Двукресту. Тот кивнул в ответ и громко обратился к Гарри:

Итак, мистер Поттер. Вы пришли сдавать экзамен только сейчас. Вы, если я не ошибаюсь, не сдали его вместе с большинством, потому что вам тогда не было семнадцати. Так?

– Так, – ответил Гарри.

– Очень хорошо. Не будем тянуть время. Ваша задача элементарна. Вам нужно трансгрессировать вон в тот обруч, который лежит в противоположном конце зала, – Двукрест приподнялся со стула и показал рукой на обруч, который Гарри сразу и не заметил. – Только трансгрессировать нужно с первой попытки, точно в обруч и без «расщепов». Итак, приступайте.

Гарри внимательно посмотрел на обруч, чтобы легче было представить себя в нём. «Только бы не трансгрессировать куда-нибудь к Волан-де-Морту на квартиру», – с тревогой подумал он, вспомнил про три «Н», нацелил все свои мысли на обруч и, повернувшись на одном месте, трансгрессировал. Знакомое чувство прохождения через узкий резиновый шланг охватило его, и через мгновение он уже стоял прямо перед противоположной стеной точно в обруче. «Фух, получилось!», – с облегчением подумал Гарри.

Колдун с русой бородкой, тем временем, внимательно осматривал место, из которого трансгрессировал Гарри, и, повернувшись лицом к сидящим волшебникам, торжественно объявил:

– Всё чисто, расщепа не произошло!

– Отлично. В таком случае, мистер Поттер, вы сдали экзамен. Вот, – Двукрест что-то настрочил на небольшом свёртке и поставил на нём печать, – документ, подтверждающий ваше право трансгрессировать, когда вы захотите. Разумеется, не нарушая Статуса о секретности…

Гарри быстро подошёл к Двукресту и взял из его рук свиток.

– Позови следующего, – обратился Уилки к волшебнику с бородкой, и тот направился к выходу. Гарри вышел вместе с ним.

– На сдачу приглашается мистер Джулиан Паркенс, – объявил бородатый колдун, и один из слизеринцев прошёл мимо него сдавать экзамен.

– Ну как, сдал? – спросил Рон у Гарри, который присел рядом с ним на скамейку.

– Да, это оказалось совсем не трудно. Просто трансгрессировать один раз, и всё.

– Хм, нетрудно. Я бы так не сказал. Попробуй ещё, трансгрессируй, чтобы этого проклятого расщепа не получилось!

– Не беспокойся, Рон. Ты обязательно трансгрессируешь, и без всякого расщепа! – обнадёжил его Гарри.

По Рону, однако, нельзя было сказать, что он перестал беспокоиться. После Джулиана пошёл сдавать другой слизеринец, а после него – волшебница из Пуффендуя. Судя по их довольным лицам, все они сдали экзамен, и сдали его неплохо. Наконец, дошла очередь до Рона. Он встал с таким видом, будто бы шёл на казнь.

– Ты обязательно сдашь! Удачи! – пожелал ему напоследок Гарри.

Не прошло и десяти минут, как Рон вышел обратно. Его самодовольная рожа так и сияла счастьем.

– Ура! У меня получилось! – закричал он. – Чёрт побери, ты был сто раз прав! Это вовсе не сложно. Просто не понимаю, почему я тогда не смог этого сделать!

Гарри тоже был доволен, что Рон сдал экзамен. Теперь и он, и Рон могли совершенно свободно трансгрессировать, а это просто необходимо сейчас, когда можно ожидать нападения в любой момент…

Глава 3. Хогвартс вновь зовёт.

После экзамена Гарри вместе с Роном, как и просил мистер Уизли, трансгрессировали в «Нору». Флёр уже уходила на работу. Джинни, Гермиона и Билл тоже проснулись. Миссис Уизли сразу же заставила несчастного Рона доедать свою яичницу. Гарри, столкнувшись на кухне с Джинни, ещё раз поблагодарил её за книгу, которую она подарила ему на день рожденья. Джинни только слабо улыбнулась и ничего не сказала. После разговора на похоронах Дамблдора Гарри вообще с ней толком не разговаривал. Джинни, однако, всё ещё очень нравилась ему, но он был уверен, что не должен сейчас ни с кем встречаться. «В конце концов, Джинни будет в намного большей безопасности вдали от меня, чем вместе со мной», – рассуждал Гарри.

Решив, пока есть время, использовать его с пользой, Гарри пошёл в свою комнату и принялся читать книгу, подаренную Джинни. «Общая магия – это, конечно, хорошо, но защита от Тёмных искусств – лучше», – подумал он.

Книга начиналась с подробного описания действия Щитовых чар. Гарри и так знал о них очень много, но здесь была кой-какая информация, с которой он раньше не сталкивался: был приведён длинный перечень заклятий, которые можно полностью отразить с помощью Щитовых чар, а также список заклинаний, которые блокируются ими частично. Заклятий, против которых Щитовые чары бессильны, приведено не было, да это было и не нужно. Любой умеющий соображать человек и так догадается, что такими заклятьями являются все остальные. Некоторые из приведённых заклинаний Гарри, однако, не знал, но он знал наверняка, что здесь приведены не все заклятья. Не было, например, Левикорпуса, хотя это заклинание можно отразить Щитовыми чарами. «Новейшее издание, а про заклинания Принца-полукровки так и не знают», – подумал Гарри.

Однако долго рассуждать над слабой осведомлённостью автора ему не пришлось: в комнату вошёл Рон, уже доевший свою яичницу. Сладко зевнув, он подошёл к Гарри и, посмотрев в книгу, лениво спросил:

– Чё читаешь?

– Защиту от Тёмных искусств, – ответил Гарри, не глядя на Рона. Тот вытаращил глаза и удивлённо воскликнул:

– С каких это пор ты стал читать учебники до начала учебного года!? Ты что, решил в Гермиону превратиться, что ли?

– С тех самых пор, как Снегг убил Дамблдора, – прохладно ответил Гарри и посмотрел на Рона. – А что касается Гермионы, то нам всем не помешало бы брать с неё пример.

– Хм… может быть… Кстати, я тебе ещё, кажется, не говорил… Мы с Гермионой и с Джинни, но в основном, конечно, Гермиона, начали приготовление «Феликс Фелицис»…

– Да? Ух ты, это классно! «Феликс Фелицис» может очень пригодиться! – обрадовался Гарри.

– Классно то оно классно, но зелье готовится целых полгода, так что его можно будет пить только к Рождеству, – удручённо промямлил Рон. – К тому же, если хоть немножко нарушить процесс приготовления…

– Гермиона его уж точно не нарушит! – не дал ему договорить Гарри, ни секунды не сомневавшийся в её способностях. Он даже не стал его спрашивать, откуда ей известен способ приготовления этого зелья. Гермиона всегда всё знала намного лучше Гарри и Рона вместе взятых.

И тут в двери показалась сама Гермиона. Вид у неё был грустный. Постояв на пороге пару секунд, она вошла в комнату и поздоровалась:

– Привет, Гарри.

– Привет, – банально ответил Поттер.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Гермиона с лёгкой тревогой в голосе, которую она тщетно пыталась скрыть.

– Нормально, – немного смутился Гарри. – А что?

– Да так, на всякий случай, – в свою очередь смутилась Гермиона. – Кстати, поздравляю тебя с успешным прохождением испытаний по трансгрессии.

– Спасибо. Кстати, Рон тоже их прошёл, – сказал Гарри, начинавший понемногу удивляться тому, что Гермиона не обращает ни малейшего внимания на Рона.

– Я с ним уже говорила, – малость раздражённо процедила Гермиона и посмотрела на Рона. Помолчав с полминуты, она продолжила:

– Я тут подумала, и решила тебе сказать, что…

– Я ему уже сказал, – в наглую перебил её Рон.

– Гермиона медленно повернулась к Рону и, сотворив язвительно-улыбчивую гримасу на своём лице, с силой спросила:

Что именно ты ему сказал?

– Ну… – замялся Рон, – ну, я сказал ему, что мы готовим зелье…

– А я не это собиралась говорить. Так что будет очень мило, если ты не будешь встревать в разговор, когда не знаешь, о чём говорят, и когда тебя не просят!

– Я и не встревал, – обиделся Рон, – я просто… – но он, не найдя, видимо, подходящее продолжение фразы, замолчал, и Гермиона с Гарри так и не узнали, что хотел «просто» сделать Рон.

Гермиона вновь повернулась к Гарри и, как ни в чём не бывало, продолжила:

– Так вот, я хотела тебе сказать, что если Хогвартс не откроют в этом году, то мы, – она бросила на Рона полный презрения взгляд, – то мы отправимся на поиски крестражей вместе с тобой.

Гарри устало вздохнул и спокойно спросил у неё:

– А если Хогвартс откроют?

Гермиона замялась, и Гарри продолжил, не дожидаясь ответа:

– То вы, как ни в чём не бывало, туда отправитесь. Так что давайте будем говорить по существу, когда всё уже станет ясно, идёт?

Гермиона опять промолчала, но Гарри и не ждал ответа. Мысль о том, что придётся разыскивать крестражи Волан-де-Морта в одиночку, угнетала его, но ему казалось, что эти поиски – неизбежность. Говорить про них он вовсе не хотел, даже со своими лучшими друзьями.

Гермиона немного помолчала и опять начала:

– Вообще-то, я ещё хотела сказать тебе, что… – но она не договорила, хотя на этот раз Рон её не перебивал. Переметнув взгляд с Гарри на Рона, она тяжко вздохнула и уставилась в пол.

– Что ты хотела сказать? – не совсем понимая поведение Гермионы, спросил Гарри.

– Да так, ничего, – грустно произнесла она. Гарри сейчас не хотелось ни с кем разговаривать, и как это ни странно, но Гермиона, судя по всему, поняла это. Постояв секунд пять, она также грустно сказала, – ну ладно, я, пожалуй, пойду, – и вышла из комнаты.

Рон тоже долго не задерживался. Постояв с минуту, тупо смотря в «Защиту от Тёмных искусств», он молча ушёл. Гарри же продолжил чтение книги. Причём, продолжил основательно. Из своей комнаты он вышел только незадолго до обеда, чтобы помочь миссис Уизли почистить овощи. Теперь он мог совершенно свободно использовать волшебную палочку для бытовых нужд, что и начал делать. Нож, который он заколдовал, быстро справился с полной кастрюлей картошки, притом сделал это довольно качественно. После обеда Гарри опять пошёл читать, чем вызвал большое удивление Рона, который никак не мог понять, что это на Гарри нашло.

За этот день Гари успел прочитать приличное количество листов и узнал не мало нового о практическом применении различных простых заклятий и контрзаклятий. Прекратил читать он только к вечеру, когда с работы вернулась Флёр, а вслед за ней и мистер Уизли. Гарри сразу же спросил его, что сделали в Министерстве с информацией о месте сходки Пожирателей смерти. Мистер Уизли не стал мучить Гарри ожиданием, а поэтому ответил без промедления:

– Конечно, её восприняли должным образом, хотя я и сказал, что сведения ещё не проверены. Скримджер запретил игнорировать любую информацию, касающуюся Пожирателей смерти.

– А саму деревню нашли? – осведомился Гарри.

– Да, причём на удивление быстро. Один из мракоборцев моментально узнал её по описанию. Однако они там ничего интересного не обнаружили. Антитрансгрессионных чар не было, да и Пожирателей смерти тоже. В этой деревне несколько десятилетий назад жили маглы, но сейчас там давно уже никто не живёт.

Гарри догадывался, что результат поисков будет именно таким, и всё-таки ему стало обидно, что мракоборцам не удалось поймать ни одного слуги Волан-де-Морта.

За ужином Гарри вспомнил ещё одну вещь, которую он хотел спросить у мистера Уизли. Когда тот покончил с луковым супом и собрался, было, приступить к жареной картошке с беконом, Гарри, явно неожиданно для всех, громко и отчётливо обратился к отцу Рона:

– Мистер Уизли, сегодня в Министерстве вы что-то говорили про какого-то Сэмуэля. Кто он такой?

За столом сразу же воцарилась тишина. Мистер Уизли начал вертеть в руках вилку. По его раздосадованному виду можно было сказать, что он решает, стоит ли вообще об этом говорить Гарри, или нет. Наконец, он тяжело вздохнул и, взглянув на Гарри, начал:

– Сэмуэль Палтатин, старший помощник министра магии. Ещё недавно работал рядовым мракоборцем. Но после последних событий в Хогвартсе Скримджер уволил своего старшего помощника, ведь тот отвечал за безопасность в школе, и назначил на эту должность Палтатина. Не знаю, как ему это удалось, но Сэмуэль сумел втереться в доверие к Скримджеру. Именно он стал главным инициатором аттестации… Скримджер вообще во всём ему доверяет, а лично у меня этот Сэмуэль вызывает подозрение, как и его злополучная аттестация, будь она проклята! Столько людей уволить… Они хотя бы подумали, где все эти волшебники будут работать? Многое из них, вполне возможно, перейдут теперь к Сам-Знаешь-Кому, а Палтатин говорит, что аттестация поможет в борьбе против него, в установлении порядка и благополучия…

Гарри охватил взглядом всех сидящих за столом и понял, что он один до сих пор ничего не знал про Сэмуэля. Мистер Уизли, судя по всему, уже рассказывал это, и не раз, так как ни у кого на лице не было и следа удивления. Миссис Уизли смотрела на мужа с сочувствием и пониманием. Гермиона, Джинни, Билл и Флёр тоже были согласны с Артуром. Один лишь Рон недоверчиво посмотрел на своего отца и возразил:

– Но ведь сейчас Сами-Знаете-Кто притих. Может быть, это как раз благодаря Сэмуэлю.

Мистер Уизли посмотрел на своего сына, как на идиота, но не стал ничего говорить в ответ. Все остальные тоже, почему-то, промолчали. Гарри, тем временем, призадумался: «Мистер Уизли никогда не будет просто так говорить плохое о человеке. Следовательно, Сэмуэль Палтатин это заслужил. Но как узнать наверняка, что он из себя представляет? У охранника в Министерстве есть прибор, способный распознать Пожирателя смерти. Однако можно и не быть Пожирателем смерти, но являться при этом законченной сволочью… Ну что ж, будущее покажет!».


* * *


Последующие дни прошли без каких-либо происшествий. О Волан-де-Морте по-прежнему не было ни слуху ни духу. Гарри не понимал, почему постоянные нападения Пожирателей смерти внезапно прекратились, но очень хотел выяснить это как можно быстрее.

Третьего августа приехала Габриэль, младшая сестра Флёр Делакур. По красоте она явно не уступала Флёр, так что Рон начал ошалело на неё таращиться. Это, естественно, вызвало справедливое негодование у Гермионы. Однако одёргивать Рона оказалось бессмысленным, и Гермиона стала демонстративно его игнорировать. Гарри решил для себя не вмешиваться в это. «Гермиона с Роном сами разберутся», – рассуждал он. Гарри вообще стал с ними общаться меньше обычного. Занимался он в основном тем, что читал «Защиту от Тёмных искусств», а также помогал миссис Уизли в подготовке к свадьбе. Все остальные, кроме мистера Уизли, который обычно приходил с работы ближе к полуночи, тоже принимали в этом участие.

Свадьба обещала быть пышной. Кроме Габриэль, на неё должны были приехать и другие родственники Флёр. Обещало также собраться всё семейство Уизли. Сомнения были лишь на счёт Перси. Он так и не помирился окончательно со своим отцом, да и с другими членами семьи, не считая матери. Кроме того, на свадьбу собирались явиться министерские друзья Билла и мистера Уизли, а также приятели Флёр по работе.

И вот день свадьбы, двенадцатое августа, настал. Если ещё недавно Гарри думал о нём, как о последнем спокойном дне, который ему предстоит провести с Роном и Гермионой, то теперь при мысли об этом дне его душу охватывал отравляющий сознание страх. «Вполне вероятно, что Волан-де-Морт нападёт именно сейчас, – думал Гарри. – Массовое убийство волшебников прямо на свадьбе создаст настоящую панику в волшебном мире. А это то, что ему нужно». Поэтому Гарри во время свадьбы был предельно напряжён и сосредоточен. Его рука в любое мгновение была готова нырнуть в карман мантии, где лежала волшебная палочка. За столом он практически не пил, чем в очередной раз вызвал удивление Рона.

Перси на свадьбу так и не явился, но все остальные, обещавшие на ней быть, пришли. Грозный Глаз Грюм, явившийся одним из первых, как и Гарри, изрядно беспокоился. Его волшебный глаз так и метался из стороны в сторону. Люпин, пришедший через десять минут после Грюма, тоже слегка нервничал. Тонкс, почему-то, пришла не вместе с Люпином, а минут через двадцать после него. Гарри плохо разбирался в любовных отношениях, поэтому решил спросить кое о чём Гермиону:

– Слушай, ты не знаешь случайно, Люпин с Тонкс, они… ну, в общем, они собираются пожениться?

– Нет, по крайней мере, не сейчас, – твёрдо ответила она.

– Почему же? – спросил удивлённый осведомлённостью Гермионы Гарри.

– Люпин мне сам сказал. Он же общается с оборотнями, а они почти все на стороне Волан-де-Морта. Если они узнают, что Люпин женился на мракоборце, то они тут же убьют его.

– О, точно! – воскликнул Гарри, которого поразила внезапная мысль. – Ведь Люпин шпионит за оборотнями, а они должны знать, почему Волан-де-Морт приказал им бездействовать! В таком случае, Люпин тоже это знает.

– Нет, – также твердо сказала Гермиона и вздохнула. – Я уже спрашивала его об этом. Оборотни сами этого не знают. Люпин говорил, что они жалуются на скуку и считают, что необходимо скорее наступать. Волан-де-Морт им, по-видимому, ничего не объяснял.

Порыв воодушевления, охвативший Гарри, исчез в одно мгновение. Конечно, Волан-де-Морт навряд ли стал бы посвящать многих в свои планы, если он хочет, чтобы они остались в тайне, а этого он хочет наверняка! – в этом Гарри ни сколько не сомневался, как не сомневался и в том, что необходимо узнать о его планах как можно скорее.

Несмотря на все опасения Гарри, свадьба прошла без каких-либо происшествий. Ни Волан-де-Морта, ни Пожирателей смерти, ни разъярённых великанов с полуразложившимися инферналами на ней замечено не было. Это обстоятельство отнюдь не успокоило Гарри, скорее наоборот. Однако он вспомнил о своём намерении отправиться на поиски крестражей, и хотя это тоже его не успокоило, но дало надежду, что в ближайшее время удастся найти причину внезапного затишья.

На следующий после свадьбы день Гарри назначил свой уход из «Норы». И всех Уизли, и Гермиону он решил известить об этом непосредственно перед отправлением. «Миссис Уизли, наверное, будет упрашивать меня не делать этого, – рассуждал он, – но сделать это нужно. Рон с Гермионой хотят пойти вместе со мной, однако у них ничего не выйдет. Я и так слишком много раз подвергал их смертельной опасности. Волан-де-Морт охотиться за мной, а не за ними. И именно я, согласно пророчеству, должен уничтожить его. Поэтому я пойду один».

После обеда Гарри направился в свою комнату и принялся быстро собирать вещи. Нужно было ничего не забыть. «Перчатки-щиты, набор зелий Гермионы, мантия-невидимка… – перечислял он в уме всё, что необходимо взять, – жалко, конечно, что нет «Феликс Фелицис», могло бы очень пригодиться, ну ничего, обойдусь и так!»

Однако Гарри не суждено было спокойно собрать вещи: в комнату вошла Гермиона. Гарри обернулся, и ему, первым делом, бросилась в глаза какая-то газета, которую она держала в руках. Гермиона беглым взглядом оглядела комнату, задержала взгляд на походном рюкзаке, который как раз и собирал Гарри, и, безусловно, всё поняла. Внимательно посмотрев Гарри в глаза, Гермиона молча подошла к кровати и бросила на неё газету, после чего отошла к окну. Гарри вопрошающе глядел на Гермиону пару секунд, но как только перевёл взгляд с неё на газету, ему стало всё ясно. Это был «Ежедневный пророк». И на первой его странице была напечатана следующая статья:

ОТКРОЕТСЯ ЛИ ХОГВАРТС В ЭТОМ ГОДУ?

Смогут ли волшебники отправить своих детей в школу, не опасаясь при этом за их жизни? «Эта проблема, безусловно, будет решена нами в ближайшее время», – заявил на своём очередном выступлении Руфус Скримджер. И сейчас мы с радостью можем сообщить, что она уже решена! Одиннадцатого августа состоялось заключительное заседание Совета попечителей, на котором обсуждался этот вопрос. По результатам тайного голосования 72% членов совета проголосовали за открытие школы. Таким образом, перед Министерством с новой силой встала задача обеспечения безопасности учеников. «Мы просто обязаны не допустить повторения тех ужасных событий, свидетелями которых нам пришлось стать, – заявляет в интервью с нашим корреспондентом старший помощник Скримджера, Сэмуэль Палтатин. – В связи с тем, что Хогвартс открывается вновь, нами уже разработана в общих чертах сильнейшая система безопасности, которая будет реализована в школе в ближайшее время. Кроме громадного набора мощнейших защитных заклинаний, отряд мракоборцев, охранявший школу в прошлом году, будет увеличен вдвое…».

В связи с увеличением контингента мракоборцев в Хогвартсе, а также для эффективного предотвращения действий Того-Кого-Нельзя-Называть Министерство магии проводит дополнительный набор в Отдел обеспечения магического правопорядка. Подробности принятия на службу смотрите в интервью с возглавляющим Управление мракоборцев Гавейном Робардсом (стр. 3).

Гарри не стал дальше читать. Он отложил газету, посмотрел на Гермиону и сказал:

– Ты же знаешь, что я не пойду в Хогвартс в любом случае. В этом году он открылся для кого угодно, но только не для меня.

Гермиона опустила глаза, сделала шаг в направлении Гарри и тихо проговорила:

– Конечно, это твоё право, но я советовала бы тебе не делать этого.

– Дамблдор хотел, чтобы я нашёл крестражи Волан-де-Морта и уничтожил их, – с жаром возразил Гарри. – И чем скорее я это сделаю, тем лучше!

– Да, конечно… но идти сейчас, одному – это слишком опасно. После окончания школы мы все вместе могли бы…

– После окончания школы будет слишком поздно! – резко перебил её Гарри. – Нужно начинать поиски немедленно.

Гермиона замолчала, смотря то на кровать, то в окно, то ещё куда-то в некуда. Гарри уже продолжил было собирать вещи, но тут она сделала ещё один шаг к нему и негромко позвала:

– Гарри.

Он нехотя повернулся к ней. Гермиона, глядя ему прямо в глаза, заговорила тихим и грустным голосом:

– Помнишь, как ты рассказывал нам с Роном о своём преследовании Снегга. Я не хотела напоминать тебе об этом, но, боюсь, по-другому нельзя. Тогда ты был с ним один на один, но у тебя не получилось его одолеть. А Волан-де-Морт, он… он намного сильнее Снегга. К тому же, с ним Пожиратели смерти. Они не пощадят тебя… Я уверена… да, я уверена – тебе необходимо продолжить обучение, усовершенствовать свои магические навыки, пока есть время.

От былой уверенности Гарри не осталось и следа. При воспоминании о той ужасной ночи дикая злоба пронизала всё его существо. Но нет, злился он не на Гермиону: она была права; злился он на себя, на своё бессилие и на свою глупость. Переведя взгляд с Гермионы на кровать, он ещё тише, чем она, проговорил:

– Находиться рядом со мной опасно. Я не хочу подставлять вас.

– Ты подставишь нас, если погибнешь! – надорванным голосом воскликнула Гермиона.

Гарри вновь посмотрел на неё. На глазах у неё были слёзы, она с тревогой и надеждой смотрела на него. Казалось, что ещё чуть-чуть, и она готова разрыдаться. Гарри опять отвернулся и крепко задумался: «Так что же делать? Пропустить всё, что она сказала, мимо ушей, или же согласиться и, как обычно, отправиться в Хогвартс?».

Да, это был вопрос не из лёгких. Гарри уже свыкся с мыслью о том, что никогда не вернётся в Хогвартс. И теперь, казалось, было слишком поздно что-либо менять. Но Гермиона, всё же, была права – это Гарри очень хорошо понимал, поэтому он не мог просто взять и плюнуть на её слова. Нужно было взвесить все аргументы «за» и «против», прежде чем принимать окончательное решение.

Минут пять Гарри молча медленно ходил по комнате. Гермиона терпеливо ждала, следя за ним глазами и не сходя с места. Наконец, он остановился и, посмотрев ей в глаза, негромко сказал:

– Хорошо, я поеду в Хогвартс.

– Ой, Гарри! – радостно вскрикнула Гермиона и бросилась ему на шею.

В этот самый момент в комнату, что-то жуя, вошёл Рон. Остановившись на пороге, он с удивлением уставился на обнявшую Гарри Гермиону и настороженным голосом спросил:

– Что это вы здесь делаете?

Гермиона отпустила немного смутившегося Гарри и жизнерадостно обратилась к Рону:

– Гарри решил поехать в Хогвартс вместе с нами!

– А-а… а я то подумал… – но тут же поправился, – я так и думал. Это здорово!

Гермиона засмеялась и направилась к Рону, потащив за собой и Гарри. Обхватив из обоих за плечи, она весёлым голосом сказала:

– Что ж, опять все вместе едем в Хогвартс. Надеюсь, мы всегда будем вместе, что бы ни случилось, прямо как три мушкетёра! А как вы думаете?

– Что ещё за три мушкетёра? – с любопытством осведомился Рон.

– Были такие три мушкетёра во Франции, три неразлучных друга. Один за всех – и все за одного! Про них какой-то магл написал, Дюма, кажется. Я его книгу о них читала ещё до школы. Мне тогда десять лет было.

– А я то думал, что ты только книги заклинаний, учебники и прочую нуднятину читаешь, – усмехнулся Рон.

– Ты и этого прочесть не способен, – огрызнулась Гермиона и повернулась к Гарри. – Ну так как, что думаете?

Рон скорчил странную гримасу, выражавшую не то насмешку, не то согласие, а Гарри негромко и просто ответил:

– Конечно будем.

Гермиона продолжила что-то радостно говорить, но Гарри её почти не слушал. Он полностью ушёл в свои мысли. Правильно ли он сделал, что послушался Гермиону и изменил своё решение, он не знал. Гарри никогда не обладал способностями к прорицанию, поэтому будущее было скрыто для него так же, как и для простого магла. Уничтожение крестражей Волан-де-Морта и последняя встреча с ним, возможно, откладывались на более поздний срок, но даже этого Гарри не знал наверняка. Единственное, что он хорошо знал, так это то, что он всеми силами постарается защитить своих друзей от Пожирателей смерти и от их предводителя, даже если для этого придётся пожертвовать самым дорогим – своей жизнью.

Глава 4. Александр Романович Тихомиров.

С планами о немедленном походе на Волан-де-Морта было покончено. «Теперь нужно готовиться к школе», – думал Гарри Поттер. Стоит сказать, однако, что раньше он никогда толком к ней не готовился (в отличие то Гермионы). Гарри любил погонять балду не меньше Рона, когда представлялась возможность. Но сейчас он, наверное, в первый раз за всю жизнь, совершенно не хотел бездельничать. «Раз я не иду на уничтожение крестражей, то должен использовать появившееся у меня время с максимальной пользой», – решил он.

До первого сентября Гарри успел дочитать книгу, подаренную Джинни, и приступил к «Общей магии». Он узнал много нового, однако нельзя сказать, что он многому научился. «Овладение заклятьями – дело тренировки», – такой вывод сделал для себя Гарри к началу учебного года.

До одиннадцатого августа никто толком не знал, откроется ли Хогвартс, поэтому письма из него со списками учебной литературы прибыли лишь девятнадцатого августа. Несмотря на то, что убийства прекратились и ничего страшного не происходило, все девять стрелок любимых часов миссис Уизли по-прежнему показывали смертельную опасность, поэтому она, как и в прошлом году, заявила, что без мистера Уизли учебники покупать не пойдёт, а у него было очень много работы. Различные поддельные амулеты, зелья, талисманы и пр. постоянно появлялись в обиходе у волшебников, принося своим владельцам много неприятностей, так что мистер Уизли смог отпроситься с работы лишь двадцать второго.

Машину из Министерства ему на этот раз не дали, да и охраны никакой не предложили. Гарри догадывался, что это из-за него. Их последний разговор с министром прошёл не очень гладко. Скримджер, видимо, понял, что от Гарри он ничего не добьётся, и поэтому решил больше не подлизываться к нему. Однако никакая охрана для покупок в Косом переулке и не понадобилась. Всё, что нужно, было куплено, а Пожиратели смерти так и не показались.

Наконец, день отправления в Хогвартс, первое сентября, наступил. Министерскую машину мистеру Уизли опять не дали, сославшись на большую загруженность транспорта и отсутствие свободных машин. Артур, однако, не унывал. Его собственная машина была на ходу, и на вокзал Кингс-Кросс Гарри, Гермиона, Рон, Джинни, мистер и миссис Уизли отправились на ней. Было, конечно, тесновато, но прилетели они быстро. Никакие мракоборцы на вокзале их не ждали, что нисколько не огорчило Гарри, скорее наоборот. «Не будут меня к барьеру между платформами подталкивать, как младенца неразумного», – довольно подумал он.

Перед отправлением Рон с Гермионой, как обычно, пошли в вагон старост. Мистер и миссис Уизли пожелали им и Гарри удачи и успешного окончания школы. Вообще, Молли не очень хотела, чтобы её дети отправлялись в Хогвартс после того, как там убили Дамблдора, но Артур убедил её, что в школе теперь намного безопаснее, чем где-либо.

Распрощавшись с родителями Рона, Гарри залез в ближайший вагон. Джинни успела забраться в поезд раньше него, и теперь сидела вместе с другими шестикурсниками во втором купе. Свободных мест в нём уже не было, но Гарри и не хотел почему-то садиться вместе с ней. Найти же свободное купе не составило никакого труда: их было полным-полно. Видимо, не все в этом году возвращались в Хогвартс…

Поезд тронулся. Пройдя немного вперёд, Гарри заметил выбиравшуюся из группы старшекурсников девочку и почти сразу узнал в ней Полумну Лавгуд. Она, судя по всему, увидела его ещё раньше. Весело помахав ему рукой, Полумна двинулась, было, навстречу к Гарри, но один из старшекурсников, высокий и худощавый парень с чёрными волосами, сделал ей подножку, и она со всего размаху упала на пол. От негодования Гарри замер на пару секунд, однако быстро опомнился и побежал к старшекурсникам, хохотавшим над медленно поднимающейся с пола Полумной. Они, как и следовало ожидать, все были из Слизерина и учились с Гарри на одном курсе.

Подойдя вплотную к высокому слизеринцу, нагло продолжавшему смеяться, Гарри положил свой чемодан и клетку с Буклей, посмотрел на него снизу вверх и твердым уверенным голосом произнес:

– Извинись перед ней. Немедленно!

– О-хо-хо! Поттер заступается за полоумную Лавгуд! Как это трогательно! – хохоча, издевался слизеринец.

– А что ты ему сделаешь, а? – поинтересовался Забини, стоявший слева от высокого слизеринца и хохотавший вместе с ним. – Может, пожалуешься Дамблдору? Авось, он встанет из могилы, чтобы защитить своего любимчика!

Крэбб и Гойл, два толстых друга Драко Малфоя, а вместе с ними и ещё один смуглый слизеринец, заржали пуще прежнего.

– Не надо, Гарри, – почти что будничным тоном, как будто ничего и не произошло, посоветовала уже вставшая и отряхнувшаяся Полумна, – я не стою того, чтобы у тебя из-за меня были неприятности.

Гарри сжимал в кармане джинсов волшебную палочку и с ненавистью переводил взгляд с одного слизеринца на другого. Ещё чуть-чуть, и он готов был забыть, где находиться и что ему будет за нападение среди бела дня.

– Нет, наверное, он спрячется под юбку к своей грязнокровке Грейнджер. Она ведь, как ни как, староста! – не унимался высокий слизеринец, нагло и бесстрашно смотря на Гарри.

– Да вы только посмотрите на него – он вот-вот лопнет! – хохотал Забини, указывая пальцем на лицо Гарри, которое изрядно покраснело.

– Он, походу, влюбился в полоумную, – вставил державшийся за живот Крэбб.

– Да, это точно! – с пафосом согласился высокий слизеринец. – Сделай ей прям сейчас предложение, Поттер, мы пожелаем вам долгих мучений и скорой смерти в один день!

Терпеть такие издевательства у Гарри больше не было сил, да и просто уйти он тоже был не в состоянии. Резко вытащив волшебную палочку из кармана джинсов, Гарри взмахнул ей в направлении высокого слизеринца, подумав: «Левикорпус!». Слизеринец, испуганно вскрикнув, мгновенно перевернулся в воздухе, повиснув вниз головой. Ещё один взмах палочки – и он намного быстрее обычного упал, сильно врезавшись головой в пол. Издав какой-то протяжный звук, слизеринец неподвижно распластался на полу вагона, как будто в него попало смертоносное заклинание.

Нейтрализовав одного врага, Гарри не стал терять время. Взмахнув палочкой в сторону Крэбба, который бросился на него, пытаясь вытащить свою волшебную палочку из-за пояса штанов, явно сильно жавших ему в районе живота, Гарри рявкнул:

Остолбеней

Красноватый луч ударил Крэбба в его большое пузо, и он, прямо как дядя Вернон, тяжело охнув, всем своим грузным телом грохнулся об пол. Гарри, тем временем, направил волшебную палочку на Забини и крикнул:

Экспеллиармус!

Но Забини в то же мгновение взмахнул своей палочкой, невербально сотворив, по-видимому, Щитовые чары, причём сотворив их превосходно: заклятье Гарри, отскочив от Забини, попало в своего создателя. Гарри не успел среагировать на это: его волшебная палочка вырвалась из рук. Буквально через мгновение ещё какое-то заклинание, выпущенное, как показалось Гарри, смуглым слизеринцем, ударило его в живот. Пролетев с метр, Гарри распластался на полу. Перед глазами всё поплыло, от жгучей боли в животе хотелось кричать.

Забини, тем временем, подскочил к Гарри и, злобно улыбаясь, зашипел:

Кру…

Но произнести заклинание до конца он не смог: Полумна запустила в него заклятье-подножку, и он со всего размаху, громко выругавшись, шмякнулся об пол. Послышались крики – это Гойл и смуглый слизеринец начали пускать в Полумну одно заклинание за другим. Гарри, между тем, надел очки, упавшие ему на грудь, и, собрав свою волю в кулак, вскочил на ноги в поисках волшебной палочки. К счастью, она валялась рядом с ним. Быстро подняв её, Гарри бросился на помощь к Полумне. Забини не был оглушён, и поэтому, увидев приближающегося Поттера, истошно закричал:

Петрификус Тоталус!!!

Но поразить своего врага заклинанием ему на этот раз не удалось. Взмахнув волшебной палочкой, Гарри завопил:

Протего!

Заклинание полетело обратно в Забини, однако он, лёжа на полу, тоже защитил себя Щитовыми чарами, причём опять невербально. На этот раз заклятье полетело в Полумну, сражавшуюся с двумя противниками сразу. Однако и её заклинание достать не смогло: Полумна слегка наклонилась вперёд, и оно пролетело в каком-то сантиметре от её затылка.

Тем временем, из всех занятых купе вагона повысовывались любопытные рожи волшебников и волшебниц. Происходило что-то немыслимое: поезд только тронулся, ещё никто не успел нормально рассесться и разложить вещи, а в вагоне уже началась настоящая битва.

Забини попытался встать, но это было его ошибкой. Гарри, взмахнув палочкой, опять подумал: «Левикорпус!», и Забини, не успевший защититься, повис в воздухе так же, как совсем недавно повис его черноволосый дружок. Гарри собрался, было, долбануть его об пол, но заклинание Гойла ударило Поттера по лицу, сломав нос. Зажав его рукой, чтобы остановить хлынувшую кровь, Гарри немного отступил, блокировав палочкой ещё два заклятья, пущенных Гойлом. Между тем, смуглому слизеринцу удалось поразить Полумну заклинанием, которым до этого он попал в Гарри. Вскрикнув, она ударилась о стенку вагона и сползла по ней вниз.

Гарри оказался не в самом лучшем положении. Здоровенный Гойл и явно умеющий неплохо использовать заклинания смуглый слизеринец, мрачно улыбаясь, начали теперь вдвоём атаковать Гарри заклятьями. И тут невесть откуда показался Невилл. Он бежал к Гарри, размахивая волшебной палочкой, а за ним спешила на помощь Джинни. Увидев, что ситуация складывается не в их пользу, слизеринцы перестали пускать заклинания, но отступать и не думали. Выставив вперёд волшебные палочки, они приготовились к обороне.

– Расколдуйте меня, сделайте что-нибудь! – взмолился до сих пор висящий вниз головой Забини.

Смуглый слизеринец коротко взмахнул палочкой, и несчастный Забини рухнул на пол. В то же мгновенье подоспевший Невилл закричал:

Инкарцеро!

Толстые канаты-змеи, появившиеся из воздуха, опутали Забини так, что он стал походить на извивающуюся в конвульсиях мумию. Подбежавшая сразу после Невилла Джинни взмахнула волшебной палочкой в сторону смуглого слизеринца. Прямо из воздуха появились большие крылатые твари, походившие на летучих мышей, и с громадной скоростью ринулись на него, но он взмахнул своей палочкой – и твари так же внезапно исчезли, как и появились. Джинни остолбенела от удивления – в первый раз Летучемышиный сглаз подвёл её. Гарри, тем временем, направил волшебную палочку на Гойла и тихо проговорил:

Обезъяз.

Гойл явно не ожидал такого заклинания, да, скорее всего, и не знал его. Он никак не защитился и теперь не мог говорить, так как его язык прилип к нёбу. А именно это и было нужно Гарри Поттеру. Гойл не слишком хорошо владел невербальными заклинаниями, поэтому стал практически беззащитен, чем не преминул воспользоваться Гарри, тут же крикнув:

Экспеллиармус!

Красный луч выбил волшебную палочку из рук Гойла, и она упала к ногам выбежавших из своих купе волшебников. Две небольшие толпы собрались с обеих сторон от места схватки. Сюда уже прибежали ученики из других вагонов. Все они взволнованно переговаривались между собой, наблюдая, чем же закончиться эта драка.

Обезоруженный Гойл явно струсил. Он попятился назад, подняв руки вверх. Но Гарри не собирался его щадить: из сломанного заклятьем Гойла носа во всю текла кровь, уже запачкав Гарри футболку, а за это стоило отомстить. Вспомнив заклинание, которое они изучали у профессора Флитвика ещё на первом курсе, он закричал:

Вингардиум Левиоса!

Одежда и обувь потянули своего хозяина вверх, и через мгновенье ступни Гойла оторвались от пола. Толстый дружок Малфоя, оказавшись зависшим в воздухе, пусть и не вниз головой, начал махать во все стороны руками и ногами и мычать. Гарри рассёк палочкой воздух слева направо, и Гойл полетел на стоявшего слева от него смуглого слизеринца. Однако тот успел резко отступить назад, и толстый Гойл пролетел прямо перед ним, причём слизеринец умудрился запустить в Джинни проклятьем, которым уже попадал в Гарри и Полумну, из-за спины своего пролетавшего друга. Джинни защитилась, крикнув:

Протего!

Проклятье отразилось от её палочки и ударилось в дверцу ближайшего купе, в котором никто не сидел. Гойл же, между тем, не слабо вмазался головой об оконную раму и, протяжно промычав, сполз на пол вагона. Смуглый слизеринец теперь остался один против Гарри, Джинни и Невилла, но сдаваться он не собирался. Держа палочку на уровне подбородка и не сходя с места, он перебегал своими чёрными глазами с одного противника на другого и молчал.

Гарри, первым делом, запустил в него заклятьем «Обезъяз», хотя это и не имело особого смысла: смуглый колдун и так всё время держал рот закрытым. Не блокировав заклинание, слизеринец лишь мрачно улыбнулся и приготовился защищаться от более серьёзной магии. Гарри, Джинни и Невилл одновременно стали атаковать его заклятьями, причём Джинни повторила попытку Летучемышиного сглаза, которая прошла не лучше первой. Смуглый слизеринец технично блокировал все летящие в него заклинания, а сам и не думал пускать что-либо в ответ, как не думал и отступать. И тут у него за спиной раздался нервный голос Гермионы:

– Что тут, чёрт побери, происходит!? Пропустите меня… Да пропустите меня, я староста!

Из толпы взволнованных учеников, забивших проход, еле выбралась растрёпанная и немного испуганная Гермиона с волшебной палочкой в руке. Следом за ней пробирался Рон, после него – Пэнси Паркинсон и другие старосты. Смуглый слизеринец, не зная, что можно ожидать от Гермионы, прислонился спиной к окну, чуть было не наступив ногой на валяющегося под ним Гойла. У Гарри возникло страстное желание продолжить забрасывать слизеринца заклятьями до победного конца, но он усилием воли сдержал себя и прекратил атаковать противника. То же сделали и Невилл с Джинни. Гермиона, тем временем, остановилась перед смуглым колдуном, быстрым взглядом охватила лежавших на полу и, схватившись за голову руками, отчаянно воскликнула:

– Ой, мамочки! Что же вы наделали! Вы что, с ума все посходили?! Да разве так можно???

– Ничего себе разборки! – удивлённо и восхищённо одновременно воскликнул подоспевший Рон, заметив, что валяющихся слизеринцев было четверо, а со стороны Гарри на полу оказалась только Полумна.

– Рон, ты что, рехнулся, что ли?! – моментально заметив восхищение в голосе своего друга, гневно закричала Гермиона. – Да ты хоть представляешь, что им за это могут сделать?

Воспользовавшись заминкой, смуглый слизеринец провёл волшебной палочкой себе по губам, видимо сняв, на всякий случай, с себя заклинание молчания. После этого он взмахнул палочкой на запутанного Невиллом Забини, освободив его от канатов. Не теряя времени, слизеринец пустил красноватым лучом в Крэбба, и тот сразу же пришёл в себя.

Забини подскочил, яростно озираясь по сторонам и делая такие движения, как будто хотел с себя что-то сбросить. Увидев, что драка закончилась и канатов больше нет, он прекратил дёргаться, посмотрел на Гарри и сдавленным от злости голосом сказал:

– Ну всё, Поттер, тебе конец!

– Сначала конец настанет тебе! – яростно воскликнула Джинни и занесла волшебную палочку для атаки. Гермиона, увидев это, почти в истерике закричала:

– Джинни, нет!!!

Джинни не произнесла никакого заклинания, но палочку опускать и не собиралась. Забини, однако, даже не приготовился защищаться. Вообще, слизеринцам всегда было свойственно трусить, когда возникает реальная опасность. В глазах же Забини не было ни следа страха – только злоба и презрение. Мельком взглянув на Джинни, он вновь обратился к Гарри:

– Ты посмел напасть на нас, используя боевые заклинания. Я, как староста, имею право наказывать учеников за нарушения дисциплины, и ты будешь у меня весь год наказан! Зря ты вообще в Хогвартс вернулся, Поттер!

– Вы сами напросились, – скорее для перепуганной Гермионы, чем для самоуверенного Забини, оправдался Гарри.

– Если над тобой неудачно пошутили, это ещё не повод размахивать волшебной палочкой, – спокойно, как будто это была святая истина, сказал Забини.

– Пошутили? – от такой наглости, а может и от ударившего в живот заклятья, Гарри стало трудно говорить. – Пошутили???

– Все, хватит, довольно! – в отчаянии взмолилась Гермиона. – Джинни, опусти палочку! Прошу тебя!

Но Джинни пропустила слова Гермионы мимо ушей. Смуглый слизеринец, тем временем, поводил волшебной палочкой над головой Гойла, и тот пришёл в себя. Теперь на полу оставались только лежавший без сознания высокий слизеринец и Полумна, которая уже два раза тщетно пыталась встать, и про которую временно забыли.

Гарри не знал, кто будет старостой у Слизерина. Малфой, бывший им в прошлом году, теперь скрывался вместе с Пожирателями смерти, а значит, новый директор должен был назначить и нового старосту. Гарри, к своему удивлению, только сейчас, после драки, обнаружил значок старосты на груди у Забини, хотя он, безусловно, был там и до неё. «Наверное, Слизнорт постарался», – с огорчением подумал Гарри, вспомнив, как их учитель зельеварения приглашал Забини на свои праздники по случаю и без случая.

– Я уверена: никому из нас не нужны лишние проблемы, – продолжила разговор Гермиона. – Давайте спокойно разойдемся, кто куда, идёт?

– Эй! Так не пойдёт! – встрял в разговор Эрни Макмиллиан, староста Пуффендуя. – Все, кто принимал участие в драке, должны отвечать!

– Да пошёл ты! – презрительно отозвался Забини. – На меня напал Поттер, и я ещё буду за это отвечать!? Вот Поттер за всё и ответит, а ты засунь свою мудрую справедливость себе в задницу!

Макмиллиан ничего не ответил, но вытащил свою волшебную палочку и угрожающе направил её в сторону Забини. Тот лишь презрительно хмыкнул, так и не приготовившись защищаться.

– Если ты собрался наказать Гарри, то мне придётся наказать вас! – пригрозила Гермиона, обращаясь, однако, к Забини, а не к Макмиллиану.

– У старост нет власти наказывать друг друга, – ухмыльнулся Забини.

– А я говорю про твоих друзей, не про тебя, – ответствовала Гермиона.

Староста Слизерина задумался на несколько секунд, а потом, гадко улыбнувшись, сказал:

– Что ж, согласимся в общих чертах с мудрым изречением Эрни, что ли? В принципе, я не так уж и против. Махнёмся!

Гойл и Крэбб, пришедшие в нормальное состояние, молча и угрюмо слушали своего нового предводителя, но, видимо, из-за недостатка сообразительности, так и не поняли, что он только что разрешил Гермионе прищучить их за участие в стычке. Смуглый слизеринец же вопросительно взглянул на Забини, однако ничего не сказал.

Теперь настала очередь Гермионы задуматься над ситуацией. Поразмыслив секунд пять, она, без лишних нервов и, не обращая внимания на Макмиллиана с Джинни, чьи палочки по-прежнему угрожали Забини, уверенно сказала:

– Нет, так не пойдёт. Боюсь, вам всем в любом случае придётся отвечать за драку, так что расходимся кто куда и точка.

– А что, если я не соглашусь? – поинтересовался Забини. – Ты, вместе со своим дружочком Уизли, можешь валить, куда захочешь, а наказывать Поттера или нет, – моё право!

– В таком случае, я превращу тебя в трусливого кролика, каким в душе ты и являешься! – угрожающе проговорила Гермиона.

– Попробуй! – с вызовом ответил Забини.

На удивление Гарри, Гермиона направила свою волшебную палочку на старосту Слизерина, хотя ещё недавно умоляла Джинни не делать этого. Забини, на этот раз, соизволил ответить Гермионе тем же. Эрни Макмиллиан уже успел пожалеть, что вообще ввязался в разговор: Пэнси Паркинсон почти засунула свою палочку ему в ухо. Рон направил свою волшебную палочку на Пэнси, Гойл и смуглый слизеринец – на Гермиону, Крэбб – на Гарри, Невилл – на Крэбба, а Гарри приготовился атаковать Забини. Сложилась достаточно опасная ситуация: драка могла разгореться в любой момент, причём на этот раз она обещала быть более серьёзной. В целом вагоне наступила почти гробовая тишина, если не брать во внимание равномерный звук идущего поезда. Забившие проход зеваки замерли, чтобы услышать, кто первым начнёт атаку.

Некоторое время Забини презрительно и самоуверенно смотрел на Гермиону. Но в какой-то момент Гарри показалось, что староста Слизерина что-то вспомнил, и от этого воспоминания его самоуверенность улетучилась без следа. Возможно, он вспомнил, что Гермиона – сильнейшая волшебница на их курсе, а теперь и во всей школе, и что она с лёгкостью сможет превратить его в кролика; возможно, воспоминание было вовсе не про Гермиону. Так или иначе, но Забини опустил волшебную палочку и, недовольно вздохнув, сказал:

– Ладно, так и быть. Разойдёмся, как будто ничего и не произошло. Будем считать, что на этот раз вам повезло. Только не думайте, что вам будет вести всегда.

Следом за Забини опустили палочки и все остальные. Гермиона улыбнулась и не спускала глаз со своего недавнего противника. Забини молча направился в противоположную от вагона старост сторону. Следом за ним последовали и остальные слизеринцы, включая Пэнси Паркинсон. Гарри, Джинни и Невиллу пришлось расступиться, чтобы пропустить их. Столпившиеся ученики тоже сразу дали им дорогу. Смуглый колдун остановился над лежавшим без сознания слизеринцем, нагнулся и поводил над его головой палочкой. Слизеринец тут же пришёл в себя. Схватившись за голову, он жалобно застонал (по-видимому, его друг ещё не успел наложить обезболивающее заклинание). И тут смуглый слизеринец впервые за всё это время открыл рот:

– Пошли!

Он бесцеремонно схватил своего стонущего приятеля за руку, рывком поставил его на ноги и потащил вслед за Забини. Высокий слизеринец практически не сопротивлялся. Другой рукой он продолжал держаться за голову, как и продолжал стонать. Забини, тем временем, остановился, обернулся и, страшно напомнив Гарри Люциуса Малфоя, злобно и с нажимом на каждое слово прошипел:

Наслаждайтесь жизнью, пока можете!

После чего продолжил шествие и вскоре скрылся вместе со своими дружками в другом вагоне. Гермиона облегчённо вздохнула и громко обратилась к зевакам, всё ещё продолжавшим толпиться в проходе:

– Что встали? Давайте расходитесь, хватит на нас пялиться!

Старосты Пуффендуя и Когтеврана среагировали на это гораздо быстрее зевак, решив, видимо, что делать им здесь больше нечего. Они направились обратно в вагон старост, разгоняя по пути всех любопытствующих. Макмиллиан понял, что не стоит настаивать на наказании для Гарри Поттера, поэтому молча ушёл вместе с остальными старостами. Гермиона взмахнула волшебной палочкой, и «поле брани» мгновенно пришло в порядок: кровь и следы заклинаний пропали без следа.

– Так, давайте расположимся в ближайшем свободном купе… в этом, к примеру, – скомандовала Гермиона, указав на купе, почти напротив которого они стояли.

Невилл и Джинни взяли Полумну под руки и осторожно повели к купе. Гарри хотел, было, им помочь, но его живот внезапно так сильно заболел, что он сам еле удержался на ногах. Возможно, проклятье начинало действовать не сразу, а может он просто не замечал такой жуткой жгучей боли только потому, что его мысли были направлены совсем на другое. Так или иначе, но Гарри даже забыл про свои вещи, в том числе и про верную сову Буклю, которая сидела в клетке, оставленной им рядом с чемоданом. Собрав всю свою волю в кулак, чтобы не закричать, он вошёл в купе. Рон, увидев, судя по всему, что Гарри не очень хорошо себя чувствует, занёс его чемодан и клетку с Буклей. Гарри хотел сесть, но тут у него закружилась голова. Всё поплыло перед глазами. Невилл и Джинни уже успели посадить ослабевшую Полумну. Гермиона о чём-то взволнованно расспрашивала Джинни. Однако Гарри не слышал слов. Лишь какие-то бессвязные звуки доносились до него как будто с того света. Простояв в таком состоянии несколько секунд, Гарри смутно почувствовал, что падает. Но тут чьи-то руки схватили его за живот, и прямо над ухом послышался испуганный голос Рона:

– Гарри, ты чего?

Такая дикая нечеловеческая боль пронзила Гарри в местах прикосновения ладоней Рона, что он моментально пришёл в себя и, не в силах больше сдерживаться, завопил:

– А-а-а!!! Только не за живот!

– Хорошо, – ещё испуганнее сказал Рон и сразу же отпустил его.

Гарри опустился на сиденье. Страшная жгучая боль в животе не проходила. Она делала незаметной тупую боль сломанного носа и не давала Гарри нормально соображать. Гермиона подскочила к нему и, быстро осмотрев его нос, направила на него волшебную палочку. Но на этот раз Гарри толком ничего не почувствовал. Ровно год назад, когда Малфой сломал ему нос, Тонкс поправила это заклинанием «Эпискеи». Тогда носу Гарри стало сначала очень жарко, потом – очень холодно. Сейчас же Гарри не почувствовал – скорее смутно осознал, что с носом всё в порядке. А с ним самим всё было в полном беспорядке: живот болел так, словно на него постоянно дышал огнём небольшой, но злобный дракончик.

– Гарри, Гарри! Ты меня слышишь? Что с тобой? – невнятно доносился до Гарри испуганный голос Гермионы.

– Полумне тоже очень плохо! – раздался взволнованный голос Джинни. – Она ничего не говорит, а я никак не могу определить, что с ней.

– Надо кого-нибудь позвать на помощь, – предложил Невилл.

– Не надо, я и сама справлюсь! – закричала Гермиона. – Знать бы только, что с ними произошло…

– Подрались они с этими вонючими слизеринцами, вот что произошло! – со злостью воскликнула Джинни.

– Это и ослу понятно! – огрызнулась Гермиона. – Я о другом: чем эти подонки в них попали?

– А я откуда знаю?! – нервно воскликнула Джинни. – Мы с Невиллом подоспели только к концу драки, а тогда в них ничем не попадали!

Голоса друзей доносились до Гарри всё слабее, а перед глазами опять всё поплыло. Он хотел сказать Гермионе, что ему попали каким-то проклятьем в живот, но язык его не слушался. Голос Рона, начавшего что-то говорить, был для него уже еле различим:

– Он попросил меня не трогать его живот, ну я и отпустил его…

После этого для Гарри настала мёртвая тишина. Смутные очертания друзей и предметов полностью расплылись, и их покрыла непроницаемая тьма. Ему в голову уже успела прийти страшная мысль: «Всё, это конец», но тут он почувствовал, как кто-то тянет его куда-то вверх. Через несколько секунд, а может и минут или даже часов – Гарри потерял счёт времени – боль в животе мгновенно прошла. Перемена была настолько резкой и сильной, что Гарри показалось, как будто он заново родился. Сделав небольшое усилие, он продрал глаза, и перед ним сфокусировалось улыбающееся лицо Гермионы.

– Ну что Гарри? Как ты себя чувствуешь? – участливо спросила она, но, вспомнив о Полумне, метнулась к ней.

– Надеюсь, на неё наложили такое же проклятье, как и на Гарри, – негромко сказала Джинни, стоя посреди купе и закусив губу.

Гермиона молча начала водить волшебной палочкой над лежавшей без сознания Полумной на манер металлоискателя: слева направо, справа налево и так сантиметр за сантиметром. Закончив, она взмахнула палочкой на пол, как будто хотела что-то стряхнуть с неё, и тут Полумна пришла в себя. Выпучив свои большие бледные глаза, она с удивлением уставилась на Гермиону. Прошло секунд десять, прежде чем она поняла, что произошло.

– Спасибо, – широко улыбнувшись, поблагодарила она Гермиону. – А я уже подумала, что умерла.

– Да нет, нет, что ты, – смутилась Гермиона. – Просто, ты была без сознания. Я всего лишь привела тебя в себя.

– Как ты? Ничего не болит? – спросил у Полумны Невилл, немного испуганно глядя на неё.

– Нет, всё в полном порядке, – жизнерадостно ответила она. – По-моему, я так хорошо, как сейчас, себя никогда не чувствовала!

У Гарри тоже было такое ощущение. «Наверное, это из-за резкой перемены», – подумал он. Встретившись глазами с Гермионой, Гарри серьёзно сказал:

– Большое спасибо, что вытащила меня с того света. Я перед тобой в долгу.

Гермиона густо покраснела и промычала что-то несвязное, вроде: «Не стоит благодарности». Джинни, Полумна и Невилл заулыбались, однако Рон почему-то нахмурился. Никто, кроме Гарри, не заметил этого. Джинни и Невилл начали наперебой расспрашивать Гермиону, где она научилась так хорошо снимать проклятья. Гарри же, тем временем, задумался над поведением своего лучшего друга. Рону очень давно нравилась Гермиона – это было Гарри хорошо известно. Рон постоянно ревновал её по малейшему поводу, постоянно спорил с ней, зачастую даже без повода. И вместе с тем, постоянно пялился на всех красивых девчонок, какие попадались ему на пути. Такое поведение, по мнению Гарри, было, по меньшей мере, неразумным. «Пора ему уже определиться, с кем он», – думал Гарри, внимательно смотря на Рона, который, стоя у двери, недовольно глядел в окно. И тут в голове у Гарри возник вопрос, ответ на которой не мешало бы получить.

– А ты знаешь, чем это в меня попали? – спросил он Гермиону, присевшую рядом с ним и только что закончившую рассказывать про какую-то книгу по снятию проклятий, порчи и сглаза, которую она недавно прочитала. Гермиона почему-то сразу помрачнела и, помолчав несколько секунд, негромко ответила:

– Да, знаю. Когда ты потерял сознание, Рон сказал нам, что у тебя, наверное, что-то с животом. Ну, я и посмотрела… А там… Твой живот, он был весь в громадных волдырях, часть которых уже полопалась…

– Потому что этот придурок схватил тебя за живот, – встряла Джинни, указав пальцем на Рона.

– Ну я же не знал, что у него там, – оправдался Рон, раздражённо взглянув на Джинни. – Извини, Гарри, я не хотел.

– Ничего, – отмахнулся Гарри.

– Так вот, – продолжила Гермиона, – И тогда я догадалась, что в тебя попали проклятьем, которое называется «Фиронэнтро». Это Тёмная магия. От этого заклинания легко защититься, его легко снять. Оно вызывает очень сильные ожоги, не повреждая при этом одежду. Но если вовремя не принять меры, то наступает смерть…

– Кто в вас этим попал? – с трудом сдерживая гнев, спросила Джинни.

– Тот слизеринец, который остался последним, – ответил Гарри. – Смуглый такой. Я не помню что-то, как его зовут.

– Я убью этого урода!!! – яростно воскликнула Джинни.

Все промолчали. Пару минут никто не раскрывал рта, каждый задумался о происшедших событиях. Молчание первым нарушил Рон. Сев с другой стороны от Гермионы, ближе к окну, он сказал:

– А я, кажется, знаю его. Мой отец рассказывал, что с нами на одном курсе учиться внук Далматина… то есть Палтатина. Ну, этого, старшего помощника, как его там: Самуил… нет, Сэруэль… Чёрт, никак не вспомнить…

– Сэмуэль, – подсказала Гермиона.

– Да, точно! Ну так вот, это, походу, он и есть.

– Ты уверен? – настороженно спросил Невилл.

– Почти. Я даже помню, как его зовут… Сейчас… А, Джонни Бинош, кажется.

– Но он же внук Палтатина… – начал Гарри.

– Палтатин – его дед по матери, – пояснил Рон, – поэтому и фамилия другая.

– А вы знаете, что Палтатин – чревовещательская свинья? – будничным тоном вставила Полумна.

Кто??? – в один голос воскликнули Гарри, Джинни, Гермиона, Рон и Невилл.

– Чревовещательская свинья, – спокойно повторила Полумна. – Палтатин, на самом деле, родился не человеком, а свиньёй, умеющей разговаривать, не раскрывая рта. Когда ему исполнилось шесть лет, он научился превращаться в волшебника. В одиннадцать поступил в Хогвартс, а потом умудрился устроиться на работу в Министерство, причём мракоборцем. Однако там догадывались о его происхождении, поэтому никогда не повышали. А Скримджер ведь вампир, так что ему на это плевать. Он, к тому же, любит кровь свиней. Потому они и ладят между собой… Об этом мой папа статью написал, – добавила она, немного помолчав. – Хочет напечатать в следующем номере «Придиры».

Гарри много раз приходилось слушать всякие глупости, которые Полумна слепо повторяла за своим отцом. Но такого тупого бреда он ещё не слышал никогда. Рон зажал обеими руками рот, чтобы не заржать во всю глотку. Невилл фыркнул, но сделал вид, что громко чихнул. И Гарри, и Гермиона еле сдерживались, чтобы не засмеяться. Даже Джинни, ещё недавно выглядевшая как грозная туча, не смогла сдержать улыбку. «Это ж надо было такое придумать, – думал Гарри. – А ведь найдутся, наверняка, идиоты, которые в это поверят».

– Гарри, а ты помнишь, что внучок Далматина… тьфу ты, Палтатина, а ещё этот, который дольше всех валялся на полу, сдавали вместе с нами экзамен по трансгрессии? – немного успокоившись, спросил Рон.

– Да, сдавали, – ответил Гарри, а сам задумался: «Хм, а я и не вспомнил этого. Ведь они действительно сдавали. Можно было и имена запомнить, когда их бородатый колдун объявлял. Да, что-то с памятью моей стало…».

– Пошли вон! – громко и неожиданно воскликнула Гермиона, заметив осторожно заглядывающих в купе девчонок с младших курсов. Те, трусливо завизжав, бросились наутёк. Когда Гермиона высунулась из купе, чтобы вставить любопытным созданиям по полной, их уже и след простыл.

– Слушай, Гарри, расскажи-ка, с чего вы подрались? – спросил Рон. Остальные (кроме Полумны) тоже хотели это узнать, поэтому, полные внимания, уставились на Гарри. Он не стал заставлять друзей ждать и довольно подробно рассказал, как всё было. Полумна при этом молчала, хотя и сама могла рассказать не меньше. Когда Гарри закончил, она обратилась к нему:

– Спасибо тебе. За меня никто ещё так отчаянно не заступался!

– Да не за что, – смутился Гарри.

После его рассказа каждый задумался о своём. Всю оставшуюся дорогу до Хогвартса наши друзья молчали, лишь изредка перекидываясь отдельными фразами. Жаба Невилла, Тревор, делась куда-то ещё во время драки, когда Долгопупс оставил её на своём чемодане. Но Невилл, на этот раз, был к ней на удивление равнодушен и даже не пытался найти её. Однако, когда приехала тележка со сладостями, Тревор сам запрыгнул в купе, отыскав его непонятно как. Видимо, ему нравилось убегать от Невилла, только когда тот догонял его.

Гарри прекрасно понимал, что вся школа уже знает о драке, и скоро о ней узнают учителя вместе с Министерством. Что ему за неё сделают, он мог только гадать. «Если исключат из Хогвартса – не беда, – рассуждал он. – Вернусь к своему прежнему плану и только. Главное, чтобы в Азкабан не посадили». Но ещё больше, чем наказание, которое он получит за драку, его интересовало то, откуда взялась такая смелость у слизеринцев, в особенности – у Забини. Ведь они всегда отличались подлостью и трусостью. А теперь, когда с ними нет Малфоя, их главного заводилы, трусость должна была только возрасти. Всё же вышло как раз наоборот. С Джонни Биношом и Джулианом Паркенсом Гарри вообще никогда не сталкивался. Это были самые тихие и незаметные слизеринцы: никогда ни во что не ввязывались, мало отвечали на уроках. В общем, вели скромный образ жизни, даже слишком скромный для слизеринцев. А теперь они нагло и бесстрашно начали издеваться над Гарри и Полумной, что и послужило причиной драки. «Это всё не спроста, – думал Гарри. – Они явно были чем-то обрадованы. Это же и придало им уверенности. Вполне возможно, что причина – успехи Волан-де-Морта. Только министерские идиоты могут сомневаться в том, что слизеринцы за него».

Незадолго до прибытия «Хогвартс-экспресса» Джинни ушла в купе к шестикурсникам, в котором она оставила свои вещи. Рон с Гермионой отправились в вагон старост сразу после неё. Гарри, Невилл и Полумна, взяв свои вещи и животных, вышли в коридор и направились к двери вагона. Спустившись на перрон, Гарри услышал хорошо знакомый ему голос Хагрида, школьного лесничего и учителя по уходу за магическими существами:

– Первокурсники, ко мне!

Рядом с Хагридом стоял высокий плечистый мракоборец мрачного вида, почти достававший лесничему до плеча. В руке у него была волшебная палочка, как будто он прям сейчас собирался с кем-то драться. Не обращая внимания на мракоборца, Гарри подошёл к Хагриду и поздоровался:

– Привет, Хагрид. Как жизнь?

– О, Гарри! Привет, – обрадовался Хагрид, но, скосившись на мракоборца, который переводил угрюмый взгляд с Гарри на лесничего, тут же помрачнел.

– Давай-ка ты топай вместе со своими в Хогвартс. Потом поговорим, – грустно пробасил Хагрид и продолжил созывать первокурсников.

Гарри не стал ждать второго приглашения и направился через здание вокзала к каретам, которые уже поджидали учеников. В кареты, как и обычно, были запряжены фестралы. Подойдя поближе, Гарри заметил ещё двух мракоборцев, стоявших по обе стороны от дороги. В левой руке у них было по метле, в правой – по волшебной палочке. «Да, мракоборцев здесь явно стало больше», – подумал Гарри, вспомнив, что ещё два года назад их вообще не было в Хогвартсе.

Долго не задерживаясь, Гарри влез в ближайшую свободную карету вместе с Невиллом, Полумной и Джинни. Рона с Гермионой видно не было. «Наверное, задержались где-нибудь или сели в другую карету», – решил для себя Гарри. Скрипя колёсами, кареты поехали. Прильнув к окну, Гарри увидел летящего на метле мракоборца. Тот озирался по сторонам, держа в руке волшебную палочку. «Конвоируют нас, – подумал Гарри. – Как будто пара мракоборцев сможет что-нибудь сделать против Волан-де-Морта».

На этот раз кареты остановились раньше: не перед дубовыми входными дверями замка, а перед воротами, по обе стороны которых стояли высокие каменные столбы с фигурами крылатых вепрей наверху. Выйдя из экипажа, Гарри увидел, что в воротах сделана небольшая калитка. С другой стороны ворот стояли четыре мракоборца. Один из них, мужчина средних лет в тёмном плаще, подошёл к калитке и слегка ударил по ней волшебной палочкой. Калитка тут же распахнулась настежь. Гарри вместе с другими учениками пошёл, было, к калитке, но открывший её мракоборец загородил собой проход и громко, армейским выговором объявил:

– Стоять! Сейчас будет проведена проверка на принадлежность к Пожирателям смерти и на наличие чёрной магии. Если среди вас есть такие, которые знают, что не пройдут её, убедительная просьба поднять руку вверх. Добровольное признание смягчает наказание.

Чокнутых дураков, разумеется, не нашлось. Все тихо стояли, ожидая, что будет дальше.

– А, вот ты где, – послышался сзади Гарри приглушённый голос Рона.

– Я то здесь. А вот ты где был? – шёпотом спросил Гарри, повернувшись к Рону.

– Да мы с Гермионой разнимали двух придурков из Пуффендуя. Они чуть не подрались прямо на выходе из поезда, представляешь? Чего-то сегодня день какой-то драчливый. А ещё эта проверка на принадлежность к Пожирателям. Приборы у них барахлят, а они всё равно проверять суются. Нашли где Пожирателей смерти искать, идиоты!

Открывший калитку мракоборец, возглавлявший, видимо, мракоборцев Хогвартса, тем временем внимательно осматривал столпившихся перед воротами учеников. Не найдя ни одной поднятой руки, он таким же громким голосом объявил:

– Отлично! В таком случае, постройтесь в очередь и заходите по одному. В калитке не толпиться. Так, первый пошёл!

Небольшая пухленькая четверокурсница, стоявшая ближе всех к калитке, робко пошла на проверку. Мракоборец в светло-коричневом плаще уже подготовил прибор. Ещё два мракоборца, волшебник и волшебница, стояли рядом с проверяющим. Конвоировавшие учеников мракоборцы встали, как часовые, с внешней стороны ворот. Все мракоборцы, кроме проводящего проверку прибором, держали в правой руке по волшебной палочке.

Четверокурсница нормально прошла проверку. За ней последовали и другие ученики. Очередь постепенно приближалась к Гарри. Начал проходить проверку какой-то худенький третьекурсник. Но тут плоский красный луч, дойдя ему до живота, остановился, и прибор пронзительно запищал. Третьекурсник ужасно испугался и кинулся бежать. Волшебница попыталась схватить его, но он ловко увернулся и стремглав бросился наутек к Хогвартсу.

– Стоять! – закричал главный мракоборец, но перепуганный третьекурсник только ускорил бег. Вспышка света – и третьекурсник как подкошенный шлёпнулся на землю. Волшебница подбежала к нему и бесцеремонно потащила его к проверяющему.

– Всем оставаться на своих местах! Сохраняйте спокойствие – всё под контролем! – громко отчеканил главный мракоборец, заметив волнение и испуганные возгласы среди учеников. Повернувшись к волшебнице, тащившей несчастного оглушённого ученика, он приказал. – Обыскать его!

Волшебница кивнула и направила свою палочку на третьекурсника. Из-под его школьной мантии вылетели: волшебная палочка, горсть монет, карточки от шоколадных лягушек и ещё несколько небольших предметов. Всё это по воздуху отправилось на сканирование. Когда красный луч коснулся небольшой фигурки человечка, вылетевшей из кармана задержанного ученика, прибор опять пронзительно запищал.

– Ага, понятно, – практически безразличным голосом сказал проверяющий колдун. – Теперь давайте его самого.

Но при повторном сканировании третьекурсника прибор уже не пищал.

– Значит, не Пожиратель смерти, – также безразлично констатировал проверяющий.

– Где ты это взял? – строго спросила волшебница у задержанного, показывая ему фигурку человечка и продолжая крепко держать его. Однако бедный третьекурсник, всхлипывая и дрожа всем телом, хранил полное молчание.

– Так, в Министерство его, на допрос, – приказал волшебнице главный мракоборец. – Как только отведёшь его, немедленно возвращайся.

Волшебница опять кивнула, материализовала из воздуха сумочку, запустила в неё скромное имущество задержанного и, взяв сумочку под мышку, а задержанного – за шкирку, направилась к калитке. Выйдя за неё, она, вместе с третьекурсником, сразу же трансгрессировала.

– Продолжаем проверку, – объявил главный мракоборец. – Следующий!

Гарри не удивляло то, что мракоборцы подозревают даже третьекурсников в связях с Пожирателями смерти. С помощью оборотного зелья сам Волан-де-Морт вполне мог бы превратиться в безобидного на вид первокурсника и таким образом проникнуть в Хогвартс. «Интересно, что такого в том небольшом человечке? – думал Гарри. – И откуда третьекурсник, если он не преображённый Пожиратель смерти, достал предмет с чёрной магией?».

Тем временем, проверка продолжалась. Гарри и его друзья удачно прошли её. На Роне луч в этот раз не останавливался, и прибор не пищал. Но, чтобы войти в Хогвартс, одной проверки оказалось недостаточно. У дубовых дверей замка учеников поджидал мистер Филч, школьный смотритель. В руках он держал прибор, выглядевший как простой металлический штырь. Рядом с Филчем стоял мракоборец, такой же мрачный, как и его коллеги.

Гарри, первым делом, бросилась в глаза целая куча Забастовочных завтраков всех видов, лежавшая у ног Филча. Рядом с ней расположилась стопка Кусачих тарелок, злобно порыкивающих на каждого, проходящего мимо. Здесь же валялись флакончики с надписью: «Средство от насморка», в которых, на самом деле, находилось приворотное зелье. У Гарри с собой было несколько Забастовочных завтраков – так, на всякий случай. С ними пришлось расстаться. Как только Филч поднёс прибор к Гарри, конец штыря сделался красным, как будто накалился на невидимом огне.

– Ага, попался, Поттер! – торжествующе воскликнул школьный смотритель. – А ну давай, вытряхивай свои кармашки!

Гарри особо не жалел о Забастовочных завтраках. Всё равно он не стал бы их применять. «Сейчас не время отлынивать от уроков, – думал он. – А Фред с Джорджем обязательно найдут средство, как дурить хитроумный прибор Филча. Это лишь вопрос времени».

Наконец, Гарри прошёл все проверки и вошёл в замок. Но ещё оставалось приличное количество не проверенных учеников, поэтому пир по случаю начала учебного года не начался. Гарри сел на скамью за Гриффиндорский стол и начал глазеть по сторонам. Большой зал выглядел так же, как и всегда: над столами парили свечи, потолок ничем не отличался от ночного неба. Однако учительский стол теперь смотрелся иначе. В его центре в золочёном кресле с высокой спинкой сидела профессор Минерва Макгонагалл. Гарри догадывался, что именно она будет директором после смерти Дамблдора, но точно узнал это только сейчас. Слева от неё сидел незнакомый Гарри низенький пожилой волшебник в фиолетовой мантии. Он что-то оживлённо рассказывал Макгонагалл, которая слушала его с нескрываемой скукой. Рядом с ним сидел ещё один незнакомый Гарри колдун в синей мантии. Он молча обводил уверенным взглядом своих голубых глаз зал. На вид ему можно было дать лет тридцать. Его светло-русые волосы были подстрижены не коротко, но и не очень длинно. Росту он был среднего, не брился где-то с неделю и из-за щетины выглядел несколько неопрятно.

– Как думаешь, кто у нас в этом году будет вести защиту? – спросил Гарри у сидевшего рядом с ним Рона.

– Понятия не имею, – отозвался Рон. – Скорей бы эта дурацкая проверка закончилась. Умираю с голоду!

Но когда проверка закончилась, поесть Рон всё ещё не мог. Перед началом пира должно было пройти распределение первокурсников по факультетам. Гарри увидел пробирающегося к своему месту за учительским столом Хагрида. Вид у школьного лесничего был непривычно мрачный. «Наверное, он до сих пор не смирился со смертью Дамблдора», – решил для себя Гарри.

Через несколько секунд после Хагрида в зал вошла профессор Стебль, преподаватель травологии. Она несла табурет с древней волшебной шляпой. Следом за ней шли первокурсники. Их было всего восемь, не то, что в прошлые годы. Но Гарри небольшое количество первокурсников не удивляло: если бы в «Ежедневном пророке» постоянно не писали статьи о новой мощнейшей системе защиты Хогвартса, новичков в этом году могло и вовсе не быть. Проблемы были бы и со старыми учениками.

Гарри внимательно осмотрел факультетские столы и пришёл к выводу, что «Пророк» превосходно сыграл своё дело: старшекурсники были почти все, не было примерно половины учеников вторых – четвёртых курсов, но это не относилось к слизеринцам, у которых, наверное, не было лишь одного человека – Драко Малфоя. Все же остальные слизеринцы явились в Хогвартс, причём чувствовали себя явно куда увереннее, чем ученики прочих факультетов. Это обстоятельство насторожило Гарри. «Они не боятся нападения, – думал он. – Вполне возможно, они даже знают, когда оно произойдёт. И почему в Министерстве работают одни слепые дураки?».

Но ещё больше Гарри насторожился после церемонии распределения. Дело в том, что шесть первокурсников были направлены не куда-нибудь, а именно на Слизерин. По одному новому ученику получили Гриффиндор и Когтевран, а Пуффендуй вообще остался без единого первокурсника.

Когда каждый из новичков сел за стол своего факультета, профессор Макгонагалл встала и громко обратилась к ученикам:

– Приветствую всех, собравшихся здесь! Вашим родителям нелегко было сделать выбор: отпустить вас учиться или же оставить у себя под присмотром. Но я уверена, что они поступили правильно. Я и все наши учителя, при поддержке Министерства магии, постараемся не допустить повторения ужасных событий, которые произошли в конце прошлого учебного года. Сейчас в Хогвартсе безопаснее, чем где бы то ни было. Так что не тревожьтесь понапрасну. Отчаяние нам не поможет.

Профессор Макгонагалл умолкла, но продолжала стоять. Все ученики ждали от неё какой-нибудь фразы типа «Да начнётся пир!» или «Ешьте за обе щёки!». Однако Макгонагалл, молча постояв с полминуты, продолжила:

– Прежде чем начнётся пир, я хочу сделать несколько объявлений.

В зале сразу же стало шумно. Из-за тщательной проверки при входе пир и так уже прилично задерживался. К тому же Дамблдор всегда произносил речь после него. Но Макгонагалл не стала терпеть возмущённые возгласы учеников и громко приказала:

– ТИХО!

В зале почти мгновенно воцарилась тишина. Внимательно обведя глазами учеников, Макгонагалл вновь заговорила:

– В связи с тем, что я теперь директор школы, я не могу более преподавать трансфигурацию. Моё место займёт заслуженный работник Министерства, профессор Август Ноубл.

Низенький колдун в фиолетовой мантии встал и отвесил поклон в сторону учеников. Макгонагалл не торопилась продолжать речь: видимо Август заранее договорился с ней о том, что ему будет дана возможность сделать объявление. И этой возможностью он не преминул воспользоваться:

– Дорогие учащиеся! Министерство магии уже сделало очень многое для вашей безопасности. И оно сделает ещё – это не всё. Современная система защиты – мощнейшее средство для подавления агрессии со стороны ненадёжных элементов волшебного сообщества. Система мощных заклинаний, которую наши многоуважаемые работники установили здесь, в Хогвартсе, просто великолепна. Я лично премного благодарен нашему прекрасному министру, Руфусу Скримджеру, который сделал так много для процветания и благополучия как нашей прекрасной страны в целом, так и для Хогвартса в отдельности. Ведь это именно он первым осознал всю громадную опасность, нависшую над столь древней и уважаемой школой волшебства. Хочу заметить, что…

Казалось, что Ноубл не остановиться никогда. Он всё говорил и говорил без пауз, с постоянной, как математическая константа, интонацией. Где-то с минуту Макгонагалл стояла, ожидая, что новоиспечённый учитель, наконец, заткнётся. Не дождавшись этого, она села на своё кресло и с усталым видом принялась глядеть по сторонам. Ноубл, между тем, продолжал. Он минут десять расхваливал Скримджера на все лады, потом без малейшей заминки перешёл на Палтатина. После этого настала очередь Гавейна Робардса, затем – всего Отдела обеспечения магического правопорядка. Гарри был уверен, что давно заснул бы, если бы не хотел так сильно есть. Голос Августа Ноубла действовал как хорошее снотворное. Далеко не только Гарри – практически всех учеников клонило ко сну. Даже Гермиона выглядела несколько оглушённой.

Так продолжалось примерно с полчаса. Наконец, Ноубл замолчал, вспоминая, видимо, имя очередного работника Министерства, которого он хотел похвалить. Паузой не преминула воспользоваться Макгонагалл. Торопливо встав, она вежливо, с едва уловимой иронией в голосе, обратилась к Августу:

– Спасибо за столь длинную и содержательную речь, профессор Ноубл. Думаю, ученики уже узнали достаточно, и я могу, с вашего позволения, продолжить.

Август широко улыбнулся, слегка кивнул профессору Макгонагалл и сел на своё место. Директор школы, тяжко вздохнув, заговорила более бодрым голосом:

– А теперь я хочу представить вам вашего нового учителя защиты от Тёмных искусств, победителя Турнира Трёх Волшебников, русского профессора Александра Романовича Тихомирова!

Реакция зала была неоднородной: некоторые, не успев до конца проснуться и услышав, что профессор русский, недоумённо уставились на преподавательский стол; другие, услыхав, что новый учитель – победитель Турнира Трёх Волшебников, начали воодушевлённо аплодировать. Гарри же толком не знал, что ему делать. Такого резкого поворота событий он не ожидал.

После слов Макгонагалл светловолосый волшебник в синей мантии встал и, на удивление всех, громко, доброжелательным голосом без малейшего акцента произнёс:

– Я неплохо знаю английский и постараюсь научить вас всему, что знаю сам.

После этого он поклонился ученикам, потом – Макгонагалл и присел обратно на свой стул. Директор решила не терять времени, а поэтому сразу продолжила:

– Как вам известно, у Слизерина отсутствует декан. С этого дня им будет профессор Слизнорт.

Гораций Слизнорт лениво приподнялся на стуле и сразу же опустился на него. Слизеринский стол встретил назначение Слизнорта на должность декана вялыми аплодисментами. Среди слизеринцев учитель зельеварения явно не пользовался такой популярностью, как Снегг. Макгонагалл, тем временем, продолжала:

– Доношу до вашего сведения, что профессор Трелони ушла по доброй воле из Хогвартса, и прорицания будет вести только кентавр Флоренц. Но нагрузка у него не увеличится, потому что часы прорицаний на всех курсах сокращены вдвое. Таким образом, вам будет выделено время для дополнительных занятий по более важным предметам. И последнее: прошу вас быть бдительными и сообщать обо всём, что вызывает у вас хоть малейшее подозрение, дежурным мракоборцам… А теперь, да начнётся пир! Всем приятного аппетита!

Макгонагалл села, и в зале, откуда ни возьмись, появилась еда. Как всегда, от разнообразных блюд ломились все пять столов.

– Наконец-то! – воскликнул голодный как волк Рон и начал накладывать себе в тарелку всякой всячины. Гарри тоже наложил себе еды больше, чем обычно. В поезде он не ел – не до того было, а поэтому ему казалось, что он с лёгкостью съел бы и слона.

Ни Гарри, ни Рон, ни Гермиона не разговаривали на протяжении всего пира. Когда Гарри почти объелся, съев напоследок приличный кусок пирога с патокой, остатки десерта исчезли и Макгонагалл объявила, что торжество окончено. Наевшиеся и сонные ученики начали двигаться к выходу.

– Какой кошмар! У нас только один первокурсник! – ужаснулась Гермиона.

– Ничего страшного. И без мелкоты обойдёмся, – зевнул Рон.

– Я, кажется, просила тебя не называть первокурсников мелкотой!

– Ах, да, я забыл – лениво сказал Рон и вразвалочку направился к выходу.

Гермиона подозвала к себе единственного Гриффиндорского новичка и пошла вместе с ним из Большого зала. Гарри последовал за ними. В его голове крутились самые разные мысли. За сегодняшний день произошло много событий, и всё надо было хорошенько проанализировать. Но сейчас больше всего на свете Гарри хотел спать. Пройдя в гостиную Гриффиндора, Гарри, ни с кем не разговаривая, направился к двери, которая вела к спальням мальчиков. Перекинувшись парой фраз с Симусом и Дином, которые пришли в спальню раньше него, Гарри улёгся на свою кровать и моментально заснул.

Глава 5. Уроки начинаются.

Следующим утром Гарри и Рон пошли вместе, как обычно, на завтрак. Гермионы в общей гостиной не оказалось.

– Наверное, уже ушла завтракать, а нас ждать не стала, – предположил Рон. – Давай пойдём, встретимся с ней в Большом зале.

Гарри молча кивнул, и они прошли через портретный проём вместе с другими гриффиндорцами. Но, выйдя из гостиной, Гарри сразу же остановился: в нескольких шагах от портрета Полной Дамы стояла профессор Макгонагалл и пристально смотрела на Гарри.

– Пройдёмте со мной, Поттер! – холодно приказала она и, развернувшись, быстро пошла по коридору. Гарри переглянулся с Роном. Тот, кажется, тоже понял, в чём дело.

– Встретимся в Большом зале, – тихо сказал Гарри и отправился догонять Макгонагалл.

Директор шла, не сбавляя темпа и не оглядываясь назад. Гарри следовал за ней. Он прекрасно понимал, что Макгонагалл встретила его перед завтраком не для того, чтобы пожелать приятного аппетита. «Наверняка это из-за драки в поезде, – думал Гарри. – Главное – не попасть в Азкабан, а остальное всё пустяки!».

Наконец, директор остановилась перед статуей каменной горгульи, охранявшей вход в кабинет Дамблдора, ставший теперь кабинетом Макгонагалл, и отрывисто проговорила:

– Серая кошка.

Горгулья ожила и отскочила в сторону, стена за ней разошлась, и Макгонагалл ступила на движущуюся винтовую лестницу. Гарри встал несколькими ступеньками ниже директора. Добравшись до двери с молотком в виде грифона, Макгонагалл рывком открыла её и устремилась внутрь. Следом за ней в кабинет вошёл Гарри и прикрыл за собой дверь. В кабинете до их прихода никого не было. Портреты бывших директоров и директрис по-прежнему висели на стене, а изображённые на них волшебники притворялись спящими. Был здесь и портрет Дамблдора. Он выглядел примерно так же, как и той ночью, когда Макгонагалл просила Гарри рассказать, чем занимался Дамблдор, покидая школу. В общем, кабинет мало изменился за последнее время. Макгонагалл, повернувшись к Гарри и пристально глядя ему в глаза, строгим голосом заговорила:

– Вы вообще отдаёте себе отчёт в том, что делаете? Вчера вы устроили драку в «Хогвартс-экспрессе» с пятью учениками Слизерина только потому, что так и не научились держать себя в руках? Или вам не терпится поскорее побывать в Азкабане?

– Профессор, я не хо… – начал, было, Гарри.

– Я знаю! – резко перебила его Макгонагалл. – Если бы я сомневалась в этом, с вами бы уже давно разговаривали в другом месте. Сегодня рано утром у меня был весьма неприятный разговор с министром. К счастью, мне удалось убедить его, что эта драка не представляла собой ничего серьёзного, и что я сама вполне могу справедливо наказывать учеников за подобные нарушения. Однако на самом деле всё было более чем серьёзно! Вы хоть понимаете, что если бы мисс Грейнджер не имела таких обширных познаний во всех видах магии, ваша вспыльчивость стоила бы вам жизни?

– Откуда вы… – попытался спросить Гарри, но Макгонагалл опять перебила его.

– Мисс Грейнджер догадалась зайти ко мне ни свет ни заря и объяснить ситуацию прежде, чем я услышала бы о драке от кого-нибудь ещё. Ваше счастье, Поттер, что у вас есть такая подруга!

Макгонагалл замолчала, продолжая пристально смотреть на Гарри. Тот тоже молчал, стараясь не глядеть директору в глаза. Гарри было стыдно, что он подвел Макгонагалл, но он просто был не в силах сдержать себя тогда.

– Только не думайте, Поттер, что раз я защитила вас перед министром, то драка полностью сойдёт вам с рук. Явитесь сегодня после уроков. И передайте Долгопупсу, мисс Уизли и мисс Лавгуд, чтобы тоже пришли.

– Но профессор, Полумна ни в чём не виновата! Она…

– Тоже участвовала в драке, а поэтому будет наказана вместе с остальными, – закончила фразу Макгонагалл. – Не беспокойтесь о слизеринцах – их я оповещу сама. Совет на будущее: постарайтесь держать свои эмоции при себе и не влезать более в подобные истории, а то в следующий раз я уже не смогу вам помочь. А теперь можете идти завтракать.

Макгонагалл села за письменный стол и принялась перебирать на нём какие-то бумаги. Гарри не стал ждать второго приглашения и молча вышел из кабинета директора. Войдя в Большой зал, Гарри нашёл глазами Рона, рядом с которым сидела и Гермиона, и направился к ним.

– Ну как, всё нормально? – с тревогой в голосе спросил Рон, когда Гарри подошёл к нему.

– Да, оставила меня после уроков и только, – ответил Гарри и пошёл сообщать Невиллу, Джинни и Полумне, которые уже вовсю завтракали, о приказе Макгонагалл. Те встретили сообщение о своём наказании совершенно спокойно. Каждый из них, по-видимому, хорошо понимал, что участие в драке не может оставаться безнаказанным.

– Спасибо тебе, – закончив обход и присев между Роном и Гермионой, поблагодарил Гарри свою подругу.

– Да не за что, – отмахнулась Гермиона и вновь уткнулась в «Ежедневный пророк», который она читала ещё до прихода Гарри.

– За что это ты её благодаришь? – спросил Рон, удивлённо глядя на Гарри.

– А что, разве она тебе ничего не сказала? – в свою очередь удивился Гарри, накладывая себе в тарелку немного яичницы с беконом.

– Нет, – ответил Рон и вопросительно посмотрел на Гермиону, которая зачем-то делала вид, что разговор вовсе не про неё.

– Она вовремя сообщила Макгонагалл о драке, и поэтому та смогла мне помочь. Если бы Гермиона этого не сделала, меня бы вызвали на допрос в Министерство, а потом и на суд, – пояснил Гарри, принявшись за яичницу.

– Понятно, – протянул Рон. Доев свою овсянку, он обратился к Гарри с вопросом:

– Как думаешь, почему Макгонагалл сделала преподавателем защиты русского профессора? Я понимаю, конечно, что этот тип победил в своё время, как и ты, на Турнире Трёх Волшебников и достоин уважения, но у нас никогда не было иностранных учителей. Как будто у нас своих волшебников, желающих работать в Хогвартсе, мало?

– Навряд ли найдётся много желающих работать учителем защиты от Тёмных искусств, – немного подумав, ответил Гарри. – Волан-де-Морт проклял эту должность, поэтому никому и не удавалось задержаться на ней больше года. Видимо, слухи о проклятье уже неплохо распространились, а министерские волшебники берегут свои шкуры.

– Хм, может быть, – несколько неуверенно согласился Рон. – А до России эти слухи, походу, не дошли?

– Наверное, – подтвердил Гарри, уже доедая яичницу.

– Гарри, ты слышал вчера, кто теперь будет нашим деканом? – поинтересовался Рон. – А то я, по-видимому, прослушал.

– Нет, не слышал, – озадаченно проговорил Гарри и задумался: «Действительно, Макгонагалл сказала только насчёт декана Слизерина, а кто заменит её, не сказала».

– Не может же Макгонагалл оставаться одновременно и директором, и нашим деканом… Или может? – спросил Рон.

– Навряд ли, – задумавшись, ответил Гарри.

– А может, она подразумевала, что тот министерский работник, который заменил её как учителя трансфигурации, заменит её и как декана?

– Наверняка, – неожиданно набравшись уверенности, подтвердил Гарри. – Август Ноубл раньше работал в Министерстве, и Макгонагалл просто не сможет дать дополнительную власть кому-нибудь другому. Главное, чтобы наш новый декан не оказался двойником Амбридж.

– Ну, это вряд ли, – усомнился Рон. – По-моему, он на неё не сильно смахивает. Просто обыкновенный нудяга.

– Хорошо, если так, – тихо сказал Гарри.

– Я так и думала, что это всё не спроста! – отложив газету, непонятно к чему воскликнула Гермиона. Гарри и Рон вопрошающе уставились на неё.

– Помните, вчера мракоборцы задержали третьекурсника? – переводя взгляд с Рона на Гарри, мрачным голосом заговорила Гермиона. – Так вот, в «пророке» пишут, что этого третьекурсника, которого звали Майклом Левинсоном, ночью доставили в больницу святого Мунго. Его состояние было критическим, целители пытались помочь ему изо всех сил, но не смогли. Под утро он скончался.

И Гарри, и Рон замерли, смотря на Гермиону так, словно не верили своим ушам. Гарри первым вышел из оцепенения и тихо спросил:

– Скончался?

– Да. Он умер из-за того предмета, на который реагировал прибор. На ту фигурку человечка кто-то наложил мощное проклятье, передающееся через прикосновение. В Министерстве не успели допросить Левинсона. Ему стало плохо сразу по прибытии туда. Поэтому никто не знает, откуда он взял смертоносную игрушку.

– Это проделки Волан-де-Морта, – тихо и мрачно сказал Гарри после долгой паузы.

– Сомневаюсь, что сам Волан-де-Морт стал бы заниматься такими мелкими делами, – негромко проговорила Гермиона. – Скорее, это кто-то из Пожирателей смерти решил повеселиться.

– А откуда ты знаешь, чем бы стал, а чем бы не захотел заниматься Волан-де-Морт? – почему-то разозлился на Гермиону Гарри. – Последнее время о его действиях вообще ничего не слышно, но я уверен, что он не бездействует! А главное – Пожиратели смерти ничего не предпринимают без его приказа! Так что глупо рассуждать на тему «Возможные действия Волан-де-Морта». Просто глупо!

Гермиона ничего не ответила. Рон тоже молчал, о чём-то серьёзно задумавшись. Помолчав с минуту и успокоившись, Гарри тихо обратился к отвернувшейся от него Гермионе:

– Прости меня. Не понимаю, почему на тебя набросился.

– Ничего страшного, – спокойно сказала Гермиона. – Я действительно не знаю, сделал ли это Волан-де-Морт, или же кто-нибудь ещё.

– А по-моему не важно, дело это рук Сами-Знаете-Кого или же его прислужников. Все они одна компания! – рассудил Рон.

– Ты прав, – коротко согласился с ним Гарри.

В это время в Большой зал вошла Макгонагалл, неся в руке пачку каких-то бумаг. Остановившись неподалёку от гриффиндорского стола, она направила свою волшебную палочку на бумаги, что-то прошептала и резко швырнула их в воздух. Бумаги моментально разлетелись, но не упали на пол, а полетели к сидящим за столом гриффиндорцам, причём каждому досталось по одной бумаге.

– Это же персональные расписания! – воскликнул Рон, рассматривая свой листок. – Сдвоенная трансфигурация, сдвоенная защита, а после – сдвоенное зельеварение. Гермиона, а у тебя что?

– То же самое, – немного удивлённо проговорила Гермиона.

В расписании у Гарри, конечно же, были такие же предметы, как и у его друзей. Свободный урок, почему-то, был только один – после обеда.

– Пошли скорей, а то на трансфигурацию опоздаем, – с волнением в голосе сказала Гермиона и встала из-за стола.

Гарри и Рон тоже встали и направились вслед за торопившейся Гермионой из Большого зала. Уходя, Гарри заметил, что Макгонагалл что-то говорит Джинни. Другие шестикурсники тоже продолжали сидеть, потому что расписаний они ещё не получили. Гарри вспомнил, что в прошлом году Макгонагалл сначала удостоверялась, получил ли ученик нужные баллы за СОВ, а потом только выдавала ему персональное расписание. Сейчас она делала по отношению к курсу Джинни то же самое.

– Макгонагалл теперь директор, а раздачей расписаний всё ещё занимается, – задумчиво обратился Гарри к Рону.

– Может быть, всё же она осталась нашим деканом? – неуверенно предположил Рон.

Гарри только пожал плечами. Ему не особо хотелось подходить к Макгонагалл и спрашивать её об этом.

Через пять минут Гарри, Гермиона и Рон уже стояли под дверью класса, в котором Макгонагалл преподавала трансфигурацию. Забини, пришедший раньше, при виде Гарри только презрительно хмыкнул и отвернулся. Вскоре показался Август Ноубл. Войдя в класс, он жестом пригласил учеников следовать за ним. Когда все уселись на свои места, Ноубл начал говорить и на Гарри практически сразу напала сонливость. Вначале Август почти дословно повторил свою вчерашнюю речь, но на этот раз он довёл её до конца. Потом он начал рассказывать что-то об истории создания трансфигурации как науки. Чем дальше он говорил, тем больше Гарри хотелось спать. Минут через десять после начала урока Рон, глядя сонными глазами на Ноубла, лениво произнёс:

– Мистер Бинс дубль два… – после чего уткнулся лицом в свой экземпляр учебника «Расширенный курс трансфигурации для седьмого курса» и моментально заснул.

Гарри очень хотелось сделать то же самое, но он усилием воли заставил себя не спать. Монотонный голос Ноубла действительно напоминал голос Бинса, учителя истории магии. На шестом курсе Гарри не продолжил изучения этого предмета, а поэтому думал, что монотонные и скучные речи остались позади, но он жестоко ошибся. Ноубл как-то умудрялся говорить ещё более нудно, чем призрак Бинс. Мало того, что он не делал пауз между фразами, он ещё и нёс какой-то скучный бред, разобраться в котором не представлялось Гарри возможным. Оглядевшись по сторонам, Гарри заметил, что несколько учеников, как и Рон, мирно спят. Другие тупо смотрели кто куда, с трудом сдерживая жгучее желание заснуть. Только Гермиона конспектировала зачем-то речь Августа, периодически встряхивая головой, чтобы отогнать сонливость. Но Ноубл не замечал, что его почти никто не слушает. Он упивался своей речью и не обращал ни на кого внимания.

Примерно за пятнадцать минут до конца второго урока Август закончил речь и объявил, что нужно открыть учебники и прочитать первую главу. Но далеко не все ученики услышали его слова: кто спал, тот от них так и не проснулся. Гарри потеребил Рона за руку, и тот медленно поднял голову. Сонно посмотрев на Гарри, Рон вяло спросил:

– Что, уже утро?

– Да нет же, ты на уроке трансфигурации. Учитель сказал прочитать первую главу.

– А-а… – лениво протянул Рон и перевёл взгляд с Гарри в свой учебник.

Поттер открыл свой экземпляр и начал читать. Но уже с первых строчек Гарри понял, что автор учебника – поклонник Уилберта Слинкхарда. Читать было почти так же скучно, как и слушать профессора Ноубла. «Чёрт, трансфигурация завалена! С таким учителем и с таким учебником мы ничему не научимся!», – с горечью подумал Гарри, вспомнив, насколько лучше и интересней вела уроки профессор Макгонагалл.

Наконец, самый нудный в жизни Гарри урок трансфигурации закончился. Выйдя из класса, Гарри и Рон не спеша отправились на урок защиты от Тёмных искусств. Их тут же догнала Гермиона и поучительным голосом заговорила:

– Опять ничего не делаете на уроках? А когда ЖАБА будет уже на носу, станете просить у меня конспекты? Думаю, будет справедливо не давать их вам.

– Что? – заспанным голосом спросил Рон. – А ты что, разве не спала на уроке?

– Я??? – глубоко уязвлённым голосом воскликнула Гермиона. – Если ты дрых как сурок, это ещё не значит, что остальные делали то же самое!

– Ха, бьюсь об заклад, только ты одна могла что-нибудь записывать за этим министерским нудягой!

– Тем не менее, тебе тоже не мешало бы научиться писать конспекты, – раздражённо процедила Гермиона и отвернулась от Рона.

Подойдя к классу, в котором проводились занятия по защите от Тёмных искусств, Гарри немного удивился: дверь в класс была открыта настежь, ученики перед ней не стояли. Заглянув в неё, Гарри увидел, что несколько его однокашников уже сидят за партами. Долго не думая, Гарри зашёл в класс и тоже сел за парту. Рядом с ним присел Рон. Гермиона, малость обидевшаяся на Рона, села за соседнюю парту с другой стороны от Гарри.

Оглядевшись, Гарри сразу же обнаружил существенные изменения во внутреннем убранстве класса. Теперь в нём было намного светлее, чем при Снегге. Казалось, что окна стали даже больше размером. Картины, изображавшие людей в мучениях, исчезли, и их место заняли другие. На новых картинах были изображены горы, леса, поля и другие природные пейзажи. Неподалёку от противоположной входу стены располагалась чёрная школьная доска, рядом с ней – учительский стол. У самого дальнего от входа окна стоял новый учитель, выглядевший точно так же, как и на вчерашнем пиру. Тихомиров держал в правой руке волшебную палочку и смотрел в окно, не обращая внимания на учеников. Когда все они зашли в класс и расселись, дверь сама собой захлопнулась. Тихомиров повернулся лицом к ученикам и заговорил громко, отчётливо и уверенно:

– Здравствуйте! Меня зовут Александр Романович Тихомиров, – на доске появилось его имя, – и я буду в этом году вести у вас защиту от Тёмных искусств. Заранее попрошу не называть меня «сэр». Можете обращаться ко мне «профессор Тихомиров» или же просто «Александр Романович».

Гарри, все ещё очень хотевший спать после урока трансфигурации, моментально очнулся. Казалось, что от сонливости, царившей в классе, не осталось и следа. Все удивлённо уставились на новоиспечённого учителя. Такого ещё не бывало: преподаватель сам просит не обращаться к нему «сэр». Гарри вспомнил, как Снегг бесился, когда его не называли сэром, и еле сдержался, чтобы не засмеяться. Тихомиров, между тем, продолжал:

– Учебник, рекомендованный Министерством, – тут он взял с учительского стола учебник по защите от Тёмных искусств, немного полистал его и презрительно бросил обратно, – можете на уроки не приносить. По нему мы заниматься не будем. Однако в нём есть кой-какая информация, которая может помочь вам сдать теоретическую часть экзамена ЖАБА, поэтому советую вам почитывать его в свободное от уроков время. Думаю, что вопросов по написанному в нём у вас не возникнет. Но прежде, чем мы начнём занятия, я хотел бы узнать, что вы изучали в прошлом году. Если я не ошибаюсь, вашим последним учителем был Северус Снегг?

При упоминании Снегга ненависть моментально захлестнула душу Гарри. Не сумев сдержаться, он громко сказал, даже не подняв руку:

– Да, Пожиратель смерти и убийца Дамблдора!

– Неплохой комментарий, – спокойно заметил Тихомиров. – Но меня больше интересует, чем вы занимались с ним на уроках.

Гермиона подняла руку. Александр перевёл взгляд с Гарри на неё и вежливо произнёс:

– Да, мисс…

– Гермиона Грейнджер, – бойко ответила Гермиона. – В прошлом году мы изучали невербальные заклинания, способы защиты от заклятья «Империус», а также некоторые специфические методы защиты от различных Тёмных существ.

– Так значит, Пожиратель смерти и убийца Дамблдора не учил вас чёрной магии? – с откровенной иронией в голосе осведомился Тихомиров. Слизеринцы довольно заулыбались.

– Нет, не учил, – сдержанно ответила Гермиона.

– Что ж, это хорошо! Высшую магию, как я понял, вы тоже не проходили?

– Нет, не проходили, – спокойно подтвердила Гермиона.

– Ну, в таком случае с вами всё понятно, – подытожил Тихомиров и улыбнулся. – Этого я и ожидал. Но смею вас заверить, что против той опасности, которая угрожает вашей стране, заклятья вроде «Экспеллиармуса» не очень-то помогут. Чтобы выжить, нужно знать намного больше стандартного курса школьной программы.

Гермиона опять подняла руку. Александр сразу же замолчал и уставил на неё пытливый взгляд.

– Извините, профессор, но я не могу согласиться с вами по поводу заклинания «Экспеллиармус». Гарри Поттер использовал его против Волан-де-Морта, и оно спасло ему жизнь.

При упоминании имени Волан-де-Морта большая часть учеников, в том числе и Рон, вздрогнула. Тихомиров же даже глазом не повёл. Несколько секунд внимательно всматриваясь Гермионе в глаза, словно пытаясь уточнить, шутит ли она или же говорит серьёзно, он перевёл взгляд на Гарри и с фальшивым восторгом в голосе воскликнул:

– Гарри Поттер! Как же я мог забыть! Да, слухи о вас распространились далеко за пределы Англии! Мальчик, который выжил… Что ж, я уверен, что вы не будете против показать нам, на что способны?

Гарри одарил Гермиону осуждающим взглядом и повернулся к Тихомирову. Тот, помолчав немного и решив, что Гарри ждёт дополнительных инструкций, продолжил:

– Вам всего лишь нужно нейтрализовать меня любым известным вам способом. Разрешаю использовать любые заклинания.

– Что? – не поверил Гарри своим ушам. – Нейтрализовать вас?

– Именно, – подтвердил Тихомиров. – Ну, не стесняйтесь! Давайте, давайте, поторапливайтесь! Не заставляйте публику ждать!

Чего Гарри сейчас не хотелось, так это устраивать дуэль. Тем более со странным русским профессором, от которого можно было ожидать чего угодно. Но отказываться Гарри не хотел ещё больше: это было бы трусостью. Встав из-за парты, Гарри подошёл к доске и развернулся лицом к Тихомирову, стоявшему у окна. Все слизеринцы злорадно улыбались. Они явно были на стороне профессора.

– Итак, начнём! – улыбаясь, воскликнул Тихомиров. – Атакуйте, Поттер.

По Александру Романовичу, однако, нельзя было сказать, что он приготовился к обороне: палочка его была опущена, он то и дело переводил немного шкодный взгляд с Гарри на других учеников. Несмотря на то, что Тихомиров разрешил использовать любые заклинания, Гарри не собирался этого делать. «А если ему не удастся отбить «Сектумсемпру», к примеру, – рассуждал про себя Гарри, – то меня из-за него посадят в Азкабан. Ну уж нет! Лучше не буду использовать ничего опасного». Собравшись с мыслями, Гарри решил для начала использовать как раз то заклятье, из-за которого и начался сыр-бор. Взмахнув палочкой в сторону Тихомирова, он отчетливо произнёс:

Экспеллиармус!

Красный луч вырвался из палочки Гарри. Александр ленивым движением поднял свою палочку на уровень живота. Луч ударил в неё, но вместо того, чтобы выбить палочку из рук, рассыпался искрами, которые тут же погасли. Теперь Тихомиров уже не отвлекался. Улыбаясь, он смотрел на Гарри, но ничего не предпринимал. Поттер, однако, не собирался ждать, когда профессор снова начнёт уговаривать его атаковать. Взмахнув волшебной палочкой, Гарри крикнул:

Остолбеней!

Тихомиров сделал еле заметное движение палочкой, и заклятье погасло, не долетев до него нескольких сантиметров.

Петрификус Тоталус! – закричал Гарри, но эффект от его очередного заклинания был таким же, как и от первых двух. И тут Гарри вспомнил, что вербальными заклятьями достать сильного колдуна практически невозможно, а Тихомиров, судя по всему, относился именно к таким. Собрав в кулак всю свою способность к концентрации, Гарри взмахнул палочкой, подумав: «Левикорпус!». В тот же момент Александр резко рассёк волшебной палочкой воздух. Даже не успев сообразить, что произошло, Гарри спиной подлетел в воздух. Палочка вырвалась у него из руки, и через секунду он, перевернувшись в воздухе, больно шлёпнулся на задницу. Очки упали на пол, но не разбились. Нащупав и надев их, Гарри увидел прямо перед собой стоящего Тихомирова. Профессор более не улыбался. Он серьёзным и внимательным взглядом смотрел сверху вниз на Гарри, не обращая внимания на хохотавших слизеринцев.

– Признаюсь, мистер Поттер, я ожидал от вас большего, – негромко проговорил Тихомиров. – Боюсь, что с таким низким уровнем знания магии вы не продержались бы против Волан-де-Морта и пяти секунд.

Крэбб с Гойлом, никогда не отличавшиеся особыми умственными способностями, опять заржали. Встав на ноги, Гарри со злостью в упор смотрел на Александра Романовича. Но тот отвернулся от Гарри и уставился на ржавших толстяков.

– Вам смешно? – отрывисто спросил Тихомиров. – В таком случае, я думаю, вы способны показать всем нам более высокий уровень волшебства, чем мистер Поттер?

Крэбб с Гойлом осеклись и тупо уставились на учителя.

– Садитесь, – тихо обратился Тихомиров к Гарри, протягивая ему его волшебную палочку, и намного громче добавил. – А вы двое будьте добры пройти сюда и сделать то, что не получилось у Поттера.

Гарри решил, что сейчас лучше просто молча сесть на своё место. Злясь и на Тихомирова, и на Гермиону, и на себя, Гарри присел рядом с Роном, угрюмо смотрящим на профессора. Крэбб и Гойл, похоже, не врубились, что хочет от них учитель. Они продолжали сидеть и тупо пялиться на него.

– Ну, вы чего, к сиденью приросли, что ли? – нетерпеливо спросил Тихомиров. – Давайте, давайте, шевелитесь! Вам будет легче, чем Поттеру, потому что вы будете вдвоём против меня одного.

Тут до Крэбба и Гойла, наконец, дошло, что от них требуется. Однако отказываться они, как и Гарри, не стали. Крэбб, а следом за ним Гойл, вышли к доске, опасливо поглядывая на Александра Романовича. Тихомиров же наоборот, повернулся лицом к окну, не приготовившись защищаться.

– Чего вы опять ждёте? – спросил он, так и не развернувшись к толстякам. – Давайте, атакуйте меня!

Крэбб с Гойлом переглянулись, достали волшебные палочки и одновременно взмахнули ими на Тихомирова. Два луча – красный и оранжевый – вылетели из них и полетели на учителя. Но за какое-то мгновение до того, как лучи ударились бы в профессора, он внезапно развернулся и отразил заклинания невербальными Щитовыми чарами. Ни Крэбб, ни Гойл не успели сделать того же. Их же заклятья и поразили их. Тихомиров, не теряя ни секунды, рассёк палочкой воздух, и Гойл, лишённый волшебной палочки, повалился на поражённого оранжевым лучом Крэбба. На этот раз засмеялись почти все, кроме слизеринцев. Гарри тоже было смешно смотреть, как Крэбб с Гойлом пытаются встать, но их объёмные животы мешают им сделать это немедленно.

– Хм, вы продержались против меня ещё меньше, чем мистер Поттер, хотя и были вдвоём – произнёс Александр, медленно подходя к ним и злорадно улыбаясь. – Советую вам в следующий раз сначала хорошенько подумать, прежде чем испускать какие бы то ни было звуки изо рта.

Обиженные Крэбб с Гойлом подобрали волшебные палочки и поплелись на свои места. Тихомиров встал лицом к классу перед доской и негромко, задумчивым голосом сказал:

– Что ж, очень печально, что это всё, на что вы способны. Я рассчитывал, что в классе будут более одарённые ученики. Хотя… – тут он задумался на несколько секунд и более бодрым голосом продолжил, – если среди вас есть те, кто считает, что может показать лучший результат шестилетнего обучения – прошу!

Стало очень тихо. Многие опустили глаза в надежде, что учитель не станет обращать на них внимания. Одной лишь Гермионе не сиделось на месте. Бросив беглый взгляд на Гарри с Роном, она подняла руку вверх.

– А-а, мисс «До всего есть дело» решила попытать счастья! – с издёвкой воскликнул Тихомиров. – Что ж, не стесняйтесь, проходите!

У Рона был вид человека, готового совершить убийство. Он яростным взором сверлил Александра, но тот не обращал на него ни малейшего внимания. Гермиона же совершенно спокойно вышла к доске и, не дожидаясь, пока отошедший к окну Тихомиров предложит ей атаковать, молча взмахнула волшебной палочкой. Профессор тут же блокировал её заклинание, но не прошло и секунды, как на него полетело новое. Гермиона взмахивала волшебной палочкой как кинжалом, посылая всё новые и новые заклятья в Александра Романовича. Часть её заклинаний Тихомиров блокировал, от части уворачивался, другие посылал обратно Щитовыми чарами. Но выбить палочку из рук Гермионы у него не получалось, хотя было видно, что он всеми силами пытается это сделать. Через несколько секунд он тоже начал посылать в Гермиону различные простые заклятья, но она защищалась от них не хуже его.

Гарри всегда знал, что Гермиона сильная волшебница, но такого мастерского владения невербальными заклинаниями он от неё не ожидал. Весь класс, затаив дыхание, следил за противоборством лучшей ученицы и новоявленного учителя. Ни Гермиона, ни Тихомиров не произносили ни звука: все посылаемые ими заклятья были невербальными.

Сначала на лице профессора появилось удивление: он, как и Гарри, не ожидал от Гермионы такой прыти. Но потом удивление сменилось восхищением. Продолжая отбивать Гермионины заклинания и пускать в неё свои, Тихомиров восторженно воскликнул:

– Бесподобно!.. Просто бесподобно!..

Противостояние длилось уже больше минуты. В какой-то момент Гарри показалось, что Гермиона ещё чуть-чуть и вышибет палочку из рук профессора. Но тут Тихомиров, увернувшись от очередного заклятья, как-то странно рассёк палочкой воздух снизу вверх, чуть было не лишившись её из-за отражённого Гермионой «Экспеллиармуса». Волшебная палочка вырвалась из рук Гермионы и упала недалеко от своей хозяйки.

– Превосходно, мисс Грейнджер! – с неподдельным восхищением воскликнул Тихомиров, опуская свою волшебную палочку. – Простите, что недооценивал ваши силы. Признаюсь, я не мог обезоружить вас, используя только простые заклинания.

Гермиона подобрала свою палочку и собралась, было, идти на своё место, но Александр остановил её:

– Подождите. Я слышал от профессора Макгонагалл, что в этой школе существует система накопления очков по факультетам. К какому факультету принадлежите вы, мисс Грейнджер?

– К Гриффиндору, – коротко ответила она.

– Отлично! В таком случае, тридцать очков Гриффиндору!

Расплывшись в довольной улыбке, Гермиона села на своё место. У слизеринцев же был такой вид, как будто каждый из них съел по дюжине лимонов. Рон, однако, не успокоился. Он продолжал с нескрываемой ненавистью смотреть на Тихомирова, а тот продолжал игнорировать его взгляд. Гарри же толком не знал, как относиться к новому учителю. С одной стороны Тихомиров явно хорошо владел магией и, следовательно, мог многому научить, но с другой – он был каким-то странным. К тому же, он опозорил Гарри перед всем классом. Гарри понимал, что во многом виноват он сам: владел бы заклятьями как Гермиона – заработал бы тридцать очков, но, не смотря на это, он всё равно злился на Александра Романовича.

– Думаю, я узнал о вашем уровне подготовки достаточно, – довольно громко сказал Тихомиров, обводя глазами класс. – Итак, начнём обучение. Каждый из вас наверняка задумывался над тем, как защитить себя от смертельного заклинания. Всем вам, безусловно, известно, что заклятье «Авада Кедавра» часто называют «неотразимым заклинанием». Это так. Не существует известного способа, с помощью которого можно отразить смертельное заклятье обратно в пустившего его. Единственное исключение из этого правила сидит среди вас. Таким образом, пока вы можете использовать лишь один способ защиты – просто увернуться. Для этого не нужно никакого владения магией, это может сделать даже магл. Единственное, что необходимо, – это отличная реакция. В принципе, можно также и трансгрессировать от смертельного заклятья, но это сложнее. Существует воззрение, что теоретически можно блокировать силой мысли любое заклинание. Но истории магии пока не известно ни одного случая простого блокирования заклятья «Авада Кедавра». Насколько мне известно, даже Мерлин, которого считают величайшим волшебником в истории, не умел этого делать. Однако существует ещё один способ защиты, о котором вы узнаете сейчас.

Тихомиров сделал паузу, переводя взгляд с одного ученика на другого. В классе царила полная тишина, как на уроках Снегга или Макгонагалл. Гарри было очень интересно услышать, что же сейчас скажет учитель. Дело в том, что даже Дамблдор никогда не говорил ни о каких способах защиты от смертельного заклятья, поэтому Гарри всегда был уверен, что их не существует. Все остальные ученики тоже так думали, а потому уставились на Тихомирова с любопытством и удивлением. Набрав побольше воздуха в грудь, Александр заговорил ещё громче:

– Существует единственное заклинание, способное защитить вас от любого внешнего воздействия, в том числе и от смертельного заклятья.

– Но сэр, это невозможно! – тоненьким голоском воскликнула Парвати Патил, подняв руку уже после своих слов. В классе сразу стало шумно. – Если бы такое заклинание существовало, то мы бы уже давно прошли его!

– Я бы на вашем месте не использовал слово «невозможно», – спокойно сказал Тихомиров. – Не существует ничего невозможного, и Гарри Поттер – живое тому доказательство. Можем ли мы осуществить данную задачу или нет, зависит от уровня наших знаний и умений, а не от того, выполнима ли эта задача в принципе. И я, кажется, просил не называть меня «сэр».

Парвати не стала больше возражать, решив, судя по всему, что только что сморозила несусветную глупость. Тихомиров, тем временем, продолжал:

– Даже если бы данное заклинание входило в стандартную школьную программу, вы начали бы изучать его не раньше, чем на седьмом курсе. Но вот уже несколько сотен лет оно не входит ни в одну школьную программу ни в одной стране мира. Такое положение вещей сложилось из-за недостатков данного заклятья, но об этом позднее. Заклинание, которое вы будете изучать ближайшие несколько уроков, называется «Мэтро Хиягре», что в переводе с одного мёртвого языка означает «силовое поле». И его действие выглядит вот так…

Профессор взмахнул волшебной палочкой, выставив её перед собой на уровень груди, и громко произнёс:

Мэтро Хиягре!

Из его палочки вырвался мощный луч, который тут же образовал вокруг Тихомирова некое подобие шаровидного купола, имеющего полупрозрачные белые стенки, ярко сверкающие и отдающие голубизной. Гарри не знал наверняка, насколько действенно это заклятье, но ясно было одно: выглядит оно впечатляюще.

– Чтобы выполнить это заклинание, недостаточно правильно произносить его, – сказал Александр Романович, коротко взмахнул волшебной палочкой, от чего сверкающий купол моментально исчез. – Слова в данном случае вообще играют последнюю роль. Главными являются три вещи: нужно хорошо представить действие заклятья, то есть, как оно будет выглядеть; нужно суметь внушить себе, что ты находишься в безопасности, и необходимо думать, что ты отделён от всего мира непроницаемой стеной и находишься в данный момент в полном одиночестве. Это является одновременно и главной сложностью, и главным недостатком заклинания «Мэтро Хиягре». Ещё один существенный недостаток: чем больше заклинаний блокирует защищающее вас поле, тем слабее вы становитесь. Слабость, правда, очень быстро проходит, но сразу перейти от защиты в нападение она вам может помешать. К тому же, пока вас окружает силовое поле, вы не можете произносить никаких других заклятий. Однако если научиться мастерски выполнять данное заклятье, можно защитить им сразу несколько человек. Волшебники, находящиеся внутри силового поля, но не поддерживающие его, могут использовать любые заклинания против существ, находящихся за полем, так как оно пропускает магию наружу, но не впускает внутрь… А теперь я попрошу всех вас встать из-за парт и попытаться сотворить заклинание «Мэтро Хиягре».

Было совершенно ясно, что большинство учеников сильно сомневаются в эффективности нового заклятья, и тем более – в смысле его изучения. Тем не менее, никто не решился спорить с Тихомировым. Все встали, причём последней сидящей оказалась Гермиона, усердно записывающая слова профессора. С первой попытки ни у кого ничего не получилось. Да, сложно было представить себя в одиночестве, находясь среди толпы однокашников. Но когда учитель, напомнив о трёх главных вещах и ещё раз продемонстрировав заклинание, попросил повторить попытку, перед Невиллом возникло слабое голубоватое свечение, через несколько секунд погасшее. Тихомиров, с видом человека, увидавшего чудо, подошёл к Невиллу, не менее удивлённому, и тихо произнёс:

– Со второй попытки… Признаюсь, у меня подобное было примерно с двадцать пятой… На каком факультете вы учитесь, мистер…

– Невилл Долгопупс, – немного испуганным голосом ответил Невилл. – Я учусь на Гриффиндоре.

– Хм, ещё один гриффиндорец, – ухмыльнулся себе под нос Александр и громко добавил. – Что ж, десять очков Гриффиндору!

Всё оставшееся время до конца урока прошло в попытках сотворить новое заклинание. Но ни у кого, даже у Гермионы, не получилось ровным счётом ничего… Ни у кого, кроме Невилла. К концу урока он уже научился полностью окружать себя силовым полем. Хотя оно и выглядело жиденьким по сравнению с тем, что показывал Тихомиров, но это был нереальный прогресс. Профессор наградил Невилла ещё тридцатью очками. В итоге счёт факультета Гриффиндор за урок повысился на семьдесят очков, а остальные факультеты не получили ни одного.

– Это же яснее ясного: он чокнутый кретин, – со злостью сказал Рон Гарри, когда они вышли из класса и направились в Большой зал на обед. – И где Макгонагалл умудрилась откопать такого идиота! Придумал на ходу какое-то тупое заклинание и начал бузить, мол защита от всего на свете, вы только посмотрите на меня, чего я только не знаю! Я роза среди навоза, гений среди говна и удобрений! Готов поспорить на что угодно, что это «метро» не защитит от «Авады Кедавры». Будет чудом, если оно вообще хоть от чего-нибудь защищает!

– А профессор Уизли, конечно же, знает всё на свете, – послышался сзади издевательский голос Гермионы. – Сначала научись пользоваться магией, как он, а потом уже открывай свой трепливый рот!

– Давай, защищай его, сколько влезет! Над тобой у него не получилось поиздеваться, как над Гарри. Превосходно, мисс Грейнджер, тридцать очков вам! Куда нам до вас!

Гермиона еле сдержалась. Смерив Рона испепеляющим взглядом, она быстро направилась прочь. «Это уже серьёзная ссора, – с огорчением подумал Гарри. – Она его не скоро простит. А я то думал, что теперь они не будут больше ссориться и ругаться!».

Для себя же Гарри решил, что в данном случае молчание – золото. Он не хотел ссориться ни с Роном, ни с Гермионой. Но чем дальше, тем сложнее было поддерживать хорошие отношения с ними обоими.

За обедом Гермиона села на другой конец стола, чтобы находиться подальше от Рона. Гарри же, как обычно, сел вместе с ним. Хотя он и не разделял взглядов Рона, они были ему все же ближе, чем Гермионины, в основном из личных соображений.

Свободный урок Гарри провёл в гостиной Гриффиндора, выслушивая негодующие возмущения Рона по поводу нового учителя. Вообще, Гарри имел больше оснований хаять Тихомирова, чем Рон, но вместо этого просто молчал. Гермионы в гостиной не было. Она куда-то запропастилась после обеда.

Спустившись вместе с Роном в подземелье, Гарри обнаружил, что Гермиона уже стоит у двери класса зельеварения, а Забини что-то ожесточенно шепчет Нотту. Но как только Гарри подошёл поближе, Забини сразу же замолчал и сотворил ехидно-презрительную гримасу. Гарри собрался ответить ему тем же, но тут дверь классной комнаты открылась и, как обычно, показался сначала живот Слизнорта, а потом уж и он сам. Получив полное энтузиазма приветствие от учителя зельеварения, Гарри вошёл в класс. Сегодня в нём не было множества котлов с зельями. Лишь только на учительском столе стояла небольшая колба, наполненная чем-то прозрачным и бесцветным, напоминающим воду. Рядом с ней находилось с дюжину небольших флакончиков, заполненных какой-то маслянистой жидкостью.

– Ну-те-с, – проговорил Слизнорт, когда все расселись по своим местам. – Никто не забыл новые рекомендованные Министерством учебники, весы, наборы для приготовления зелий… Отлично! Я приготовил для вас одно зелье, – тут он очень осторожно взял со стола колбу с бесцветной жидкостью. – Может кто-нибудь из вас знает, как оно называется?

Гермиона, поколебавшись с секунду, подняла руку вверх. Но к её огромному удивлению, рука Гарри взмыла вверх ещё раньше. Слизнорт тоже немного удивился: Гарри он считал непревзойдённым мастером по приготовлению зелий, но в теоретическом плане Гермиона, по его мнению, была сильнее.

– Да, мой мальчик? – ласково обратился он к Гарри.

– Это взрывающееся зелье, – уверенно ответил тот.

– Очень хорошо! Но позвольте вас спросить: как вы отличили это зелье от сыворотки правды?

– Вы подняли его со стола слишком осторожно, потому что оно чрезвычайно взрывоопасно, – немного подумав, ответил Гарри. – А с сывороткой правды осторожным быть не за чем.

Слизнорт благодушно смотрел на Гарри несколько секунд, а потом рассмеялся.

– Отлично, Гарри, отлично! С такого расстояния действительно невозможно по-другому распознать эти два зелья. Только если рассмотреть их поближе, можно заметить, что взрывающееся зелье более густое, чем сыворотка правды. Вы, наверное, знаете и то, какой компонент в этом зелье является главным?

– Кажется, нитроглицерин, сэр, – немного неуверенно ответил Гарри, усиленно вспоминая первую главу нового учебника. – Это вещество, изобретённое маглом по фамилии Нобель, взрывоопасно. В тысяча девятьсот тридцать шестом году наш соотечественник Марк Грей изобрёл зелье на основе нитроглицерина, обладавшее намного более значительной разрушительной силой.

– Совершенно верно! – воскликнул восхищённый Слизнорт. – Примите заслуженные двадцать очков в пользу Гриффиндора! Действительно, вы впервые сталкиваетесь с зельем, основным компонентом в котором является вещество, изобретённое маглом. Да, Нобель был одним из величайших маглов. Некоторые даже считают, что он был волшебником, но скрывал это. По-моему, это всё вздор. Иногда случается, что и среди маглов рождаются великие люди, – тут Слизнорт довольно посмотрел на Гермиону.

– Так, а теперь откроем первую главу нашего нового учебника, – деловым тоном сказал Слизнорт. – В ней вы найдёте инструкции по приготовлению этого весьма действенного зелья. Как только внимательно всё прочтёте, разбирайте со стола флакончики с нитроглицерином и приступайте к работе. Будьте очень осторожными с ними, потому что нитроглицерин взрывается даже от небольшого сотрясения.

Рецепт взрывающегося зелья Гарри наизусть не помнил, а поэтому открыл учебник и стал внимательно читать.

– Слышь, ты откуда узнал об этом зелье, – шёпотом спросил у Гарри потрясённый Рон.

– Учебник до начала учебного года почитал и только, – ответил Гарри, решивший для себя, что зельеварением в этом году надо заняться более чем серьёзно. Теперь Принц-полукровка не мог уже помочь ему, но Гарри не стал бы пользоваться его помощью, даже если бы была возможность. Учебник Снегга «Расширенный курс зельеварения» Гарри ненавидел почти так же, как и ненавидел самого Снегга. Но Гарри очень не хотелось, чтобы Слизнорт коренным образом изменил своё мнение о нём в худшую сторону.

Несмотря на все старания, Гарри не успел к концу урока, в отличие от Гермионы, закончить приготовление взрывающегося зелья. Слизнорт, посмотрев в его котёл, выглядел несколько разочарованным.

– Что ж, для промежуточной стадии очень неплохо, но я надеялся, что вы успеете довести дело до конца. Хотя торопиться с приготовлением такого зелья действительно не стоит. Если мешать быстрее положенного, оно может взорваться.

Гермиона же имела торжествующий вид. Наконец-то Гарри был лишён возможности мухлевать, и её зелье было лучшим в классе.

После зельеварения Гарри сразу же разыскал Невилла и пошёл вместе с ним к кабинету Макгонагалл. По дороге Гарри спросил у Долгопупса:

– Как у тебя получилось сотворить новое заклятье на уроке защиты? Я вроде тоже пытался следовать инструкциям Тихомирова, но ничего так и не вышло.

– Да я и сам не знаю, – ответил немного смущённый Невилл. – Представил, что вокруг меня светящийся купол, вот он и начал появляться.

Когда Гарри с Невиллом подошли к каменной горгулье, никого ещё не было. Джинни вместе с Полумной появились через несколько минут. А следом за ними пришли и пять слизеринцев: Забини, Бинош, Паркенс, Крэбб и Гойл. Встав неподалёку от Гарри, они о чём-то очень тихо переговаривались, но ни Полумне и ни кому из гриффиндорцев ничего не говорили. Джинни яростно сверлила глазами Джонни Биноша, а тот совершенно спокойно смотрел на неё, не произнося ни звука. Наконец, показалась профессор Макгонагалл, державшая в руках стопку бумаг и несколько перьев. Подойдя к провинившейся компании, она коротко приказала:

– За мной!

Наши друзья пошли за директором. Вскоре Макгонагалл зашла в какой-то пустой класс и сказала всем присесть. Раздав каждому по нескольку листов бумаги и по перу, Макгонагалл торжественно объявила:

– В целях предотвращения очередных драк Поттер и его друзья испишут данную им бумагу следующей фразой: «Я уважаю учеников Слизерина и больше никогда не буду с ними драться». Ученики Слизерина будут писать аналогичное: «Я уважаю учеников Гриффиндора и больше никогда не буду с ними драться». Приступайте! Через час я приду и проверю, как вы справляетесь. И не дай вам Мерлин снова подраться!

Макгонагалл ушла, захлопнув за собой дверь. Гарри думал, что наказание будет действительно серьёзным, а оказалось, что нужно всего лишь писать строчки. Но ни ему, ни его друзьям, ни слизеринцам совершенно не хотелось писать такую явную и никому не нужную ложь. Выбора, однако, не было.

Через час Макгонагалл, как и обещала, вернулась обратно. Гарри уже успел исписать почти всю данную ему бумагу. Слизеринцы за этот час тоже прилично настрочили, а самое главное – не стали пускать в эфир никаких издевательств по поводу Гарри. Они вообще по большей части помалкивали, бросая время от времени на Гарри полные презрения взгляды. Быстро проверив однообразную писанину, директор объявила, что все свободны.

«Обошлось, – с облегчением подумал Гарри. – Но в следующий раз может и не обойтись. А следующий раз, несмотря на ту чушь, которую я только что писал, будет. Да, боюсь я, что он все же будет…»

Глава 6. Слизерин торжествует.

В течение следующих нескольких дней Гермиона так и не помирилась с Роном. Гарри же прекрасно понимал, что попытки примирить их навряд ли окончатся чем-нибудь, кроме ссоры ещё и с ним самим. Вообще, отношения двух лучших друзей Гарри Поттера между собой были какими-то странными. Гарри, Рон и Гермиона начали дружить ещё с первого курса, но, начиная где-то со второго, Поттер стал смутно осознавать, что между его друзьями есть что-то большее, чем просто дружба. На шестом курсе он уже был почти на сто пудов уверен, что Рон нравиться Гермионе, а Гермиона – Рону. После окончания истории с Лавандой Гарри думал, что Рон с Гермионой начнут встречаться, но он просчитался. Они не только не начали встречаться, но наоборот, возобновили свои перебранки, споры и ссоры. Гарри оставалось только теряться в догадках. Поведение Гермионы ему было ещё смутно понятно, но вот поведение Рона… Дело в том, что Гарри вёл себя иначе, когда ему кто-либо нравился. Он не смог бы встречаться с какой-нибудь Парвати после того, как ему понравилась Джинни. А Рон как-то умудрился лизаться с Лавандой, хотя ему, вроде бы, в то же время нравилась Гермиона. Да, Гарри определённо чего-то не догонял.

Школьная жизнь в Хогвартсе шла своим чередом. Но это как раз и казалось Гарри странным. Всё было чересчур спокойно. После инцидента с несчастным третьекурсником, ни о каких смертях в «пророке» не писали. Нападений дементоров тоже не было. Казалось, что Волан-де-Морт и его прихвостни просто провалились сквозь землю.

Шрам Гарри не болел, а это означало, что Волан-де-Морт не погиб и продолжает скрывать свои мысли и чувства при помощи окклюменции. Но хотя боли в шраме не было, Гарри начало угнетать нечто другое: слабое, еле заметное предчувствие какой-то беды, ощущение, что что-то не так, что мир не в порядке. И самым плохим было то, что это предчувствие с каждым днём крепло, становилось сильнее. Такого с Гарри не было никогда, но пока он решил не говорить об этом ни кому, даже Рону и Гермионе. Он вернулся в Хогвартс не за тем, чтобы жаловаться, а для того, чтобы подготовиться к встрече с Волан-де-Мортом. Поэтому Гарри счёл правильным до поры до времени не обращать внимания ни на что, кроме учёбы.

На второй день пребывания в Хогвартсе Гарри пришлось признать, что его, казалось бы, железная логика по поводу нового декана оказалась ошибочной. Спустившись утром вместе с Роном в гостиную, он взглянул на доску объявлений и обнаружил там большой новый лист:

У ФАКУЛЬТЕТА ГРИФФИНДОР НОВЫЙ ДЕКАН

Доношу до вашего сведения, что я, профессор Макгонагалл, в связи с занимаемой мной теперь должностью директора школы, не могу более занимать и должность декана. С этого дня деканом факультета Гриффиндор будет профессор Тихомиров.

Ниже стояла подпись Макгонагалл и печать школы. Гарри несколько раз перечитал это небольшое объявление, прежде чем окончательно решил, что глаза ему не врут. Деканом становился действительно Тихомиров, а не Ноубл.

– Не может быть! – раздался у Гарри над ухом голос потрясённого Рона. – Уж лучше был бы Ноубл: у него на уроках хотя бы поспать можно спокойно.

– Интересно, почему Макгонагалл не объявила это сразу, и почему её выбор пал на русского? – скорее у самого себя, чем у Рона, спросил Гарри.

– Наверное, для пущего эффекта. А этот любитель попонтоваться поразил, походу, её своим зрелищным маханием палочки. Теперь я не удивлюсь, если Макгонагалл его ещё и своим заместителем сделает.

– Да нет, заместителем директора стала профессор Стебль. Волшебную шляпу выносила ведь она.

Объяснение Рона не было исчерпывающим, и Гарри решил, что в этом деле есть какая-то деталь, неизвестная ни ему, ни Рону. Но вдаваться в подробности и пытаться найти её он не стал. В конце концов, это было не столь важно.

А с намного более важной учёбой, увы, всё было далеко не гладко. Заклинание «Мэтро Хиягре» оказалось нереально сложным. На втором уроке защиты ни у кого, кроме Невилла, который заработал ещё двадцать очков, опять ничего не вышло. Гермиона пребывала в бешенстве, смешанном с отчаянием. Она явно поставила перед собой задачу: во что бы то ни стало овладеть этим жутко сложным заклятьем. И поставила её не зря.

После второго урока защиты Рон, Симус и Дин поймали Невилла и начали наперебой расспрашивать, как у него получается выполнять новое «левое» заклинание. Невилл по большей части что-то невразумительно мычал, но настырные гриффиндорцы не отставали. И тут в общую гостиную, в которой и происходил допрос, вошла Гермиона с двумя толстенными книгами в руке. Подойдя к Гарри, сидящему рядом с допрашивающей компанией, но не принимающему участие в вытягивании информации, она коротко сказала:

– Есть разговор.

– Давай.

– Пошли.

На этом сверхкороткая беседа в гостиной закончилась. Гермиона вышла через проём. Не предупредив Рона о своём уходе, Гарри последовал за ней. Войдя в Большой зал, Гермиона села за Гриффиндорский стол, положив перед собой книги. Гарри сел напротив.

– Я знала, что Рон придурок, но теперь у меня есть ещё и доказательство этого! – с жаром воскликнула Гермиона, осторожно открывая более тонкую и более ветхую, готовую, казалось, в любой момент развалиться, книгу.

– Неужели? – улыбнулся Гарри, на секунду представив, что в такой древней книге написали о том, как в такой-то день родится ребёнок по имени Рон, который будет придурком. Гермиона, кажется, уловила его мысли.

– Ты меня не понял. Здесь есть информация о заклинании, которое мы проходим с Тихомировым. На вот, почитай, – с этими словами она сунула открытую на триста двадцать седьмой странице книгу Гарри под нос. Долго не думая, Гарри принялся за чтение. На этой странице было написано следующее:

Премудрое заклинание «Мэтро Хиягре», защищающее от всякой магии, светлой и тёмной, высшей и низшей, может сотворить только великий волшебник, наделённый способностью видеть не видимое, воображать не воображаемое, представлять не представляемое. Наипорочнейшее из всех заклятье смерти, чьё название здесь упоминать мы не будем, и то не способно преодолеть могучую защиту, которую может вызвать лишь великий волшебник заклятьем «Мэтро Хиягре». Приведём мы здесь всю премудрость сильнейшего заклятья, но не льсти себе надеждой, о искатель знаний, что без труда великого удастся тебе познать её. Ибо сказано было, что встать на путь истинный, путь святого просвещения, может лишь тот, кто разумом чист и не погряз душою своей в мелких заботах и сиюминутных наслаждениях.

Читать дальше Гарри не стал, решив, что с него хватит средневекового сленга. Хоть Поттер и не понял всего написанного дословно, ясно было одно: если верит этой допотопной книжке, заклинание Тихомирова действительно защищало от любой магии, включая смертельное заклятье. Предположение Рона о некомпетентности Александра Романовича как учителя было в корне неверным.

– Это ещё не всё, – сказала Гермиона, открыв другую толстенную книгу почти в самом конце. – Вот, это энциклопедия Турнира Трёх Волшебников. В ней записаны подробности проведения каждого турнира, а также информация об участниках. Эта книга волшебная: её дописывают только в одном месте, а все остальные экземпляры дополняются автоматически… Здесь и о тебе много чего есть, – добавила она, улыбаясь и глядя на Гарри. – О Тихомирове поменьше, расскажу главное. Он победил на турнире пять лет назад…

– Пять лет назад? – удивился Гарри. – Неужто ему сейчас…

– Да, только двадцать два года, хотя выглядит он на все тридцать, – ухмыльнулась Гермиона. – Турнир, в котором он победил, был признан одним из самых сложных за историю Турнира Трёх Волшебников. Дело в том, что последним заданием был лабиринт минотавра. Самого зверя, охраняющего кубок, организаторы наделили защитой от всей известной магии, кроме «Авады Кедавры», разумеется. Подразумевалось, что участник должен как-нибудь обхитрить минотавра и похитить кубок. Но, уже после победы Тихомирова, телепортировавшегося из лабиринта вместе с кубком, когда организаторы пошли проверять состояние зверя, оказалось, что минотавр обездвижен и с него снята вся защитная магия. Смертельное заклятье просто убило бы его, а не обездвижило. Так вот, до сих пор никто не знает, как удался этот трюк Тихомирову. Сам автор трюка ничего по этому поводу так и не сказал.

Гермиона замолчала, ожидая, какой будет реакция Гарри. А Гарри, тем временем, ждал, что ещё скажет Гермиона. И дождался.

– Здорово, что у нас появился такой сильный учитель, неправда ли? – с восторгом в голосе сказала она.

Гарри, однако, не разделял её восторга, но и противопоставить что-либо её словам тоже не мог, а поэтому просто молчал. Гермиону, судя по всему, такой ответ не удовлетворил, а потому она настойчиво спросила:

– Так на чьей ты теперь стороне?

Это было уже слишком. Гарри не собирался выбирать между Гермионой и Роном. Внимательно посмотрев своей подруге в глаза, он начал:

– Слушай, может ты всё-таки прекратишь…

– Пусть он сначала возьмёт свои слова обратно! – не дала ему договорить Гермиона.

– Хорошо, я передам ему твоё пожелание, – немного помолчав, негромко проговорил Гарри.

– Можешь не передавать, у него и своя голова на плечах есть. Догадается когда-нибудь, хотя я в этом сильно сомневаюсь.

На этом разговор о Тихомирове и Роне закончился. Гермиона забрала библиотечные книги и отправилась, по-видимому, сдавать их. А Гарри ничего не оставалось, как вернуться в гостиную. Рон уже перестал расспрашивать Невилла, который ничего конкретного так и не сказал. Гарри в двух словах передал Рону свой разговор с Гермионой и посоветовал ему помириться с ней. Рон ничего не ответил, но было понятно, что он не пропустил слова Гарри мимо ушей. И действительно, хотя Гарри и не видел, чтоб его друг извинялся перед Гермионой, но на следующий день он уже разговаривал с ней, пусть держались они и не очень дружелюбно. А это, как ни как, был прогресс.

Но что бы там ни говорил Рон, хуже всего дела обстояли с трансфигурацией. Август Ноубл не собирался менять свою методику обучения. Практических упражнений по трансфигурации человека (по программе именно эту тему, начатую ещё на шестом курсе, продолжали и на седьмом) на уроках почти не было, потому что учитель слишком увлекался произнесением речей. Учебник же являлся образцом нудной, неинтересной и непонятной книги.

Гарри никогда не уделял так много времени учёбе, как Гермиона, и только теперь ему стало понятно, насколько трудно хорошо учиться по всем предметам. Стараться окончательно не разочаровать Слизнорта и вместе с тем самостоятельно делать громадные домашние задания Флитвика и Стебль, а также усиленно тренироваться выполнять мудрёное заклинание Тихомирова оказалось поистине жутко сложно. Свободного времени не оставалось вообще. А ведь ещё был квиддич. Гарри являлся капитаном гриффиндорской команды, и именно ему нужно было найти замену Кэти Белл и Ричи Куту. Первая уже окончила школу, а второй по какой-то причине не явился в Хогвартс.

С отборочными испытаниями Гарри решил не затягивать. Он назначил их на первые же выходные. Отбирать всю команду заново Гарри не собирался, нужно было найти только двух игроков. Это, к счастью, удалось довольно быстро. Новым охотником стала Элизабет Андерсен, ученица четвёртого курса, а загонщиком – накаченный пятикурсник Морган Хейсберг. Вот только когда тренировать команду, Гарри не имел ни малейшего понятия. Чтобы провести тренировку, нужно было пожертвовать временем, отведённым для выполнения домашнего задания, а этого Гарри не очень-то хотелось. Однако Рон настаивал на том, что можно свихнуться, если только и делать, что заниматься, поэтому Гарри всё же назначил тренировку на следующие выходные.

А с Гермионой уже на следующий день после разговора о Тихомирове стало твориться что-то неладное. Она выглядела так, как будто вообще не спала. И с Гарри, и с Роном она лишь изредка перекидывалась отдельными фразами. После уроков она куда-то пропадала и появлялась только на ужин. Гарри настораживало такое поведение Гермионы. Он спросил её за завтраком, что с ней происходит, но Гермиона лишь устало посмотрела на него и ничего не ответила. Вскоре, однако, Гарри догадался, чем занималась Гермиона всё свободное время и, судя по всему, ночи напролёт. Произошло это на следующем уроке защиты от Тёмных искусств.

Гермиона пришла на урок с таким видом, как будто плакала всю ночь и вот-вот упадёт от изнеможения: синие круги под глазами, растрёпанные и совершенно не причёсанные волосы, бледное, как у мертвеца, лицо. Не обращая ни на кого внимания, Гермиона села на своё место и уставилась куда-то в некуда. Когда Тихомиров, сделав вид, как будто ничего не заметил, хотя почти весь класс поглядывал на Гермиону, приказал продолжить тренировку нового заклинания, она встала и немного дрожащим, но вместе с тем уверенным голосом произнесла:

Мэтро Хиягре!

Ярко сверкающее силовое поле практически мгновенно окружило Гермиону. Ещё у одного человека – у Невилла – заклинание тоже получилось, причём ещё лучше, но сейчас никто не смотрел на него. Все, кто удивлённо, кто восхищённо, а кто завистливо, уставились на Гермиону.

– Отлично, мисс Грейнджер! Я знал, что рано или поздно оно у вас получится, – сказал с довольной улыбкой Тихомиров. – Двадцать очков Гриффиндору!

Гермиона просияла. Куча времени была потрачена на тренировку заклинания не зря. Рон же наоборот, стал мрачнее тучи. Когда урок закончился, Рон, стараясь говорить как можно спокойнее и равнодушнее, хотя это у него не особо получалось, обратился к Гермионе:

– Может, всё-таки не нужно было так напрягаться из-за этого заклятья? Со временем оно у тебя всё равно бы получилось. У тебя ведь всегда всё получается…

– Именно потому, что я, как ты выразился, напрягаюсь, – закончила за него фразу Гермиона.

– Допустим, но зачем же было ещё и ночью заниматься? Выходить из спален в ночное время, как тебе хорошо известно, запрещено. Не понимаю, как ты смогла нарушить школьные правила?

– Да, а ты их, конечно же, никогда не нарушал! – с иронией воскликнула Гермиона. – Кстати, а с чего ты взял, что я выходила из спальни ночью?

– Я всё же не полный идиот, хотя ты, наверное, меня таковым и считаешь.

– Ничего подобного. Я тебя идиотом никогда не считала!

Пока Рон с Гермионой выясняли отношения, Гарри думал, почему именно у Невилла, который никогда не отличался большим талантом в области защиты от Тёмных искусств, заклинание «Мэтро Хиягре» получается лучше всех в классе. У самого Гарри только в конце этого урока стало появляться слабое свечение, когда он произносил слова заклятья, а у Невилла намного лучший результат был со второй попытки. Гарри вспомнил, что Невилл вполне мог бы поменяться с ним судьбой, если бы Волан-де-Морт в своё время сделал другой выбор. А может, Волан-де-Морт ошибся? Может, избранным должен был стать Невилл? Быть может, именно Невилл владеет силой, способной уничтожить Тома Реддла, принявшего личину Тёмного лорда и жестоко просчитавшегося с пророчеством? Ответы на все эти вопросы Гарри не знал. Он мог только гадать.

Жизнь в Хогвартсе текла непривычно размеренно, никаких происшествий не было. Гарри приходилось очень тяжело. Гермиона помогала ему только по трансфигурации, а по всем остальным предметам приходилось справляться самому, но справлялся Гарри, надо сказать, очень даже не плохо. А тем временем приближался первый матч сезона: Гриффиндор – Слизерин. В этот раз его, почему-то, назначили немного раньше, чем обычно. Гриффиндорской команде не удалось серьёзно подготовиться к нему. Гарри провёл всего несколько тренировок, а слизеринская команда тренировалась чуть ли не через день. Слизнорт оказался заинтересованным в получении Кубка по квиддичу не меньше Снегга. А вот про Тихомирова такого сказать было нельзя. Гарри довольно быстро понял, что их новый декан относиться к квиддичу как Гермиона, если не хуже. Александр Романович даже не почесался ни одного раза заказать поле для своей команды. Более того, он, как будто нарочно, объявил в конце урока защиты за день до матча:

– Сегодня мы заканчиваем проходить заклинание «Мэтро Хиягре». К сожалению, мало у кого оно получилось, но это пусть и повод, но не причина расстраиваться. Советую всем продолжить тренировку данного заклятья самостоятельно. Как говориться, терпенье и труд всё перетрут. На следующий урок вам нужно будет сделать первую в этом году письменную работу на тему: «Способы защиты от непростительных заклинаний». Подробно распишите всё, что вы теперь знаете. Минимальный размер – тридцать дюймов.

– Но ведь завтра квиддич! – громко сказал Рон, агрессивно и в упор смотря на профессора.

– В таком случае, мистер Уизли, вам придётся поднапрячься. Чтобы я мог быть уверен, что никто не сделал вашу домашнюю работу за вас, – Тихомиров покосился на Гермиону, – вам нужно будет ещё и устно защищать её. Урок окончен.

Гарри очень давно не видел Рона таким злым. В последнее время его друг вёл себя совершенно нормально, стал лучше заниматься и даже прекратил постоянно ссориться и спорить с Гермионой. А теперь все проблемы обещали возродиться, потому что поведение Рона напрямую зависело от настроения.

– Да он просто ненавидит квиддич! – высказывал Рон Гарри своё негодование. – Не понимаю, как можно быть таким ограниченным. Копается в древних книгах заклинаний и думает, что в этом весь смысл жизни, ботаник хренов!

К счастью, Гермиона не слышала этих слов, поскольку её просто не было рядом. Гарри же, как обычно, ничего не ответил. Да и что он мог сказать? С одной стороны Рон был прав, но с другой был прав и Тихомиров. Пытаться объяснить своему другу, что сейчас не самое подходящее время для квиддича, Гарри не особо хотел. Рон уже не волновался по поводу угрозы со стороны Волан-де-Морта, так как нападений и убийств не было, но Гарри придерживался менее радужных взглядов. К тому же, странное предчувствие нависшей угрозы стало вполне ощутимым. А оно то, как раз, больше всего и беспокоило Гарри.

На следующий день погода была отличная, как раз для квиддича. Рона, правда, это не сильно обрадовало. Он оставался таким же раздражённым, как и вчера. Гарри понимал, что злость Рона была явно лучше, чем отчаяние, но всё же волновался за своего друга. В таком состоянии Рон вполне мог натворить дел.

Позавтракав, Гарри вместе с Роном отправились в раздевалку. Гермиона пожелала им удачи и пошла на трибуны. Переодевшись, гриффиндорская команда вышла на поле под оглушительный рёв трибун. Слизеринских болельщиков было больше, что являлось закономерным, так как некоторые ученики Гриффиндора не явились в школу. Воодушевив свою команду и дав последние указания, Гарри подошёл к судье матча, мадам Трюк. С другой стороны к ней подошёл не кто-нибудь, а Джонни Бинош, тот самый слизеринец, чуть не убивший Гарри в поезде. Бинош никогда раньше не играл в квиддич, что Гарри немного радовало, но теперь он стал ловцом вместо Малфоя, да к тому же – капитаном команды. А этого Гарри уж никак не ожидал. «Да какой из него капитан, – думал он. – Он даже рта лишний раз не раскроет! Впрочем, это ему и не сильно нужно. Если кто-нибудь начнёт выпендриваться – рубанёт по нему проклятьем и дело в шляпе».

– Капитаны, пожмите друг другу руки, – проговорила традиционную фразу мадам Трюк, и Гарри обменялся рукопожатием с Биношом. Новый капитан слизеринской команды не сжал с силой пальцы Гарри, как это всегда делали прошлые капитаны. Он только внимательно и спокойно, даже без тени вражды, посмотрел на Гарри и быстро направился к своей команде.

– Все на мётлы! – закричала мадам Трюк. – Взлетать по свистку!

Через пару секунд прозвучал свисток, и обе команды взмыли в воздух. Игра началась.

– Не знаю как вас, но лично меня удивило назначение новым капитаном слизеринской команды Джонни Биноша, – громко раздался будничный голос. Взлетевший высоко в поисках снитча Гарри оглянулся на помост комментатора. Сомнений не было: матч опять комментировала Полумна Лавгуд. – По-моему, не нужно было назначать капитаном только что поступившего в команду. Думаю, что здесь, без сомненья, сыграли свою роль связи родственников Биноша в Министерстве.

«Нет, только не это! – с горечью подумал Гарри и выругался сквозь зубы. – Ну кто её за язык тянул? Теперь она уж точно больше ни одного матча не прокомментирует!».

А Полумна, не обращая внимания на весёлый хохот гриффиндорских болельщиков, злобные крики и улюлюканье слизеринцев и разгневанный взгляд Макгонагалл, сидевшей неподалёку, продолжала демонстрировать свою убийственную честность:

– К тому же, он очень недобрый. Я бы его даже в команду не взяла.

Бинош, явно не ожидавший такой наглости, с большим удивлением уставился на комментаторскую площадку, забыв о поисках снитча. Впрочем, Гарри тоже нигде не замечал золотистый маленький шарик. Остальные члены команд не очень-то слушали комментарии Полумны. К кольцам, перед которыми парил Рон, уже вовсю мчался с квоффлом слизеринский охотник.

– А вот и первая атака слизеринцев, – мечтательно, как ни в чём не бывало, произнесла Полумна. – С квоффлом новый охотник Ливайн. Вот он бьёт – и Рон берёт мяч. Этого и следовало ожидать, потому что Рон – лучший вратарь в нашей школе, а в придачу и весёлый. Ему просто так гол не забьёшь! А квоффл уже у Джинни, она несётся вперёд… Ой, в неё попадает бладжер, пущенный Крэббом… или Гойлом? Отсюда не различить, они оба такие толстые, очень похожи… Квоффл подхватывает Нери, слизеринская охотница. Она очень ловко уворачивается от бладжера, пущенного Хейсбергом, вот она уже у самых колец… И Рон опять берёт мяч! Молодец, Рон, я в тебя верю!

«Хорошее начало, – думал Гарри, кружа над полем и выискивая снитч. – Если Рон и дальше будет так брать мячи, у нас есть шансы на победу!». Осмотрев трибуны, Гарри заметил, что Тихомиров, в отличие от большинства других учителей, на матче не присутствует. Гарри, однако, скорее удивило бы обратное.

– …А вот квоффл у Андерсен, она уже недалеко от колец соперника, но Ливайн перехватывает квоффл… И ещё одна неудачная атака слизеринской сборной. У Рона, кажется, сегодня боевое настроение, он не собирается пропускать мячи. А слизеринский вратарь отдыхает. До него дело до сих пор не дошло.

Гарри тоже подметил, что до сих пор никому из его охотников не удалось атаковать слизеринские кольца. И охотники враждебной команды, и даже загонщики Крэбб и Гойл играли сегодня на удивление хорошо. Рон играл примерно так же, как и в тот день, когда Гарри устроил хитрость с «Феликс Фелицис». Но ничего подобного нельзя было сказать об остальных членах гриффиндорской команды. Малое количество тренировок сыграло, конечно, своё дело.

– …Идёт пятнадцатая минута матча, а счёт по прежнему ноль – ноль, – безмятежно заметила через некоторое время Полумна. – Я уже сбилась со счёта, даже любопытно, сколько же раз Рон успел словить мяч? А вратарь сборной Слизерина пока отразил только две атаки, правда больше их и не было. Но ничего, Джинни отличная охотница, она ещё себя покажет!.. А это уже серьёзно. Рон получил мощный удар бладжером по голове. Похоже, он падает. Перед кольцами Гриффиндора никого нет. Разъярённый Ньюман с квоффлом в руке приближается…

Гарри моментально оглянулся на кольца своей команды. Рон действительно падал, выписывая по спирали круги и опускаясь всё ниже и ниже, а Ньюман, слизеринский охотник, вовсю мчался к кольцам. Потребовалась какая-то десятая доля секунды, чтоб Гарри решил, что делать. Прижавшись к метле, он с громадной скоростью ринулся наперерез Ньюману. Тот не торопился пускать квоффл, видя, что гриффиндорский вратарь вот-вот упадёт, других охотников поблизости нет, а бладжеры Пикса и Хейсберга просвистели мимо. До колец оставалось каких-нибудь пять метров, когда Ньюман, наконец, с силой запустил квоффл в центральное кольцо, но в то же мгновение перед кольцами возник Гарри и отбил мяч прямо в руки сидящей на хвосте у Ньюмана Джинни.

– О, Гарри Поттеру надоело играть ловцом, и он решил попробовать себя в качестве вратаря! – радостно сообщила Полумна. – Это у него очень даже хорошо получилось. Квоффл у Джинни, она несётся к кольцам противника…

Гарри, вернув с процентами разгневанному Ньюману полный ненависти взгляд, посмотрел вниз. Рон, к счастью, не упал. У самой земли он затормозил и теперь поднимался обратно к кольцам.

– Как ты? – с тревогой в голосе спросил Гарри, когда Рон поравнялся с ним.

– Ничего, бывало и хуже, – мрачно ответил тот, осторожно потирая голову чуть повыше лба. Прекратив это делать, Рон намеренно спрятал ладонь себе за спину, но Гарри всё же заметил на его перчатке кровь. К тому же, рыжие длинные волосы Рона были как будто прилизаны в месте удара.

– Эй, у тебя там кровь! – воскликнул Гарри. – Бладжер не острый, он не мог просто кожу вспороть. У тебя, скорее всего, трещина в черепе. Тебе срочно нужно в больничное крыло!

– А кто вместо меня будет вратарём? Ты, что ли? Ловец, по типу, нам больше не нужен, ведь Бинош тупой как пробка, за всю игру снитча не словит! – с сарказмом воскликнул Рон, но видно было, что он еле держится на метле.

– Нам нужно ещё меньше, чтобы тебя после матча отнесли не в больничное крыло, а на кладбище! – закричал Гарри.

– …И вот Гарри Поттер в очередной раз ругается со своим вратарём, – будничным голосом заметила Полумна. – Надо признать, он любит это делать…

– Никуда я сейчас не пойду и точка! – сквозь зубы прорычал Рон, с нескрываемой злобой смотря на Гарри.

– Хорошо, – секунду подумав, согласился Гарри, – только дай мне наложить на тебя лечебное заклинание.

– Ладно, накладывай, только поторопись, квоффл уже у слизеринцев.

Действительно, атака Джинни закончилась мощным ударом по кольцам, который профессионально словил слизеринский вратарь, и теперь Нери неслась с квоффлом, выжимая на своей метле на полную катушку.

Эпискеи! Тергео! – в подряд проговорил Гарри, достав свою волшебную палочку и направив её на голову Рона. Волосы в месте удара приняли нормальный вид. – Так лучше?

– Да, – коротко и мрачно ответил Рон, исподлобья смотря на приближающуюся Нери.

Гарри отлетел от своего друга, лихорадочно выискивая глазами снитч. «Главное – найти снитч побыстрее, тогда игра закончиться и Рону можно будет лечь в больничное крыло», – думал Гарри, взлетая повыше. Но тут раздался оглушительный рёв трибун, сопровождающийся немного грустным голосом Полумны:

– И вот слизеринская команда открывает счёт. Десять – ноль в её пользу. Отличалась охотница Нери, забившая первый в этом матче гол.

«Чёрт, Рон явно выбит из колеи! – чертыхался сквозь зубы Гарри, стараясь не отвлекаться ни на что, кроме поисков снитча. – Надеюсь, он дотянет до конца матча, а там скорее к мадам Помфри».

Счёт был уже сорок – ноль в пользу Слизерина, когда Гарри наконец заметил сверкающий на фоне голубого неба золотой снитч и с места рванулся к нему. Бинош тоже узрел золотистый шарик и летел за ним примерно наравне с Гарри. Но то ли у Джонни была устаревшая метла, то ли он боялся лететь на полную скорость; так или иначе, однако Гарри постепенно вырывался вперёд. До снитча оставалось метров пять, Гарри был уверен, что не упустит победу, но… снитч ни с того ни с сего резко метнулся в сторону и моментально исчез из поля зрения. Гарри затормозил на метле, недоумённо смотря по сторонам: снитча нигде не было видно. Такого с Гарри ещё не случалось. Бинош, однако, тоже потерял снитч из виду и теперь парил над полем, внимательно всматриваясь в небо. Неуловимый золотой шарик, казалось, испарился в воздухе.

Чем дальше продвигалась игра, тем сильнее душу Гарри наполняло отчаяние. Слизерин уже вёл в счёте сто тридцать – двадцать. И это несмотря на то, что Рон брал как минимум половину мячей. Джинни и Демельзе Робинс удалось забить только по одному голу, тогда как каждому слизеринскому охотнику – не меньше трёх. Ситуация для Гриффиндора действительно складывалась критическая. И тут Гарри показалось, что в небе над противоположной частью поля сверкнуло что-то золотое. Наддав ходу, Гарри ринулся вперёд, но прошло всего пару секунд, как он ощутил, что внутри у него всё похолодело: Бинош был чуть ли ни на половину поля ближе к снитчу, чем он. Слизеринский ловец, разумеется, тоже заметил маленький сверкающий шарик и быстро приближался к нему. Гарри рванулся вслед за Джонни с такой скоростью, с какой не летал ещё никогда. Ветер свистел у Гарри в ушах, полностью заглушая комментарии Полумны и рёв трибун, очки больно вдавились в кожу, метла еле выдерживала громадную перегрузку. Расстояние между Гарри и Биношом быстро сокращалось, но ещё быстрее оно сокращалось между Джонни и снитчем. Слизеринский капитан уверенно повторял все виражи маленького снитча, неуклонно приближаясь к нему. Гарри всё ещё надеялся, что Бинош совершит какую-нибудь ошибку. Между Гарри и Джонни уже было примерно метров семь, когда дикий радостный вопль, вырвавшийся сразу из всех глоток слизеринских болельщиков и даже заглушивший слова Полумны, дал Гарри понять, что всё кончено. Слизерин победил.

Такого позорного поражения Гарри на своём веку еще не помнил. Почти всухую, со счётом двести восемьдесят – двадцать, слизеринская команда разгромила сборную Гриффиндора. Вот уже шесть лет как Слизерину не удавалось получить Кубок по квиддичу, а теперь у него возник реальный шанс.

Слизеринские болельщики орали, бесновались, улюлюкали и дразнили гриффиндорцев, в большинстве своём не ожидавших такого вот окончания матча и теперь даже не отвечавших на издёвки со стороны своих вечных противников. Гарри, злясь на самого себя, спустился на землю. Здоровенные Крэбб с Гойлом подхватили поймавшего снитч Биноша на руки и торжественно понесли к слизеринским раздевалкам. Вскоре к их шествию присоединились остальные члены команды-победительницы.

– Рон, ты играл сегодня просто бесподобно! Все молодцы! Все, кроме меня. Сегодняшний проигрыш – исключительно моя вина. Боюсь, теперь мне не остаётся ничего, кроме как сложить с себя обязанности капитана и уйти из команды, – спокойно заявил Гарри своим товарищам по квиддичу, возвращавшимся в раздевалку.

– Ещё чего! – голосом миссис Уизли возразила Джинни. – Тебе просто не повезло, а вот я действительно играла как нюхлер недоделанный!

Гарри не стал спорить. В последнее время он вообще старался избегать разговоров с Джинни. Дело было в том, что Гарри постепенно начал осознавать, что Джинни ему уже практически не нравится. Вместе с тем, он прекрасно понимал, что сам очень нравится Джинни, нравится ей ещё со второго курса, и это временами терзало его куда больше, чем непонятное предчувствие и мысли о возможных успехах Волан-де-Морта. Гарри почти ненавидел себя за своё непостоянство, но, разумеется, ничего не мог поделать со своими чувствами.

Рон выглядел после матча явно неважно, но сознание так и не потерял. Молча переодевшись, с затаённой злобой на лице он отправился вместе с Гарри в больничное крыло. Мадам Помфри осмотрела место ушиба и со смесью удивления и тревоги объявила, что у Рона сотрясение мозга и небольшая трещина в черепе, но с таким диагнозом он не мог оставаться в сознании и ещё продолжать играть в квиддич. Гарри тоже встревожился за друга, но самому Рону, судя по всему, было всё равно. Мадам Помфри, не церемонясь, выгнала Гарри из палаты, напоследок сказав ему, что трещину она легко залатает, но Рон должен будет оставаться в больничном крыле до завтрашнего утра.

Следующий день после матча, воскресенье, был не самым лучшим выходным в жизни Гарри. Большую часть времени пришлось потратить на уроки, а едкие замечания гриффиндорцев по поводу Гарри и его команды вкупе с издевательствами со стороны торжествующих слизеринцев выводили из себя. Рон, вернувшись из больничного крыла, был мрачнее тучи. Он мало занимался и почти не разговаривал. Гермиона сама предложила ему помощь в работе для урока защиты, но он только отмахнулся от неё, так ничего и не сделав. Гарри боялся, что Рон в таком скверном расположении духа может сотворить что-нибудь такое, о чём потом сам будет сожалеть. И страхи Гарри, увы, очень скоро оправдались.

Следующий урок защиты Тихомиров начал с проверки домашнего задания. Когда все расселись, он, как назло, обратился к Рону:

– Если вы не забыли, мистер Уизли, я обещал спросить вас о способах защиты от непростительных заклинаний. Так что же вы можете рассказать нам?

Рон медленно поднялся со своего места, в упор посмотрел на Тихомирова и неожиданно, полным ненависти голосом, выдал:

– Я не собираюсь выполнять весь тот бред, которым вы с одержимостью пичкаете нас, сэр!

Несколько человек, в том числе и Гермиона, ахнули. После этого в классе установилась давящая тишина. Все слизеринцы замерли в предвкушении разборок. Гарри уставился на своего друга. «Что, чёрт побери, на него нашло? – недоумевал он. – Не может быть, чтоб от попадания бладжера у него рассудок помутился!».

Несколько секунд Тихомиров внимательно смотрел Рону в глаза. Гарри думал, что учитель сейчас раскричится, потащит Рона к директору или сделает что-нибудь в этом роде. Но нет, ничего такого не произошло. Только усмешка скользнула по губам Тихомирова, и он спокойно заговорил:

– Отлично, мистер Уизли! Именно этого я от вас и ожидал. Как говориться, в семье не без урода. Боюсь, квиддич настолько забил вам мозги, что вы уже не в состоянии адекватно оценивать ситуацию. Я, как декан вашего факультета, просто обязан принять меры по вашему спасению. С этого дня весь последующий год вам запрещается играть в квиддич. Явитесь сегодня в восемь часов вечера в мой кабинет. И прихватите с собой вашу метлу, в ближайшее время она вам не понадобится.

Тихомиров подошёл к учительскому столу и сделал какую-то запись в своём журнале, в котором он выставлял оценки за работу на уроке. Потом профессор вновь взглянул на красного, как рак, Рона и добавил:

– Ах да, чуть было не забыл! Минус тридцать очков Гриффиндору!

Гарри не помнил, чтобы Тихомиров отнимал у какого-нибудь факультета очки. Вообще, снятие баллов было не в его духе. А теперь учитель защиты решил изменить своим правилам.

– Мистер Крэбб, а что вы можете рассказать нам о защите от непростительных заклятий? – как ни в чём не бывало, обратился Тихомиров к Крэббу, сидящему, как и все остальные слизеринцы, с довольной гримасой на лице.

Крэбб встал и начал очень неуверенно рассказывать, делая приличные паузы между предложениями и то и дело подглядывая в свою несоответствующую требованиям учителя работу. Через пару минут Александр остановил толстяка, хотя тот и сам не собирался продолжать дальше. Несмотря на то, что Гарри сразу после последних слов Тихомирова пытался убедить своего друга в бессмысленности и опасности дальнейших пререканий, Рон соизволил сесть лишь сейчас. Профессор не снял баллы со Слизерина за очень слабый ответ Крэбба, только сделал ещё одну запись в журнале и спросил о способах защиты Гермиону. Та затараторила заученный наизусть текст с громадной скоростью. Через полминуты учитель остановил её, написал что-то в журнале, наградил Гриффиндор десятью очками и попросил сдать работы. Все, кроме Рона, выполнили эту просьбу. Сложив работы на учительский стол, Тихомиров встал перед доской лицом к классу и задумчиво сказал:

– Я долго думал, стоит ли проходить с вами одно весьма действенное заклятье, и, в конце концов, решил, что стоит. Если вы хотите уметь защищать себя от Тёмных сил, важно знать не только защитную магию, но и атакующую. Как известно, лучший способ защиты – нападение. Пусть это правило действует и не всегда, но довольно часто. Я почти уверен, что никто из вас ещё не владеет такой мощной атакующей магией, как заклятье «Зевсус». Именно это заклинание мы будем проходить на оставшихся до Рождества уроках.

Гермиона подняла руку вверх.

– Да, мисс Грейнджер?

– Извините, профессор, но разве изучение подобной магии не запрещено законом?

– Нет, не беспокойтесь, мисс Грейнджер. Международные правовые акты запрещают обучать волшебников только непростительным заклятьям…

Тихомиров сделал паузу, явно что-то обдумывая. Секунд через десять он заговорил вновь:

– Как вам должно быть известно, убить человека можно далеко не только заклятьем «Авада Кедавра». Семи-восьми секунд прямого воздействия заклятьем «Зевсус» вполне хватит для летального исхода. Даже безобидное на вид заклинание «Остолбеней» приведёт к смерти, если раз десять в подряд запустить им в одного и того же волшебника. Так почему же заклятье «Авада Кедавра» запрещено, а великое множество других заклинаний, многие из которых тоже очень опасны, – нет? А дело в том, какие мысли и чувства мы используем для выполнения конкретного заклинания, – Тихомиров вдруг как-то посерьёзнел и даже помрачнел. – Для выполнения непростительных заклятий нужна ненависть, страстное желание убивать и получать от этого наслаждение. Подобные мысли губительно воздействуют на разум, иссушают душу, уничтожают в человеке способность любить. Если вы начнёте использовать непростительные заклинания – обратного пути уже не будет. Тьма поглотит вас, не оставив в вашей душе ничего человеческого. Вы превратитесь в «недочеловеков», находящих отраду только в очередных убийствах. Чем такое существование – лучше смерть, уж поверьте мне.

Мёртвую тишину, наставшую в классе после слов профессора, можно было, казалось, пощупать рукой. Гарри подметил, что все слизеринцы перестали улыбаться и потупили взгляд.

– Но для заклинания «Зевсус» ничего такого не нужно, – после небольшой паузы сказал Тихомиров и улыбнулся. – А теперь попрошу всех встать.

Когда все, даже Рон, поднялись со своих мест, профессор достал волшебную палочку из своей синей мантии и плавно взмахнул ей, ни в кого конкретно не целясь. Парты, стулья, учительский стол и доска моментально исчезли. Сам кабинет непонятно как растянулся в ширину и немного уменьшился в длину, но в целом стал объёмней. А прямо за спиной у Тихомирова, откуда ни возьмись, возникли в ряд около тридцати фигур в чёрных плащах с длинными капюшонами и жуткими масками на лицах. Одним словом, с виду это были Пожиратели смерти.

В классе начался переполох. Несколько девчонок завизжали, а Лаванда Браун так вообще грохнулась в обморок. Многие попятились, Рон, Невилл, Крэбб и Гойл тупо уставились на возможных приспешников Волан-де-Морта, а Гарри чисто машинально полез в карман за волшебной палочкой.

– Стоп, стоп, стоп! Никакой паники! – громко провозгласил Тихомиров, поспешно подошёл к ближайшему «Пожирателю смерти», сдёрнул с него маску и вытащил из-под капюшона пучок соломы. – Это всего лишь макеты для тренировки. Внутри у них солома и ничего более.

После этих слов класс довольно быстро успокоился. Макеты, однако, выглядели чересчур реалистично. Они немного покачивались и время от времени переступали с ноги на ногу. Поправив разворошённый макет, профессор, заметив лежащую без сознания на полу Лаванду, быстро подошёл к ней и направил на неё волшебную палочку. Девушка мгновенно пришла в себя.

– Это всего лишь макеты, – улыбаясь, успокоил её Тихомиров.

– Это что, так действует заклинание «Зевсус»? – спросил немного ошеломлённый Забини.

– Нет, что вы. Я просто подготовил класс для отработки заклинания…

– И вы сделали это вот так вот, одним взмахом волшебной палочки? – не смогла удержать восхищение Гермиона.

– Нет. Разумеется, нет. Для этого пришлось потратить довольно много времени на проведение сложной процедуры создания двоякого пространства, благодаря которой теперь можно изменять кабинет простым невербальным заклятьем. Но мы отвлеклись от темы. Итак, заклинание «Зевсус» действует следующим образом…

Профессор направил волшебную палочку на один из макетов и отчётливо произнёс:

Зевсус!

Мощная молния вырвалась из палочки и в то же мгновение поразила макет. Тот затрепыхался и через пару секунд загорелся.

– Это заклинание хоть и сложно, но на порядок проще, чем прошлое заклятье, изученное нами. Для его создания обязательно нужно видеть цель, поэтому я и сделал эти макеты. Ни в коем случае не пытайтесь тренировать это заклинание друг на друге, поскольку Щитовые чары против него абсолютно бессильны, а «Мэтро Хиягре» большинство из вас пока ещё не научилось уверенно делать. Ещё два момента: нужно иметь большую уверенность в себе и своих силах, а также отлично представлять действие заклятья. Только тогда оно может у вас получиться. Для достижения максимального эффекта не помешает также ощущать выпускаемую вашей палочкой молнию как продолжение тела, но на худой конец без этого можно обойтись. И ещё: главное не то, какие заклинания мы применяем, за исключением непростительных, а то, как мы их применяем. Любую, даже самую светлую магию можно обратить во зло. И именно использование колдовства во зло является незаконным. Хорошо запомните это. А теперь настало время для практических упражнений. Выбирайте себе «Пожирателя смерти», здесь как раз на всех хватит, и начинайте пытаться сотворить заклинание «Зевсус».

Тихомиров придал коротким взмахом палочки горящему макету первоначальный вид и отошёл подальше от «Пожирателей смерти». Через некоторое время все ученики выстроились перед тренировочными макетами и стали громко выкрикивать слова заклинания. В этот раз раньше всех сумела сотворить некое подобие молнии Гермиона. Хотя макет перед ней и не загорелся, но достаточно сильно дёрнулся, и за это Гриффиндор получил десять очков. Но стоявшему недалеко от Гермионы Биношу это явно не понравилось. Он постоял какое-то время молча, как будто собирался с силами, а потом громогласно закричал:

ЗЕВСУС!

Яркая, почти ослепительная молния вырвалась из его палочки, разветвилась в воздухе и поразила сразу три макета. Те отлетели назад и вспыхнули одновременно. В классе сразу стало тихо. Все оставили попытки сотворить заклятье и уставились на Биноша, героя прошлого матча. Тихомиров неспешно подошёл к нему и пробормотал себе под нос:

– Хм… определённые склонности… – и громко добавил. – Да, способность поражать несколько мишеней сразу – одно из главных достоинств этого заклинания. Но это возможно, только если вы мастерски им владеете.

Гарри показалось, что Тихомиров пытается проникнуть в сознание Биноша, используя легилименцию, но выражение лица Джонни было совершенно непроницаемым. Через несколько секунд Александр Романович перестал сверлить Биноша взглядом, взмахом палочки привёл макеты в нормальное состояние и громко сказал:

– Двадцать пять очков Слизерину!

Оставшееся время до конца сдвоенного урока ушло на тренировку нового заклинания. В итоге у Гарри стало немного получаться, хотя то, что вылетало из его палочки, скорее можно было назвать искрами. У Невилла же не получилось ровным счётом ничего. Рон толком и не пытался сотворить новое заклятье, только угрюмо смотрел на своего «Пожирателя смерти» и ничего не делал.

После окончания урока Гермиона зачем-то задержалась в классе, а Гарри с Роном, особо не мешкая, направились к выходу. Но Забини умудрился выйти ещё раньше и, увидев плетущегося вместе с Гарри Рона, язвительно сказал:

– Ну что, Уизли, отхватил сегодня по полной?

Рон без какого-либо предупреждения выхватил из-под мантии волшебную палочку и, взмахнув ею в направлении Забини, закричал:

Остолбеней!

Однако Забини, видимо, предвидел такой шаг противника, а поэтому ловко увернулся от красноватого луча и полез, было, за своей волшебной палочкой, но тут на пороге класса возник Тихомиров.

– Вымещать злобу на своих однокашниках – как это некультурно! – с издёвкой воскликнул профессор. – Ещё минус двадцать очков Гриффиндору! Думаю, вы сегодня полностью заслужили похвалу друзей, мистер Уизли.

– Что на тебя, чёрт побери, нашло!? – накинулся Гарри на Рона, когда они отошли на безопасное расстояние от класса защиты.

– Ничего, – буркнул себе под нос Рон и направился прочь.

Гарри остался стоять и с тупым выражением лица смотреть вслед уходящему другу. С Роном явно творилось что-то неладное, и жизненно необходимо было выяснить, что.

Глава 7. Кошмар перед Рождеством.

Но все самые страшные опасения Гарри насчёт своего друга, к счастью, не оправдались. Видимо, Рон всего лишь впал в сильную депрессию. Уже на следующий день после неудачного для себя урока защиты Рон вновь начал разговаривать, хотя по-прежнему имел грустный вид.

– Догадайся, какое наказание избрал для меня наш гениальный учитель, – с горькой усмешкой в голосе обратился Рон к Гарри за завтраком.

– Перебирать флоббер-червей? – ляпнул наугад Гарри.

– Если бы, – вздохнул Рон. – Он заставил меня тренировать это долбанное защитное заклинание. Да напоследок сказал, что я должен буду приходить к нему каждый день в восемь вечера и тренироваться, пока оно у меня не получиться.

– Но ведь мы его уже прошли?

– А у меня то, если ты не забыл, так ничего и не получилось, – грустно пояснил Рон. – Гермиона – это понятно, у ней всегда всё получается, но объясни, пожалуйста, как ты научился его выполнять?

– Ну, научился выполнять – это сильно сказано, – в свою очередь вздохнул Гарри. – Я тренировался хотя и меньше, чем Гермиона, но тоже довольно много, а в итоге научился создавать только не особо яркое свечение вокруг себя. Этим свечением навряд ли хоть одно заклинание блокируешь.

– Да мне бы хотя бы так научиться! – воскликнул совершенно несчастный с виду Рон.

Во время свободного урока Гарри рассказал своему другу всё, что знал сам о сотворении сложного защитного заклинания. К Гермионе Рон, по одному ему известной причине, обращаться за помощью не хотел.

А время, между тем, текло с неумолимой скоростью. Приближалось Рождество. Бедный Рон ходил к Тихомирову целую неделю, но так и не научился заклинанию «Мэтро Хиягре». В итоге русский профессор плюнул на эту безнадёжную затею и разрешил Рону больше не приходить.

Гермиона занималась очень много даже для себя. Качественного выполнения всех уроков для неё, как всегда, было мало. Она твёрдо решила дополнительно изучать магию, а также привлечь к этому процессу Гарри.

Однажды вечером Поттер сидел в библиотеке, ища для урока травологии информацию о Луговом Горце – лечебном растении, входящем в состав многих зелий. И тут к нему подсела Гермиона с толстой книгой в руке. На чёрной обложке не было написано ровным счётом ничего.

– Вот, это то, что нам нужно, – негромко сказала Гермиона, почти с благоговейным выражением лица открывая довольно древнюю на вид книжку.

– Да? И зачем же? – поинтересовался Гарри, переводя взгляд с энциклопедии лечебных растений на свою подругу.

– Здесь есть очень много полезной информации о разных видах магии. Я уже нашла подробное описание способа создания двоякого пространства…

После этих слов Гарри начал догадываться, каким образом Гермиона откопала эту книгу. А Гермиона, по-видимому, в очередной раз каким-то образом уловила мысли Гарри.

– Да, эту книгу мне посоветовал почитать Тихомиров, – ответила она на немой вопрос своего друга. – Он сказал, что в ней есть много полезных заклинаний, пройти которые мы просто не успеем, назвал имя автора и высказал предположение, что в библиотеке Хогвартса, одной из лучших библиотек в мире, эта книга должна быть. Вот я и нашла её. Правда, она почему-то была в запрещённой секции, но это не важно. Так, теперь нужно кое-что сделать…

Гермиона опасливо, как хулиган, залезший в чужой сад, осмотрелась по сторонам. Библиотекарши нигде не было видно, и это обстоятельство явно успокоило Гермиону. Она достала свою волшебную палочку и молча направила её на чёрную книгу. Та как-то странно дёрнулась, подскочила в воздух и очень резко упала обратно, развалившись, как в первый момент показалось Гарри, на три куска. Но нет, книга была в целости и сохранности. А вот рядом с ней появились ещё две практически такие же книги, отличающиеся только тем, что выглядели они несколько новее.

– Отлично, – пробормотала Гермиона, взмахивая палочкой на две новые книжки, отчего те резко уменьшились в размерах. – Созданные подобным образом копии недолговечны, через несколько лет превращаются в пыль, но пока нам этого хватит. Я сейчас пойду, отнесу книгу обратно, а ты спрячь побыстрее эти две, они очень пригодятся.

Не дав Гарри возможности что-либо сказать, Гермиона схватила рекомендованную Тихомировым книгу, моментально наложила на себя Дезиллюминационное заклинание и быстро исчезла за первой же книжной полкой.

Гарри счёл правильным выполнить просьбу Гермионы, а поэтому, не теряя времени, засунул две теперь очень небольшие книжки в карман мантии. И сделал это как раз вовремя, поскольку секунд через пять из-за стеллажа показалась библиотекарша, мадам Пинс. Она подозрительно посмотрела на Гарри, перевела взгляд с него на энциклопедию лечебных растений, и, не заметив ничего подозрительного, скрылась обратно за стеллажом.

Минут через десять показалась Гермиона, уже без Дезиллюминационного заклинания и без книги. По её довольному выражению лица легко было понять, что миссия по возврату запрещённой книжки прошла без каких-либо осложнений.

– Библиотека вот-вот закроется. Пошли, – сказала она Гарри и направилась к выходу.

Гарри и сам знал, что минут через пять появится мадам Пинс и вежливо попросит его выметаться отсюда, а поэтому, не мешкая, поставил энциклопедию на место, прихватил с собой конспект о Луговом Горце и отправился вслед за Гермионой.

– А почему эта книга, раз она такая хорошая, была в запрещённой секции? – спросил Гарри у своей подруги, как только они вышли из библиотеки.

– Может быть, именно потому, что она хорошая, – немного поразмыслив, ответила Гермиона. – Подумай сам: Министерство магии специально разрабатывает такую программу по каждому предмету, чтобы мы ничего не знали. Быть может, единственное исключение – это зельеварение. Нам очень повезло, что наш директор – профессор Макгонагалл. Если бы она не утвердила программу Тихомирова, по защите от Тёмных искусств мы бы ничего нового не проходили. Я прочитала учебник. Там одно только повторение, причём написан он так, что ты с Роном вообще ничего бы не понял.

– Интересно, зачем им это нужно? – задумчиво проговорил Гарри. – Ведь Дамблдора больше нет, армию против Скримджера собирать некому… Да и Скримджер вроде не такой идиот, как Фадж. Здесь явно есть что-то такое, чего мы не знаем и о чём, скорее всего, даже не догадываемся… У меня вообще последнее время плохое предчувствие…

– Предчувствие? – взволнованно переспросила Гермиона. – Что ещё за предчувствие?

– Не знаю, – отозвался Гарри. – Оно очень неопределённое, но с каждым днём становиться сильнее. Думаю, я скоро выясню, что оно означает…

Гермиона ничего не ответила. Когда они подошли к портрету Полной Дамы, она взяла у Гарри одну из двух созданных ею книжек и сказала:

– Настоятельно советую тебе прочитать эту книгу. Я уверенна: там есть много чего, что в дальнейшем может пригодиться.

– Хорошо, я почитаю, – обнадёжил свою подругу Гарри.

Этой ночью Гарри почему-то не спалось, и он решил просмотреть содержание пресловутой книги. Рон, Симус, Дин и Невилл преспокойно спали. Гарри аккуратно вытащил маленькую книжку из кармана мантии, где она до сих пор находилась, нацелил на неё волшебную палочку и шепнул:

Энгоргио!

Книжка быстро приняла обычные размеры. Гарри шёпотом произнёс: «Люмос!», и его волшебная палочка довольно ярко засветилась. Используя её в качестве фонаря, Гарри начал просмотр.

В книге действительно было расписано действие многих видов магии. В основном, это была жутко сложная магия. Здесь рассказывалось о различных способах искривления пространства, Антигравитационных чарах постоянного действия и даже о создании Петли времени. Но всё это мало интересовало Гарри. Книга, к сожалению, была написана в высокопарном стиле, что ещё больше затрудняло понимание и без того сложного волшебства. Однако два заклинания привлекли внимание Гарри. Первое и, судя по всему, довольно простое, называлось «Люмос Локалус». Его действие заключалось в пускании из палочки направленного пучка слепящего света, способного в считанные секунды нанести ожоги четвёртой степени, а также отпугивающего абсолютное большинство Тёмных Созданий. Второе было куда сложнее. Называлось оно «Экссектио» и служило чем-то вроде усовершенствованной «Алохоморы», только его возможности были намного обширнее. Если верить книжке, оно могло взломать практически любую защиту, включая установленный силовой барьер, запечатанную дверь и многое другое.

Гарри твёрдо решил выучить эти два заклятья и начать тренироваться уже с завтрашнего дня. Мысленно поблагодарив Гермиону за откапывание полезной книги, он закончил чтение, погасил волшебную палочку и быстро заснул.

Несмотря на то, что лёг Гарри Поттер последним, проснулся он на следующее утро раньше всех, причём проснулся в холодном поту и с выражением дикого ужаса на лице. У Гарри сложилось странное чувство: будто бы он видел какой-то жуткий и чрезвычайно важный сон, но теперь ничего не может вспомнить. Такого с Гарри раньше не случалось. Ему много раз снились кошмары, некоторые из которых оказывались реальностью, но он всегда помнил их содержание.

О своём непонятном сне Гарри рассказал сначала Рону, потом – Гермионе. Однако его друзья ни о чём подобном раньше не слышали. Гермиона сохраняла спокойствие и пообещала, что обязательно поищет информацию в библиотеке. Рон же конкретно разволновался, вспомнив, как на пятом курсе Гарри увидел во сне то, что случилось с мистером Уизли в Министерстве. А что если и сейчас Гарри видел во сне то, что происходило на самом деле, только теперь не может вспомнить это?

Как и следовало ожидать, Гермиона нашла возможное решение в тот же день. Оба свободных урока она провела в библиотеке, а после окончания занятий встретилась с Гарри и Роном в общей гостиной.

– Кажется, я кое-что обнаружила, – негромко, чтобы не услышали окружающие, сказала Гарри Гермиона. – Надо поговорить без присутствия посторонних ушей.

Убедившись, что Невилл, Симус и Дин заняты выполнением громадного домашнего задания и уходить из гостиной в ближайшее время не собираются, Гарри Рон и Гермиона выбрали подходящий момент и незаметно проскользнули в спальню мальчиков.

– Ну и что же ты нашла? – нетерпеливо спросил у Гермионы Рон, как только они оказались одни.

– Если это был важный сон, а особенно, если это происходило на самом деле, то он обязательно должен был сохраниться в памяти. По крайней мере, так говорит автор книги…

– Но Гарри его не помнит! – раздражённо воскликнул Рон, расхаживая взад и вперёд. – А значит, автор твоей книги…

– Ничего он не лжёт! – перебила взволнованного Рона Гермиона. – Я и не говорила, что Гарри должен помнить свой сон, но, тем не менее, сон остался в его голове, а значит, его можно восстановить.

– И как ты это сделаешь? – спросил Гарри у своей подруги.

– В принципе, воспоминания можно восстановить с помощью искусной легилименции, но я не говорила, что буду делать это сама…

– Это почему же? – осведомился не прекращающий нервничать Рон. – Может быть, сейчас кто-то умирает, в наших силах спасти его, а мы будем ждать непонятно чего? А что, если это было такое же видение…

– Навряд ли, – не дал договорить своему другу Гарри. – Волан-де-Морт закрылся от меня с помощью окклюменции. Сомневаюсь, что он рискнёт снять защиту, особенно теперь…

– И всё же, почему ты не хочешь? – упрямо спросил Рон у Гермионы.

– Я не говорила, что не хочу! – не на шутку разозлилась Гермиона. – Дело в том, что я не особо сильна в легилименции. Здесь нужен кто-то другой, кто-то более опытный…

– Может, предложишь в качестве кандидатуры своего любимого иностранного профессора? – съязвил Рон.

– Вообще-то, я имела в виду профессора Макгонагалл, – холодно сказала Гермиона и обратилась к Гарри. – Ведь она старая опытная волшебница, член Ордена Феникса, ей можно доверять. Я думаю, ты можешь рассказать ей о своих опасениях.

– Нет, – немного поразмыслив, сказал Гарри. – Дамблдор не рассказал ей о крестражах, значит, он не полностью доверял ей. Думаю, и мне не стоит этого делать. Я ведь не знаю, про что был сон… Знаю только, что он был важным… Не знаю откуда, просто знаю… Так что я не могу доверить свою память никому, кроме вас. Или смысл сна попробует вытянуть из меня кто-нибудь из вас, или это не сделает никто.

Какое-то время наши друзья молчали, обдумывая сложившуюся ситуацию. Наконец Гермиона произнесла:

– Я никогда раньше не пробовала применять легилименцию, знаю принцип её действия только теоретически…

– А я не знаю и теоретически, так что попытаться узнать о чём был сон сможешь только ты! – воскликнул Рон.

– Я могу попробовать, – неуверенно сказала Гермиона, – но я не очень то рассчитываю, что у меня получиться.

– Попытка – не пытка, – обнадёжил Гермиону Гарри.

– Ладно, раз вы так хотите, я попробую вытянуть из твоей памяти этот сон, – ещё немного поколебавшись, выдохнула Гермиона.

– Хорошо. Можешь начинать прямо сейчас. Я готов, – улыбнувшись, сказал Гарри и присел на свою кровать.

– Так, вчерашний вечер… последние воспоминания… нужно сосредоточиться… – подойдя поближе к Гарри, пробормотала Гермиона себе под нос. Рон стоял у входа в спальню и внимательно следил за происходящим. Гермиона достала волшебную палочку, направила её на Гарри, пристально посмотрела ему в глаза и отчётливо произнесла. – Легилименс!

Напряжённое и сосредоточенное лицо Гермионы расплылось и исчезло вместе со спальней и Роном. Образы замелькали в мозгу Гарри, словно в ускоренном фильме, но это длилось всего какую-то секунду. Потом Гарри увидел, как он берёт книгу в чёрной обложке, просматривает её. Вот он уже закончил чтение, ложиться в кровать… И тут такая страшная, дикая, нечеловеческая боль пронзила голову Гарри, что ему показалось: он сходит с ума. Как будто каждая нервная клеточка в голове взбунтовалась и болит. Все мысли спутались, перед глазами неестественная чернота. Отчётливо мелькнуло только одно: ещё немного – и это конец.

– НЕТ! Гарри, нет!!! Ой, мамочки, что же я наделала!? – с отчаянием в голосе закричала Гермиона прямо у Гарри над ухом. – Анестезио! АНЕСТЕЗИО!!!

– Гарри, дружище! Что с тобой!? – откуда-то сзади донёсся испуганный голос Рона.

К счастью, жуткая боль немного уменьшилась, хотя Гарри казалось, что голова готова вот-вот разлететься на куски. Чувство реальности постепенно возвращалось к Гарри, и он, наконец, осознал, что бьётся в судорогах на полу и орёт не своим голосом.

– Гарри, она не проходит, да? Ты меня слышишь? Анестезио!.. О Мерлин, почему она не проходит, почему он кричит!? У меня ничего не получается, Рон! Сделай же что-нибудь!!! – в истерике надрывалась Гермиона, тщетно пытаясь помочь Гарри.

– Я сейчас позову кого-нибудь на помощь! – крикнул Рон и ринулся к выходу из спальни.

Медленно, но верно, боль в голове уменьшалась. Громадным усилием воли Гарри взял себя в руки, прекратил биться на полу и орать. Рон уже находился в дверном проёме, когда его остановили слова Поттера:

– Не надо, мне уже лучше…

– Правда? – испуганно и коротко спросил Рон, не сводя с Гарри напряжённого взгляда.

– Да… мне лучше…

– О, Гарри, прости меня, пожалуйста! – со слезами на глазах воскликнула Гермиона. – Прости меня, я не знаю, почему так вышло… Я не хотела… Я вообще не хотела использовать легилименцию, и теперь вам меня уже не уговорить сделать это ещё раз!

– И не будем… – тихо сказал Гарри и сел на полу. Голова всё ещё сильно болела, но соображать боль уже не мешала.

– Что здесь, чёрт возьми, происходит? – неожиданно для всех раздался голос Симуса, возникшего на пороге спальни.

– Э-э… Ничего, – торопливо сказал Рон. – У Гарри просто разболелась голова… Сильно разболелась. Правда ведь, Гарри?

Гарри молча кивнул и встал с пола. Вслед за Симусом столпились в проходе Дин и ещё несколько человек, в том числе Невилл. Очевидно, крики Гарри очень даже неплохо были слышны в гостиной. Объяснение Рона явно показалось Симусу неполным, а поэтому он продолжал стоять и подозрительно рассматривать белого как полотно Гарри и Гермиону, которая не сумела скрыть того, что вот-вот была готова расплакаться.

– У Гарри болела голова? – переспросил Симус. – А почему тогда он не пошёл в больничное крыло?

– Э-э… Ну, Гермиона хорошо владеет обезболивающим заклинанием, она три раза его наложила – и всё прошло! – стараясь придать голосу безмятежность, пояснил Рон.

– Да неужели? – холодно усомнился Симус, быстро подметив, что Гарри и сейчас чувствует себя неважно; по крайней мере, если судить по его виду.

– Ты что, сомневаешься в знаниях Гермионы? – неожиданно перешёл в наступление Рон.

– Я? Да нет, я…

– Ну тогда хватит задавать глупые вопросы! – отрезал Рон. – А то у Гарри опять голова заболит, только на этот раз от тебя! Так что давай, иди, пожалуйста, занимайся своими делами, а Гарри оставь в покое. Остальных это тоже касается!

Симус недовольно посмотрел на Рона, но спорить не решился: Рон, как-никак, был старостой. Ни Симусу, ни Дину в спальне сейчас делать было нечего, и они молча спустились обратно в гостиную. Все остальные, кроме Невилла, последовали их примеру.

– Может, нужна помощь? – неуверенно спросил Невилл, когда остальные гриффиндорцы скрылись из виду.

– Нет, спасибо, Невилл, – ответил Рон и улыбнулся.

Невилл, однако, почему-то медлил с уходом, а Рон не хотел его грубо прогонять, поэтому сам вышел из спальни и спросил:

– Слушай, Невилл, а где ты раздобыл столько информации о Луговом Горце? Даже у Гермионы, по-моему, было меньше.

– А, это мне профессор Стебль дала книгу о лечебных травах почитать, – радостно ответил Невилл, поскольку травология была его любимым предметом. – Эту книгу один китайский мудрец написал. У профессора Стебль она, конечно, в переводе, но смысл нисколько не изменился…

Увлёкшись рассказом о книге китайского мудреца, Невилл вместе с Роном пошёл вниз. Как только они скрылись из виду, Гермиона бросилась к Гарри на шею.

– Прости меня… – чуть слышно прошептала она, уткнувшись лицом в плечо Гарри и беззвучно плача.

– Ты не виновата, – негромко сказал малость смутившийся Гарри. – Я уверен: дело было во мне, в этом сне…

Гермиона опустила руки и посмотрела Гарри в глаза так, словно больше всего на свете боялась, что Гарри опять начнёт кричать от боли. По обеим щекам Гермионы вовсю катились слёзы.

– Не расстраивайся: со мной уже всё в порядке, голова не болит, – соврал Гарри, чтобы успокоить Гермиону. Однако назвать его слова наглым враньём было нельзя: хоть голова и продолжала болеть, но по сравнению и изначальной болью эта была уже почти незаметна.

– Фух, от Невилла отделался, – войдя в спальню, выдохнул Рон.

Некоторое время наши друзья молчали, думая об одном и том же. Наконец, Рон негромко заговорил:

– Значит, узнать, о чём у Гарри был сон, нам не удастся. Что ж, остаётся надеяться, что сейчас никого не убивают, не пытают, не насилуют… Одним словом, что сейчас всё нормально.

– Ты прав, – задумчиво сказал Гарри. – Не удастся… по крайней мере, не сейчас…

Минут через двадцать головная боль у Гарри полностью прошла. В этот день до позднего вечера Гарри вместе с Гермионой и Роном делали домашнее задание, а про забытый сон и неудачную попытку легилименции больше не говорили.

Но как ни старался Гарри не думать про эти непонятные события, с этого дня он не находил в Хогвартсе покоя. Смутное предчувствие надвигающейся опасности резко усилилось, терзая душу Гарри и днём и ночью. Он пытался прогнать его, отвлечься, тренируя два заклинания из запрещённой чёрной книги, но ничего не получалось. Уже через несколько дней такой же моментально забытый сон повторился, опять заставив Гарри проснуться в холодном поту. В этот раз он не стал ничего говорить своим друзьям. Они всё равно не могли ни чем ему помочь. А того, кто мог, уже как полгода не было среди живых. Дамблдор покинул этот мир более чем не вовремя, и сейчас совета старого мудрого волшебника Гарри не хватало, как никогда. И не было никого, кто мог бы заменить Дамблдора, не было никого, кто мог бы подсказать Гарри правильное решение…

Наконец, самое трудное в жизни Гарри учебное полугодие закончилось. Начались Рождественские каникулы. До самого Рождества оставался всего лишь один день. Гарри собирался отправиться вместе с Роном в «Нору» и отпраздновать Рождество там. Гермиона же пообещала своим родителям приехать навестить их. Ложась спать в Хогвартсе последний раз в этом году, Гарри думал о том, какой подарок лучше будет купить завтра Рону. Но дремота быстро овладела Гарри, и, так и не определившись до конца, он заснул.


* * *


Гарри открыл глаза. Вверху простиралось что-то чёрное и покрытое блестящими точками. «Потолок в спальне выглядит по-другому», – мелькнуло в голове у Гарри. Он нащупал рукой очки, надел их и только тогда до него дошло, что он лежит под открытым звёздным небом. Не долго думая, Гарри встал и огляделся по сторонам.

Он стоял посреди громадного потока людей. Все они молча и практически бесшумно шли в одну сторону, не обращая на Гарри внимания и, вместе с тем, тщательно обходя его стороной. Эта была разношёрстная толпа: от младенцев, которых несли на руках их матери, до дряхлых стариков; от грязных бомжей в рваных лохмотьях, до членов парламента в красивых чистых фраках. В ширину это странное шествие было метров десять, а начало его скрывалось за горизонтом.

Местность вокруг тоже была какой-то странной. Хогвартса нигде не было и в помине. Во все стороны до самого горизонта простиралась холмистая равнина, покрытая отдельными группами деревьев. Снега нигде не было ни капли, хотя на дворе стоял декабрь. Деревья были покрыты листвой, и Гарри показалось, что сейчас, скорее всего, май. Весь это унылый пейзаж освещала бледно-зелёным светом большая полная луна.

«Чёрт возьми, как я здесь оказался?» – недоумевал Гарри, внимательно вглядываясь в идущих людей и надеясь найти здесь кого-нибудь знакомого. И тут он заметил, что далеко впереди мелькнула чья-то рыжая шевелюра, сильно смахивающая на волосы Рона.

– Рон! – крикнул Гарри, но обладатель шевелюры продолжал удаляться.

– Рон, постой!!! – закричал Гарри что было мочи, но рыжеволосый человек даже не повернул головы.

Гарри побежал вперёд, туда, куда шли все эти люди, надеясь догнать Рона, но это оказалось довольно трудно. Никто из шедших людей не сбирался уступать Гарри дорогу, да и вообще все полностью его игнорировали. Гарри с трудом протискивался сквозь толпу, продолжая звать Рона, который с неизменной скоростью продолжал удаляться. Но тут Гарри споткнулся о небольшой камень, торчавший из земли, и упал, успев выставить вперёд руки. И сразу же какой-то полный человек прошёлся по Гарриным ногам, какая-то дамочка больно наступила каблуком на кисть руки, отчего на ней выступила кровь. Сжав зубы, Гарри умудрился резко встать, чуть не сбив с ног какую-то худую старушку. Рона уже видно не было: судя по всему, он скрылся вместе с другими людьми за довольно высоким холмом. Вершина этого холма служила в этом месте горизонтом, поскольку за ней не было видно ничего, кроме звёздного ночного неба.

Гарри не стал бежать к холму. Он со всё возраставшим отчаянием в душе принялся искать знакомые лица среди тех, кто был дальше от холма, чем он сам. И ему, если можно так выразиться, повезло. Уже через полминуты он заметил идущую с краю людского потока Гермиону.

– Гермиона! – закричал Гарри, но она не обратила внимания на его крик.

Гарри принялся протискиваться к ней сквозь толпу, однако сделать это оказалось намного сложнее, чем можно было бы предположить. Все упорно не замечали Гарри. Два раза его чуть не сбили с ног, ему даже пришлось оттолкнуть какого-то парня, который потянул его вместе с толпой и явно не собирался отпускать. В конце концов, Гарри умудрился выбраться из этого ненормального потока людей, и выбрался он как раз вовремя, поравнявшись с Гермионой.

– Гермиона, куда вы все идёте? – взволнованно спросил Гарри, подойдя к ней вплотную, но она даже не повернула головы, продолжая равномерно идти вперёд. Гарри схватил Гермиону за руку с целью вытащить свою подругу из безумной толпы, но тут Гермиона повернулась к нему лицом.

В одно мгновение волосы на голове у Гарри встали дыбом, он отпустил Гермиону и в ужасе отпрянул от неё. Гермиона спокойно, без какого-либо выражения смотрела на Гарри. Лицо её было неестественно бледным, отливающим зеленцой в жутком свете луны. Простая чёрная мантия резко контрастировала с ним. Но привели Гарри в ужас глаза Гермионы. Это были глаза мертвеца: расширенные зрачки, стеклянный, безжизненный взгляд. От всего облика Гермионы веяло леденящим кровь потусторонним холодом.

Гарри медленно пятился назад, не сводя с Гермионы глаз. Он хотел спросить её, что случилось, почему они здесь, куда идут все эти люди, но язык его как будто прилип к нёбу. Гермиона не торопливо отошла от потока людей, продолжая таким же безжизненным взглядом смотреть на Гарри. И тут в воздухе далеко за спиной Гермионы показалось что-то чёрное. Оно быстро приближалось. Гарри подумал, что это дементор: такой же чёрный подранный плащ с капюшоном, из-за которого глядит непроницаемая тьма. Когда от этого существа до Гермионы оставалось метров пятнадцать, к Гарри вновь вернулся дар речи:

– Гермиона, сзади!

Но Гермиона никак не отреагировала на эти слова. Она продолжала безразлично смотреть на Гарри. Идущие рядом люди как будто ничего не замечали. Гарри не стал ждать, когда это существо, напоминающее дементора, подлетит вплотную, достал волшебную палочку и закричал:

Экспекто патронум!

Но ничего не получилось. Только струйка белого дыма вылетела из палочки и растворилась в воздухе. Гарри изо всех сил попытался вспомнить что-нибудь хорошее, но казалось, что все добрые мысли вылетели из головы. С трудом представив себе физиономию Рона и нормальное лицо Гермионы, Гарри заорал что было мочи:

ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!!!

Однако на этот раз результат был ещё хуже: слабая струйка дыма, вылетевшая из палочки, была почти незаметной. И тут до Гарри дошло, что эти две попытки были абсолютно бесполезны: существо, уже нависшее над Гермионой, не было дементором. Оно не втягивало в себя воздух, не создавало пробирающий до мозга костей холод, не насылало тьму. Нет, оно лишь вселяло такой смертельный, ни чем не объяснимый ужас, что Гарри решил: перед ним сама смерть. И словно в подтверждение его мыслей, сбоку от существа взметнулся с земли чёрный дым. Когда дым рассеялся, Гарри увидел огромную косу, которую держало это существо. А Гермиона продолжала ничего не замечать, хотя сама смерть зависла в каком-то метре у неё за спиной.

– Гермиона!!! – в ужасе заорал Гарри и, забыв про всё на свете, ринулся вперёд, но успел сделать всего пару шагов. Между ним и Гермионой непонятно откуда появился невидимый барьер, об который всем телом ударился Гарри.

Поттер начал изо всех сил колотить кулаками по преграде, расшибив их в кровь, но ничего не изменилось. Отшатнувшись от прозрачной стены, Гарри направил волшебную палочку на капюшон воплощения смерти и истошно завопил:

Люмос Локалус!!!

Мощный луч света вырвался из волшебной палочки, но невидимая преграда поглотила его. Гарри не знал, что ещё можно сделать: его сознание наполняли лишь отчаяние и страх. А Гермиона была совершенно спокойна. Она вдруг скрестила руки на груди и, оскалившись, ледяным голосом проговорила:

– Прощай, Гарри.

После этого она немного откинула голову назад и закрыла глаза. Воплощение смерти отвело косу для удара и резко взмахнуло ею. Голова Гермионы слетела с плеч. Кровь фонтаном брызнула из обрубка шеи, и обезглавленное тело замертво рухнуло на землю, а голова подкатилась прямо к ногам Гарри. Мёртвые глаза открылись, в упор смотря на него стеклянным взглядом.

– НЕТ!!! – взвыл Гарри от боли.

И тут голова Гермионы вместе со смертью, равниной и толпой так ничего и не заметивших людей исчезли.

Гарри, весь в холодном поту, сидел на кровати в своей спальне с волшебной палочкой в руке и выл, выл с таким отчаянием, что Рон, Симус, Дин и Невилл испуганно повыскакивали из своих кроватей, как будто и не спали вовсе.

– Гарри, что случилось!? Приснился кошмар? – испуганным голосом спросил Рон, подскочив к Гарриной кровати.

Гарри вдруг сильно затошнило. Пробежавшая судорога заставила его согнуться пополам, и Рон вовремя отпрянул, поскольку Гарри вырвало на пол.

– Гарри, тебе плохо? – спросил перепуганный Невилл.

– Тебе опять приснился такой же сон, как с моим отцом? – вновь подходя ближе и стараясь не наступить в блевотину, не унимался Рон. – Кого-то убили?

– Гермиону… – прохрипел Гарри, тяжело дыша.

Гермиону??? – вскрикнул Рон, вытаращив глаза. – Нет… это не…

Не договорив, Рон как был в пижаме, так и вылетел вихрем из спальни.

– Рон! – позвал Гарри, сообразив, что сказал не то, что нужно, но Рон не остановился.

Быстро натянув мантию поверх пижамы, Гарри взмахнул волшебной палочкой на лужу рвоты и сказал:

Экскуро!

Рвота моментально исчезла. Не теряя времени, Гарри выбежал из спальни. Невилл, Симус и Дин последовали за ним. Забежав в гостиную, Гарри услышал визг, доносившийся из спален девочек, а уже через несколько секунд оттуда вышел Рон, с ног до головы покрытый куриным пухом.

– Да нет, она всё ещё жива, – со странной смесью радости, облегчения и грусти вздохнул Рон, увидев Гарри.

– Я не это имел в виду, – сказал Гарри, даже не улыбнувшись при виде пернатого друга, хотя в любое другое время он ржал бы от души. – Это был не такой сон, не как с твоим отцом…

– Гарри, может ты, в конце концов, объяснишь этому придурку, что врываться ночью в спальню девочек – не самое лучшее занятие? – строго сказала Гермиона, войдя вслед за Роном в гостиную.

– Я думал, что ты… – начал было Рон, но так и не договорил.

– Рон меня неправильно понял, – тихо сказал Гарри и присел в ближайшее кресло.

Гермиона достала из-под своей наспех накинутой мантии волшебную палочку и направила её на Рона. Куриный пух мгновенно исчез без следа.

– Спасибо, – поблагодарил Рон и тоже сел в кресло. Гермиона последовала примеру своих друзей.

– Рон тебя неправильно понял? В каком смысле? – спросила у Гарри Гермиона.

Невилл, Симус и Дин стояли в проходе, слушая, о чём шёл разговор, но в гостиную не заходили. Гарри чувствовал, что Гермиона смотрит на него, но сам не решался взглянуть ей в глаза, боясь увидеть тот безжизненный взгляд. Глядя в пол, Гарри приглушённо заговорил:

– Сон… мне сегодня приснился сон. Я думал, что он – реальность… Я знаю: этот же сон снился мне тогда… Он снился мне ещё раз, просто я вам не сказал. Тогда я не мог вспомнить, о чём он, но теперь я помню…

– И о чём же? – взволнованно спросила Гермиона.

– Там были люди, – мрачно и негромко продолжил Гарри, – много людей. Все они куда-то шли… Там был и ты, Рон. Я пытался тебя догнать, но не успел… Гермиона, ты тоже была… Ты перестала идти, и тут появилось какое-то существо, похожее на дементора, но это был не он… И это существо, оно… оно материализовало из воздуха косу и… и отрубило тебе голову…

Гарри замолчал, продолжая смотреть в пол. Гермиона переглянулась с Роном, а потом спокойно заговорила:

– Гарри, не стоит так переживать. Это был всего лишь сон.

– Нет, это не просто сон, – тихо проговорил Гарри. – Я знаю: очень скоро должно произойти что-то плохое… Очень плохое… Предчувствие, оно усилилось…

– Что за предчувствие? – осведомился Рон, которому Гарри до сих пор ничего по этому поводу не говорил.

– Предчувствие беды, – мрачно ответил Гарри. – Что именно произойдёт, я не знаю… Знаю только, что час уже близок…

Некоторое время наши друзья молчали. Невилл, Симус и Дин так и не вошли в гостиную, однако и уходить в спальню не собирались. В конце концов, Гермиона, по-видимому, сочла, что лучше не спорить с Гарри. Встав из кресла, она, стараясь говорить бодрее, сказала:

– Ну ладно, я, пожалую, пойду, посплю ещё. А то мне завтра, то есть уже сегодня, ехать к родителям. На завтрак я оставаться не буду, чтоб можно было вместе с ними покушать…

– Нет! – под действием внезапно возникшего очень дурного чувства воскликнул Гарри и взглянул на Гермиону. Разумеется, её глаза были совершенно нормальными. – Тебе нельзя ехать!

Гермиона опять переглянулась с Роном, удивлённо посмотрела на Гарри и мягко спросила:

– Это почему же?

– Не знаю наверняка… Просто нельзя.

Гермиона в очередной раз переглянулась с Роном и спокойно заговорила:

– Послушай, Гарри, я обещала своим родителям отпраздновать с ними Рождество, и им будет очень обидно, если я вот так вот плюну на своё обещание. Успокойся, ничего страшного не произойдёт. Я просто трансгрессирую в их новую квартиру в Лондоне и только.

Гарри ничего не ответил. Гермиона, подождав некоторое время, вздохнула, направилась в свою спальню и напоследок сказала:

– Ну всё, я пошла спать.

Рон тоже долго не задерживался. Встав из кресла, он спросил у Гарри:

– Ну что, пойдём, поспим ещё, что ли?

– Ты иди, – негромко ответил Гарри. – Я здесь посижу, сегодня мне уже не заснуть.

Рон пожал плечами и отправился в спальню. Невилл, Симус и Дин пошли вместе с ним.

Было около трёх часов ночи, но Гарри совершенно не хотел спать. Он так и просидел в общей гостиной до самого утра, анализируя свой сон и предчувствие.

Первой, кто вошёл в гостиную утром, была Гермиона. Она тащила за собой чемодан с вещами. Увидев сидящего в кресле Гарри, она немного удивилась и спросила:

– Ты что, больше так и не спал?

– Нет, – тихо ответил Гарри и громче добавил. – Давай я тебя провожу.

– Хорошо, – согласилась Гермиона и направилась к портретному проёму.

– Дай чемодан: я понесу, – уверенно сказал Гарри и, не дожидаясь приглашения, схватил Гермионин чемодан. Гермиона хотела возразить, но быстро передумала.

Они молча шли вдвоём по только просыпавшейся школе. Дойдя до входной дубовой двери, им пришлось подождать, пока один из двух постоянно дежуривших на входе мракоборцев открывал её с помощью волшебной палочки. Выйдя на крыльцо, засыпанное снегом, Гарри отдал своей подруге чемодан и, неожиданно сжав её ладонь в своей, сказал:

– Будь осторожней!

– Хорошо, – улыбнувшись, коротко ответила Гермиона. – Ещё увидимся!

– Пока, – тихо произнёс Гарри.

Гермиона пошла по заваленному снегом школьному двору к воротам. Там она прошла, по-видимому, какую-то проверку у дежурного мракоборца, после чего он открыл перед ней калитку и Гермиона, выйдя за неё, тут же трансгрессировала. Гарри всё это время стоял на крыльце, не чувствуя холода, и смотрел ей вслед. У него было странное и очень плохое чувство, будто он сам посылает Гермиону на смерть. В конце концов, Гарри вернулся обратно в здание Хогвартса, пытаясь прогнать это чувство, но у него не очень хорошо получалось.

Позавтракав вместе с Роном в Большом зале, Гарри заметил, что какая-то сова принесла профессору Макгонагалл письмо прямо на учительский стол. Поспешно прочитав письмо, директор явно занервничала и быстро вышла из Большого зала. Гарри сразу показалось, что здесь что-то не так, а Рон ничего не заметил и пошёл собирать вещи для отъезда в «Нору». Гарри сказал своему другу, что присоединится чуть позже, а сам направился вслед за Макгонагалл. Но догнать директора ему не удалось, однако он успел увидеть, что она скрылась в своём кабинете. Гарри решил подождать неподалёку, став за выступ стены, откуда хорошо было видно каменную горгулью. Долго ждать, правда, ему не пришлось: послышались чьи-то шаги, и к кабинету подошли несколько волшебников, среди которых Гарри сразу же узнал Руфуса Скримджера, министра магии. Скримджер, видимо, прекрасно знал пароль, поскольку горгулья отскочила, как только он подошёл к ней и что-то тихо произнёс. Волшебники один за другим вставали на винтовую лестницу и поднимались вверх. Однако один колдун не последовал их примеру. Он заметил Гарри и большими шагами направился к нему.

Разумеется, Гарри понял, что прятаться больше нет нужды, и вышел из-за своего укрытия. Волшебник, похоже, сразу узнал Гарри, а поэтому, подойдя к нему и протянув руку для знакомства, громко воскликнул:

– Гарри Поттер! Давно хотел с вами познакомиться! Меня зовут Гавейн Робардс, я возглавляю Управление мракоборцев.

Гарри пожал ему руку, но ничего не ответил. Гавейн был волшебником средних лет, на пару сантиметров ниже Гарри. Он был в коричневой, довольно короткой мантии как раз под цвет его русых волос. Его голубые глаза внимательно всматривались в Гарри, как будто хотели что-то в нём отыскать. Постояв несколько секунд в молчании, Гавейн опять заговорил:

– Я слышал, вы мечтаете стать мракоборцем. Что ж, это будет легко устроить. Нам нужны новые люди, особенно такие, как вы!

Гарри опять промолчал, и Робардс, так и не дождавшись ответа, продолжил:

– Если я не ошибаюсь, вы довольно близко знакомы с некой Гермионой Грейнджер?

– Да, – ответил Гарри, сразу почувствовав неладное.

– Когда вы видели её в последний раз? – спросил Гавейн, внимательно смотря Гарри в глаза.

– А что такое? Что-то случилось? – взволнованно спросил Гарри.

– Когда вы видели её в последний раз? – повторил свой вопрос Робардс, не мигая глядя на Гарри.

– Сегодня утром. А что, с ней что-то произошло?

– Дело в том, что мисс Гермиона Грейнджер является на сегодняшний день главной и единственной подозреваемой в зверском убийстве сорока трёх маглов и провоцировании крупнейшего ДТП в истории Англии, – спокойно сказал Гавейн, продолжая сверлить Гарри взглядом.

Прошло секунд десять, прежде чем Гарри пришёл в себя и, вытаращив глаза от удивления, громко закричал:

ЧТО???

– Нет, Поттер, вы не ослышались, – так же спокойно сказал Гавейн. – Ваша подруга уже арестована. Судебное разбирательство по этому делу состоится послезавтра и будет открытым, так что вы сможете прийти. Рад был с вами познакомиться. С наступающим Рождеством вас и приятного вам дня.

Робардс быстро зашагал прочь, оставив Гарри одного. «Это какой-то бред, – недоумевал Гарри, стоя посреди коридора и смотря вслед удаляющемуся министерскому работнику. – Это какой-то бред…»

Глава 8. Суд.

«Нет, Робардс не стал бы врать. Такое враньё слишком быстро раскрывается, – рассуждал Гарри Поттер, медленно возвращаясь в Большой зал и не обращая внимания ни на что вокруг себя. – Значит, Гермиону действительно арестовали за массовое убийство… Но это ведь чушь зелёная! Гермиона никогда в жизни даже одного магла не убила бы! Да и когда это произошло? Сегодня утром? Получается, что Гермиона трансгрессировала куда-то и сразу же принялась потрошить маглов. Она сама такого никогда не сделала бы, остаётся одно – на неё кто-то наложил заклятье «Империус». Но когда? Ещё давно? А как же сверхсовременные приборы, которыми нас всех проверяли первого сентября? Ведь они должны улавливать любую чёрную магию… Должны… А если они не улавливают? Если это все продуманная подстава? Навряд ли, хотя не исключено. В таком случае, Гермиону околдовали сегодня, сразу после того, как она ушла из Хогвартса. Но как они узнали, когда именно она трансгрессирует и куда? А ведь как-то узнали… Это Волан-де-Морт… Да, никто другой не смог бы, ведь Гермиона умеет за себя постоять… но против него…».

– О, Гарри, привет!.. Постой-ка, чего это у тебя такой грустный вид? – раздался низкий голос Хагрида прямо у Гарри над ухом. Оказалось, что Поттер уже вошёл в Большой зал, даже не заметив этого, как не заметив и очень даже приметного великана.

– Что? – рассеянно спросил Гарри, постепенно возвращаясь от размышлений к реальности. – А, Хагрид, это ты… У меня плохие новости: Гермиону арестовали.

– Гермиону что? Арестовали??? – Хагрид выпучил глаза от удивления и потряс бородой. – Быть того не может! Кто тебе такую глупость сказал?

– Хотел бы я, чтоб это было глупостью, – тихо проговорил Гарри и громче ответил. – Гавейн Робардс, он работает в Министерстве. Минут двадцать назад в школу явился Скримджер со свитой, в которой был и Гавейн. Ты их видел?

– Ну да, – ответил Хагрид. – Мало ли, зачем они пришли… А в чём, собственно, дело то? Ты говоришь, Гермиону арестовали? А за что? Что она такого сделала?

– Её подозревают в убийстве… в массовом убийстве маглов, – мрачно ответил Гарри.

– Не-е-ет… Нет! – протянул Хагрид и вновь потряс бородой. – Что за глупость… массовое убийство… Вот что: они, наверное, ошиблись! Ну, знаешь, бывает, берут не того… Перепутали с кем-то… Может, Гермиона видела чего, выступает в качестве свидетеля, а этот Говнойн твой всё напутал!

– Хорошо бы, если б всё было так просто, – задумчиво и мрачно проговорил Гарри себе под нос.

– Эй, Гарри, где ты пропадал? – раздался у него за спиной немного раздражённый голос Рона. – Говорил, что сейчас пойдёшь собирать вещи, а уже полчаса как где-то бродишь!

Гарри обернулся. К нему быстро приближались Рон и Джинни.

– Гарри, что-то случилось? – взволнованно спросила Джинни, увидев его мрачное лицо.

Но Гарри медлил с ответом, а поэтому Хагрид решил ответить за него:

– Да это Гарри Говнойн… нет, кажись, по-другому… а, шут с ним! Короче, Гарри сказали, что Гермиону в чём-то там подозревают, но я думаю, что это всё пустяки! Не могла она ничего плохого сделать! Я же вас всех с первого курса знаю, вот и говорю Гарри, что они в этом ихнем Министерстве всё перепутали. А он переживает зря.

– Министерство подозревает Гермиону? В чём? – всполошился Рон.

– В массовом убийстве маглов и ещё в какой-то крупной аварии, – тихо ответил Гарри, усиленно соображая, что сейчас можно сделать для выяснения обстоятельств этого дела.

– В масс… что??? – вытаращил глаза Рон.

– Не может быть! – побледнев, воскликнула Джинни и переглянулась со своим братом.

– Кажется, я кое-что придумал… – негромко сказал Гарри и быстро направился прочь из Большого зала.

– Эй, Гарри, постой! – крикнул Рон и вместе с Джинни поспешил за ним.

Хагрид постоял какое-то время на месте, обречённо покачал головой и пошёл из замка в свою хижину, что-то бормоча себе под нос.

– Гарри, ты можешь объяснить, что произошло? – нервно спросил Рон, догнав своего друга на лестнице. – Подозревают в массовом убийстве… Да это же бред собачий!

– Гарри, когда это случилось? – не отставала Джинни. – Когда они успели? В «пророке» сегодня ни о каких убийствах не писали, почему же тогда…

– И не должны были, – уверенно сказал Гарри, продолжая быстро, почти бегом, куда-то идти. – Убийство могло произойти только сегодня утром, уже после того, как совы начали разносить газеты, а значит, информация в «пророке» будет только завтра, в рождественском выпуске. Но в «пророке» всегда описывают события не так, как было на самом деле, а так, как это нужно Министерству. Поэтому нам необходимо получить информацию из независимого источника.

– Из независимого источника? – не понял Рон. – Где ты найдёшь такой источник? Да и вообще, можешь ты, в конце концов, объяснить по-человечески, что произошло!?

– После завтрака я пошёл вслед за Макгонагалл. Она получила какое-то письмо, видимо, из Министерства. Я решил подождать у её кабинета. Вскоре показался Скримджер и ещё несколько волшебников. Они зашли в кабинет, но один из них, Гавейн Робардс, заметил меня. Он и сказал мне, что Гермиону арестовали по подозрению в убийстве, если я не ошибаюсь, сорока трёх маглов и в провоцировании крупного ДТП. Суд над ней, вроде, будет открытым и состоится послезавтра. Скримджер, наверное, и сейчас ещё у Макгонагалл, разговаривает с ней, наверняка, по поводу этого происшествия.

– Так что, мы сейчас идём к Макгонагалл? – спросила Джинни.

– Нет, это не имеет смысла, – уверенно сказал Гарри, не вдаваясь в подробности.

– ДТП… Что такое ДТП? – осведомился Рон, так и не понявший до конца слов Гарри.

– Дорожно-транспортное происшествие, – на ходу пояснил Гарри. – Авария магловского транспорта, автомобилей, скорее всего.

– Но это всё бред! – сделал вывод Рон. – Чтоб Гермиона прикончила магла!.. Да я, скорее, поверю, что Сами-Знаете-Кто пришёл в Министерство с повинной!

– Она никого не убивала, – всё также уверенно сказал Гарри. – Её как-то умудрились подставить. Увы, но я могу только гадать, как. Вероятней всего, заклятье «Империус», но это ещё не факт.

И тут Гарри пришёл, куда планировал. Рон с Джинни затормозили, а Гарри уверенно вошёл в женский туалет Плаксы Миртл.

– Что ты там забыл!? – озадаченно воскликнул Рон, переглянувшись со своей сестрой, но Гарри не ответил.

Немного поколебавшись, Рон с Джинни вошли вслед за ним. В туалете, как и следовало ожидать, никого не было. Гарри внимательно огляделся по сторонам, убедился в этом и громко позвал:

– Добби!

Ответа не последовало. Гарри повторил попытку, и тут раздался гулкий хлопок. Прямо перед Гарри возник домовой эльф в коричневом свитере и нескольких шерстяных шапках сразу. Радостно улыбаясь, эльф обратился к Гарри:

– Сэр Гарри Поттер звал меня? – но, вглядевшись в мрачное и напряжённое лицо Гарри, перестал улыбаться. – Произошло что-то нехорошее? Добби может чем-то помочь Гарри Поттеру?

– Да, думаю, можешь. Разумеется, я не вправе тебе приказывать, это будет опасным, так что ты можешь отказаться…

– Добби ни за что не откажет в помощи Гарри Поттеру! – заявил Добби, и его большие глаза взволнованно вспыхнули.

– Хорошо. Ты ведь сможешь ненадолго покинуть Хогвартс? Антитрансгрессионные заклинания на домовых эльфов не действуют.

– Добби – свободный эльф-домовик, он умеет перемещаться, куда захочет!

– Отлично! Так вот, мою подругу, Гермиону, сегодня утром арестовали по подозрению в убийстве…

– Мисс Гермиону Грейнджер обвиняют в убийстве!? – ужаснулся Добби. – Глупые люди! Гермиона Грейнджер всегда боролась за свободу эльфов, она не причинила бы никому зла! Добби знает это!

– Я тоже знаю это, – заверил его Гарри. – Именно поэтому мне нужна твоя помощь. Нужно тайком проникнуть в Министерство и попытаться разузнать, что к чему, подслушать, что об этом говорят. Разумеется, нельзя показываться волшебникам на глаза. И если подслушивание станет очень опасным, лучше вовремя прекратить его…

– Ради Гарри Поттера и Гермионы Грейнджер Добби разузнает всё, что только можно разузнать! И если Добби ничего не узнает, Добби будет биться головой об пол, пока не разобьёт её вдребезги!

– Это совершенно не обязательно, – поспешил заверить его Гарри. – Если ты согласен пошпионить в Министерстве, тогда отправляйся туда, только будь осторожен. Вечером придёшь ко мне, я буду ждать в «Норе». Ты ведь знаешь, где находиться «Нора»?

– Добби знает это, и Добби отправляется в Министерство прямо сейчас! – воскликнул Добби и исчез, издав громкий хлопок.

– Думаешь, он действительно сможет узнать что-нибудь полезное? – с сомнением в голосе спросил Рон у Гарри.

– Домовые эльфы – отличные шпионы. Я понял это, когда попросил Добби и Кикимера шпионить за Малфоем, – отозвался Гарри. – Тот так ничего и не заметил. Кикимера я решил сейчас не привлекать: с ним проблем не оберёшься, да к тому же навряд ли он что-нибудь узнает.

– И что теперь? Что нам делать? – неуверенно спросила Джинни, как будто Гарри знал единственно верное решение.

– Как что? Мы же собирались отправиться в «Нору», – спокойно сказал Гарри, решив для себя, что лишние нервы сейчас ни к чему. – Я пошёл собирать вещи.

Рон и Джинни озадаченно уставились на Гарри, который уверенными шагами направился прочь из туалета. Ни Джинни, ни, в особенности, Рон не понимали, как можно сохранять спокойствие в такой ситуации.

Собрав всё необходимое, Гарри вместе с Роном и Джинни трансгрессировали к «Норе». Джинни ещё не умела самостоятельно трансгрессировать, поэтому Рон крепко держал её за руку.

Как только наши друзья вошли через чёрный ход в «Нору», который был даже не заперт, до их ушей долетели звуки работающего магловского телевизора. Зайдя на кухню, Гарри обнаружил, что мистер и мисси Уизли сидят за столом и неотрывно смотрят в экран. Телевизор располагался на холодильнике, и Гарри сразу понял, что по нему показывают.

Заснеженная лондонская улица была полна народу. Повсюду стояли машины скорой помощи, в которые загружали израненных или мёртвых людей. Несколько десятков полицейских отцепляли место аварии: перекрёсток, буквально заваленный грудой обгоревших искорёженных легковых машин, продолжавших дымиться. Кроме того, чуть поодаль от основной свалки виднелся чёрный как зола двухъярусный автобус, почти перебитый пополам подъёмным краном и не имеющий по какой-то причине задней стенки. Сам кран выглядел повреждённым менее всех остальных магловских транспортных средств.

Но это были далеко не все повреждения. Камера телевизионщика поменяла ракурс, и Гарри увидел, что череда разбитых машин начинается ещё далеко от перекрёстка. Из витрины какого-то магазина торчала задняя часть неудачно съехавшего с дороги автобуса. На тротуаре валялся переломленный на две части чёрный мотоцикл, успевший размозжить по стене дома кишки какого-то несчастного прохожего, которого до сих пор не успели убрать.

– Вот что представляют собой ужасные последствия внезапного возгорания двухъярусного городского автобуса, – заговорил грустный женский голос, и камера взяла в объектив молодую немного полную мулатку, репортёршу этого канала. – Автобус загорелся примерно в семь часов сорок восемь минут утра. Причина возгорания пока ещё не установлена. По приблизительным подсчётам эта страшная авария унесла жизни более чем ста пятидесяти человек. Но, как утверждают многие, подобных катастрофических последствий можно было избежать, если бы меры по уничтожению гололёда на дорогах были приняты вовремя. Теперь родственники раненых и погибших, скорее всего, подадут в суд на городскую администрацию за халатное отношение к своим прямым обязанностям.

– О, Гарри, это ты! – заметив стоящего у входа на кухню Гарри, воскликнул мистер Уизли и попытался выдавить улыбку, но на его мрачном лице появилась лишь болезненная гримаса.

– Гарри, дорогой, как ты вошёл? – всполошилась миссис Уизли, которая, как показалось Поттеру, совсем недавно плакала.

Гарри уже открыл рот, чтобы ответить, но его опередила Джинни, вошедшая на кухню вместе с Роном:

– Входная дверь была не заперта. Мам, я, конечно, понимаю, что Волан-де-Морт давненько не подавал признаков жизни, но это всё же не значит, что теперь нужно оставлять входную дверь открытой.

– Да, разумеется, конечно, я совсем забыла!.. – не на шутку разволновалась миссис Уизли и чуть ли не бегом направилась к входной двери, желая удостовериться, что её не забыли запереть вошедшие ребята.

– Э-э, Гарри, Рон, Джинни… – неуверенно заговорил мистер Уизли, переводя взгляд с Гарри на своих детей и обратно. – Видите ли, нам недавно сообщила Макгонагалл… Эта авария… – Артур указал на телевизор, по которому продолжали показывать разрушительные последствия ДТП. – В общем, в Министерстве считают, что…

– Я знаю, – спокойным твёрдым голосом перебил Гарри. – Они – тоже, я им уже сказал. Не переживайте так, всё будет хорошо.

Не дожидаясь ответа, Гарри пошёл из кухни наверх, в бывшую комнату близнецов. Хотя Гарри не знал, как всё обернётся, но ему казалось, что он только что соврал мистеру Уизли прямо в лицо. Очень нехорошее предчувствие не давало ему покоя. «Нет, просто так это всё не закончится, – думал Гарри, сидя один на кровати и размышляя о происходящем. – Это всё не спроста. Конечно, Гермиона не могла подстроить такую страшную аварию… Более ста пятидесяти человек… Нет, не могла. В этом однозначно замешан Волан-де-Морт, вот только как это доказать?».

До самого вечера Гарри просидел в комнате. Он напрочь забыл про своё намерение купить друзьям подарки на Рождество. Несколько раз к нему заходили Рон и Джинни, но довольно быстро уходили, поскольку у Гарри не было не малейшего желания ни с кем разговаривать. Пару раз миссис Уизли настойчиво звала его пообедать, но он настоял на том, что совершенно не хочет есть.

Примерно в половину восьмого прямо к Гарри в комнату телепортировался Добби. Вид у домового эльфа был несколько грустный, но вместе с тем довольный.

– Добби весь день провёл в Министерстве, как просил его Гарри Поттер, и у Добби есть информация насчёт Гермионы Грейнджер! – воскликнул домовой эльф.

– Выкладывай, – оживился Гарри

– У Гермионы Грейнджер отобрали палочку, Гермиону Грейнджер держат в хорошо защищённом помещении на самом нижнем этаже Министерства как опасную преступницу. Добби не смог проникнуть в это помещение, на него наложили очень много всякого волшебства, но Добби слышал, как Гермиона Грейнджер плачет. Да, она постоянно плачет, ей очень плохо! Глупые люди, они ещё хотят судить Гермиону Грейнджер, они специально для этого строят целый новый судебный зал! Добби сам видел, как они колдуют волшебными палочками новые кресла, увеличивают размеры небольшой комнаты до размеров большого зала. Добби слышал, как многие волшебники говорят между собой, они думают, что Гермиона Грейнджер убивала маглов. Но не все так думают! Добби слышал своими собственными ушами, как двое волшебников говорили между собой о Гермионе Грейнджер, они были уверены, что она не сделала ничего плохого! Но это были плохие волшебники. О да, Добби знает, что они плохие! Они говорили совсем как прошлый хозяин Добби, они смеялись над Гермионой Грейнджер, называли её грязнокровкой. Добби хотел наказать их, очень хотел, но Гарри Поттер сказал Добби не показываться волшебникам на глаза, и Добби не показывался…

– Эти волшебники называли Гермиону грязнокровкой, но они знали, что она не виновна? – стараясь сдержать волнение, спросил Гарри.

– Да, именно так! Правда, Добби не удалось больше узнать ничего важного, но если нужно, Добби готов вновь отправиться в Министерство…

– Нет, ты узнал вполне достаточно. Громадное спасибо, Добби, можешь возвращаться в Хогвартс.

– Если Гарри Поттеру вновь понадобится помощь, Добби всегда почтёт за честь оказать её! – радостно воскликнул Добби и исчез.

Гарри остался наедине со своими мыслями. «Теперь это ясно как день, – рассуждал он. – Эти два колдуна наверняка являются Пожирателями смерти или собираются ими стать. В любом случае, они знают, что Гермиона ни в чём не виновата, потому что они знают, кто всё это подстроил. Но что же мне делать? Впрочем, Гермиона действительно не виновна в этом убийстве. Хоть в Министерстве и работает много идиотов, но там, в конце концов, должны понять, что она никого не убивала… Должны…».

Это Рождество было самым несчастливым для Гарри с того момента, как он перешагнул порог Хогвартса. Вечером в «Норе» собралось много волшебников: Фред с Джорджем, Люпин с Тонкс, Билл с Флёр, а также Кингсли Бруствер. Однако веселиться всем не очень-то хотелось. Кингсли рассказал в общих чертах об аварии в Лондоне и посоветовал быть морально готовыми к худшему, поскольку Министерство имеет много веских доказательств против Гермионы. Гарри же в свою очередь рассказал о том, что передал ему Добби. Бруствер лишь пожал плечами и сказал, что с ним никто не говорил о невиновности Гермионы.

На следующий день в рождественском номере «Ежедневного пророка» на первой же странице красовалась большая фотография места аварии. Чуть ниже располагалась фотография Гермионы, сделанная уже после задержания. Надпись под ней гласила: «В жестоком убийстве маглов подозревается ученица Хогвартса. Подробности смотрите на стр. 5».

В эти дни до суда Гарри на собственной шкуре испытал, насколько тягостным бывает ожидание. Он толком ничего не делал, зато номер «пророка» прочитал от корки до корки, чего с ним раньше не случалось. Из написанного в газете достаточно сложно было понять, чем именно может закончиться судебное разбирательство, которое должно было начаться завтра в девять утра. Как и говорил Добби, в Министерстве специально построили новый судебный зал, чтобы все желающие могли прийти посмотреть на суд. Вход был бесплатным.

Ночью Гарри практически не спал. Мысли о предстоящем суде не давали ему покоя. Странно это или нет, но сейчас он волновался намного больше, чем летом перед пятым курсом, ожидая суда над самим собой.

Утром следующего дня Гарри, мистер и миссис Уизли, Рон, Джинни, Фред и Джордж вместе отправились в Министерство. Народу в нём было намного больше, чем обычно. Открытых судебных заседаний очень давно не проводилось, а тем более по такому крупному делу, поэтому всем хотелось прийти посмотреть.

Новый зал суда находился на втором уровне. Без десяти девять наши друзья уже подошли к его открытым дверям, которые охраняли два мракоборца. Судебное заседание ещё не началось, но все желающие уже заходили в зал и занимали места. Гарри вместе со всеми Уизли тоже зашёл и осмотрелся.

Зал суда имел прямоугольную форму и был прилично вытянут в длину. На серых боковых стенах красовались большие окна, из которых лился яркий солнечный свет. Большую часть зала занимали ряды красно-коричневых кресел для желающих посмотреть на суд. Перед креслами немного возвышалось некое подобие сцены. В её центре располагались два стула, а на дальнем краю – длинный продолговатый стол, за которым восседали несколько волшебников в мантиях сливового цвета с серебряной буквой «В» на левой стороне груди. За сценой вздымались ряды скамей, на которых расположилось примерно шестьдесят колдунов в таких же сливовых мантиях. Над скамьями навис роскошный балкон, какие бывают в магловских театрах и служат для приёма особо важных персон. Пока что в нём никто не сидел.

Свободных мест в зале оставалось не так уж много. Найдя три не занятых кресла подряд примерно в середине зала, Гарри, Рон и Джинни опустились в них. Мистер и мисси Уизли сели на ряд дальше, а Фред с Джорджем так вообще приземлились на последнем ряду.

Внимательно оглядев собравшихся посмотреть на суд, Гарри заметил много знакомых лиц. На одном из первых рядов сидела профессор Макгонагалл вместе с профессором Стебль. Немного подальше с краю присели Невилл и Полумна. Прямо за ними расположилась компания слизеринцев, среди которой Гарри сразу узнал Забини, Биноша, Паркенса, Крэбба, Гойла, Нотта и Пэнси. Было много учеников Хогвартса и с других факультетов. Многие работники Министерства, никак не связанные с правосудием, тоже пришли посмотреть на судебное разбирательство.

Гарри взглянул на продолговатый стол, за которым сидело несколько волшебников, и его внимание привлёк пожилой колдун, сидящий в центре. У него были кудрявые седые волосы, смахивающие на старомодный парик. Его чёрные глаза обводили зал пронзительным взглядом, а острый нос походил на клюв какой-то хищной птицы. Гарри это колдун показался похожим на одного мореплавателя, чей портрет висел в старой магловской школе Поттера.

Разумеется, Гарри очень быстро приметил сидевшего с краю длинного стола Перси Уизли. «Совсем как тогда, – подумал Гарри. – Как пить дать, опять будет всё записывать и услужливо поддакивать суду».

Ровно в девять утра дверь, ведущая на роскошный балкон, отворилась, и из неё вышел Руфус Скримджер. Следом за ним показался Корнелиус Фадж, бывший министр магии. При виде волшебницы, вышедшей после Фаджа, сердце Гарри вмиг наполнилось негодованием и ненавистью: это была Долорес Амбридж. И она, и Фадж были в сливовых мантиях с серебряной буквой «В» на левой стороне груди, а значит, они входили в состав суда.

– Встать, суд идёт! – громогласно провозгласил Скримджер, и все поднялись на несколько секунд со своих мест.

Скримджер сел за стол, занимающий чуть ли не полбалкона. Фадж присел справа от министра и разложил перед ним какие-то бумаги. Амбридж села слева от Руфуса и принялась осматривать зал своими круглыми крупными глазами.

– Ввести подсудимую! – коротко и громко приказал Скримджер.

Боковая дверь на своеобразную сцену отворилась, и у Гарри почему-то сразу же сложилось очень плохое чувство, что он становится свидетелем показушной, разыгранной по нотам дрянной комедии. Из двери вышла группа волшебников. В её центре шла Гермиона. Она была одета так же, как и утром того злополучного дня: тёмно-синие джинсы, тёплая розовая кофточка, зимние кроссовки. На её руках виднелись наручники, а ноги были закованы в кандалы. Отчаяние отчётливо выражалось на её бледном, заплаканном лице. Гермиону окружали шесть мракоборцев с волшебными палочками наизготовку, как будто закованная по рукам и ногам, лишённая волшебной палочки она была в состоянии сбежать из зала суда, на который были наложены мощные антитрансгрессионные чары. Рядом с мракоборцами шёл высокий худой колдун с вытянутым бледным лицом и короткими чёрными волосами. Он нёс стопку каких-то пергаментов.

И тут с первого ряда выскочила какая-то женщина и ринулась навстречу Гермионе. Стоявший у стены мракоборец стремглав метнулся к ней и загородил дорогу.

– Пропустите меня!.. Дайте… Дайте пройти!.. Это моя дочь! Моя девочка!.. – надорванным голосом закричала женщина, силясь вырваться из цепких объятий мракоборца.

С первого ряда встал мужчина, в котором Гарри узнал отца Гермионы, быстро подошёл к своей жене и принялся что-то тихо говорить ей на ухо. В конце концов, ему вместе с мракоборцем удалось немного успокоить мать Гермионы, и она, жалобно всхлипывая, опустилась на своё место. Члены суда и остальные мракоборцы сделали вид, что ничего не произошло.

Гермиону посадили лицом к суду на один из стульев, расположенных в центре сцены. На другой стул сел высокий колдун с пергаментами. Мракоборцы никуда не ушли: они равномерно рассосались по залу суда для соблюдения порядка.

– Итак, судебное разбирательство от двадцать шестого декабря объявляю открытым, – звучно провозгласил Скримджер, глядя в длинный пергамент, и Перси принялся с громадной скоростью вести протокол. – Разбирается дело об убийстве сорока трёх маглов путём сожжения заживо и о провоцировании посредством сложных магических манипуляций крупной аварии магловского транспорта, приведшей к смерти ещё ста сорока одного магла. Главная подозреваемая – мисс Гермиона Грейнджер, ученица Хогвартса, седьмой курс. Верховный судья – Руфус Скримджер, министр магии; главный прокурор – Сэмуэль Палтатин, старший помощник министра магии; адвокат подсудимой – Витрувиус Стоун, работник Сектора борьбы с неправомерным использованием магии; секретарь суда – Перси Уизли, младший помощник министра магии. Дело разбирается полным составом Визенгамота. В совет суда, выносящий решение на основании вердикта, входят: Руфус Скримджер, министр магии; Сэмуэль Палтатин, старший помощник министра магии; Корнелиус Фадж, консультант министра магии; Долорес Амбридж, второй заместитель министра магии; Констанция Элфмэн, глава Отдела обеспечения магического правопорядка; Сопхрониус Коббс, начальник Сектора борьбы с неправомерным использованием магии; Тимоти Фостер, глава Отдела магических происшествий и катастроф.

Скримджер закончил чтение пергамента, сделал небольшую паузу и объявил:

– Можете начинать, Сэмуэль.

Кудрявый пожилой колдун, сидящий в центре длинного стола, повернул голову на Скримджера, коротко кивнул и принялся перебирать бумаги вместе с двумя соседними волшебниками. Через полминуты он закончил и заговорил громким уверенным голосом:

– Для начала я хотел бы передать многоуважаемым членам суда документы, подтверждающие результаты анализов, уже проведённых над подсудимой.

Сидящие рядом с Палтатином колдуны достали волшебные палочки и, бормоча слова какого-то заклинания, направили их на стопки бумаг, отчего те моментально исчезли и стали появляться в руках у судей. Палтатин же опять заговорил:

– Из проведённых анализов следуют три основных момента. Первый: во время совершения преступления, семь часов сорок восемь минут утра двадцать четвёртого декабря, мисс Гермиона Грейнджер не находилась под воздействием заклятья «Империус» с вероятностью в семьдесят три процента. На данный момент совершенно точно известно, что она не находится под воздействием заклятья «Империус». Второй: во время совершения преступления мисс Гермиона Грейнджер не находилась в состоянии умственного помешательства с вероятностью в семьдесят девять процентов. На данный момент она признана вменяемой. И третий: абсолютно точно известно, что мисс Гермиона Грейнджер не принадлежала и не принадлежит к Пожирателям смерти.

Члены суда начали шёпотом переговариваться между собой и одобрительно кивать в знак согласия с Палтатином, который, тем временем, продолжал:

– Итак, начнём допрос обвиняемой. Мисс Гермиона Грейнджер, двадцать четвёртого декабря в семь часов тридцать шесть минут утра вы вышли за территорию школы чародейства и волшебства Хогвартс и трансгрессировали в Лондон. На предварительном допросе вы сознались, что хотели отпраздновать Рождество с вашими родителями. И тем не менее, вы трансгрессировали в тупиковый безлюдный дворик, который находится на расстоянии одного квартала от дома ваших родителей. Так?

– Так, – тихим, полным безысходности голосом подтвердила через несколько секунд Гермиона.

– Своими действиями вы не нарушили Международного статуса о секретности, что, разумеется, похвально. Но ваше дальнейшее поведение весьма непонятно. Вы вышли на остановку магловского транспорта и сели в двухъярусный автобус. Так?

– Так.

– Зачем вы это сделали?

Гермиона молчала какое-то время, а потом заговорила слабым, постоянно прерывающимся голосом:

– Ну… я думала, что… Этот автобус… он едет как раз к дому… одну остановку… ну, вот я и подумала…

– Вы хотели доехать до дома ваших родителей, используя магловский транспорт?

– Да.

– Но зачем вам это понадобилось? Вы вполне могли пройти одну остановку пешком или трансгрессировать прямо в квартиру. Конечно, это не очень культурно, но зато быстрей.

– Протестую, ваша честь, вопрос не по существу! – воскликнул высокий черноволосый волшебник, адвокат Гермионы.

– Протест отклонён, – невозмутимо заявил Скримджер. – Данный вопрос поможет выяснить мотивы преступления. Будьте добры ответить, мисс Грейнджер.

– Я не знаю, – тихо проговорила Гермиона.

– Так вы не знаете? – переспросил Палтатин и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Отлично! Пойдём дальше. Вы сели в автобус. Что было потом?

– Потом… я огляделась и там… там было оно…

– Оно? – вскинул брови Палтатин. – Кто оно? О ком вы говорите?

– Это… это существо… Оно было там, оно сидело там, а потом встало… – Гермиона запнулась, и Гарри услышал, что она тихо плачет.

– Продолжайте! – резко приказал Палтатин.

– Оно подошло ко мне… Оно говорило, что хочет меня убить… Я… Я достала волшебную палочку и попыталась защититься…

– Какое заклинание вы использовали для защиты? – осведомился Палтатин, пристально смотря на Гермиону.

Фиронэнтро, – чуть слышно ответила Гермиона.

– Какое? – переспросил Палтатин.

Фиронэнтро, – намного громче повторила Гермиона.

– Вы использовали заклинание «Фиронэнтро» для защиты? – с усмешкой в голосе спросил Сэмуэль. – Вам что, не было известно, что это Тёмная магия? Вы что, не знаете больше ни одного заклятья? Зачем вы использовали именно это заклинание?

– Я не знаю.

– Ах, вы опять не знаете? Вы же лучшая ученица Хогвартса, а чего не спросишь – всё не знаете!

Среди судей и зрителей пронёсся лёгкий смешок. Палтатин сделал небольшую паузу и продолжил допрос:

– Ладно, что было потом?

– Всё загорелось… – сквозь слёзы проговорила Гермиона. Теперь уже всем было отчётливо слышно, что она рыдает.

– Да, мы знаем, что от автобуса, в который вы сели, в скором времени остался лишь один покорёженный металлический каркас. Но позвольте вас спросить, от чего же загорелся автобус и почему вы выжили, а все маглы, находящиеся в нём, превратились в пепел?

Но Гермиона ничего не ответила. Она продолжала рыдать. Взгляды всех судей были устремлены на неё, а она не могла даже закрыть лицо руками, поскольку они были в наручниках и, к тому же, привязаны к стулу.

– Будьте добры ответить на поставленный вам вопрос, – вежливо попросил Палтатин, но в его голосе чувствовалась угроза.

Однако Гермиона была не в состоянии что-либо говорить. У неё началась истерика.

– Отвечайте на поставленный вам вопрос! – угрожающе приказал Палтатин, повысив голос.

– Протестую, ваша честь, это давление на обвиняемую! – воскликнул Витрувиус Стоун, во второй раз обращаясь к верховному судье.

– Протест принят, – снисходительно согласился с Витрувиусом Скримджер. – Подозреваемая сейчас находиться не в лучшем моральном состоянии. Сэмуэль, у вас будет предостаточно времени на предоставление суду более веских доказательств против мисс Грейнджер, а пока мы послушаем, что хочет нам сказать в её защиту мистер Стоун.

– У меня есть доказательство того, что моя подзащитная не имела мотивов для совершения подобного преступления, – громко заявил Витрувиус. – Я прошу ввести в зал суда мистера Терри Бута для дачи показаний.

Боковая дверь открылась, и на сцену вышел Терри Бут, однокашник Гарри и когтевранец.

– Вот документы, подтверждающие, что мистер Бут не является родственником моей подзащитной, – сказал Стоун и направил волшебную палочку на свои пергаменты. Часть из них исчезла и появилась у судей. – Также я собрал подписи у двадцати четырёх учеников Хогвартса разных факультетов в подтверждение того, что мистер Бут не имел никаких любовных либо дружественных связей с моей подзащитной.

Витрувиус отправил оставшиеся пергаменты судьям и взмахнул волшебной палочкой. Рядом с ним появился простой деревянный стул. Адвокат жестом пригласил Терри сесть, и когда тот опустился на стул, Стоун спросил:

– Как вы может охарактеризовать мисс Гермиону Грейнджер?

– Ну, она очень трудолюбивая, всегда много занимается, полностью готовит домашнее задание, – ответил Бут, искоса поглядывая на заплаканную Гермиону. – Также она всегда старается соблюдать школьные правила, не даёт старшекурсникам издеваться над малышами.

– Как мисс Гермиона Грейнджер относится к маглам? – продолжил расспрашивать Бута Витрувиус.

– Ну, я не знаю наверняка, но, по-моему, вполне хорошо. У неё ведь родители маглы. По крайней мере, я никогда не слышал, чтобы Гермиона плохо отзывалась о маглах.

– Как вы думаете, могла ли мисс Гермиона Грейнджер хладнокровно убить магла?

– Нет! – коротко и уверенно ответил Терри.

– Вы уверенны в этом?

– Да, на все сто!

– Отлично! У меня больше нет к вам вопросов, – сказал Витрувиус.

– Сэмуэль, у вас есть вопросы к свидетелю? – спросил верховный судья.

– Нет, у меня нет вопросов, – ухмыльнулся Палтатин.

– В таком случае, вы свободны, мистер Терри Бут, – объявил Скримджер.

Терри встал со стула и вышел из зала суда.

– Можете продолжить допрос подсудимой, Сэмуэль, – сказал Скримджер.

– Боюсь, что дальнейший допрос ни к чему не приведёт, – неожиданно заявил Палтатин. – Я прошу ввести в зал суда мистера Исидоруса Сеймура.

Боковая дверь открылась, и на сцену вышел пожилой невысокий волшебник с довольно большой металлической коробкой в руках, опутанной множеством чёрных проводков.

– Мистер Сеймур согласился прийти на сегодняшний суд и лично применить своё новое, запатентованное всего лишь восемь дней назад изобретение, которое поможет нам выяснить, что же произошло двадцать четвёртого декабря в семь часов сорок восемь минут утра в автобусе, в котором решила проехаться мисс Грейнджер, – на одном дыхании проговорил Палтатин и обратился к Сеймуру. – Будьте добры, расскажите суду Визенгамота о вашем изобретении.

– Оно называется Демонстратор воспоминаний, – став лицом к судьям, заговорил пожилой волшебник немного сиплым голосом. – Принцип действия основан на легилименции…

– У вас есть разрешение на использование этого прибора? – перебил Исидоруса Скримджер.

– Он уже передал разрешение мне, прошу меня простить, что не сказал об этом сразу, – встрял Палтатин и опять начал вместе с двумя соседними волшебниками перебирать бумаги. Через минуту копии разрешения были в руках каждого судьи.

– Всё верно, – ознакомившись с вновь поступившим документом, сделал вывод Скримджер. – Можете продолжать, мистер Сеймур.

– Так вот, мой прибор способен показывать воспоминания человека, – вновь заговорил Исидорус. – Воспоминание переходит в заколдованное хранилище, аналогичное Омуту памяти, после чего часть воспоминания трансформируется в направленный поток фотонов и проецируется на любую гладкую поверхность, а другая часть преобразуется в звуковые волны определённой частоты. Поэтому каждый желающий может увидеть и услышать добытое моим прибором воспоминание, не прилагая ровно никаких усилий.

Многие судьи начали тихо переговариваться и пожимать плечами. Видимо, несмотря на всю важность изобретения, о нём пока что мало кто знал.

– Очень хорошо! Разумеется, в интересах следствия следует применить ваш прибор к подозреваемой, – заявил Скримджер.

Палтатин не стал ждать второго приглашения. Он сделал знак рукой волшебнику, сидящему с краю длинного стола. Волшебник встал и направился к Гермионе. Сеймур вместе со своим прибором тоже подошёл к ней. Адвокат Гермионы молчал, поняв, видимо, что препятствовать проверке его подзащитной новым прибором бессмысленно.

Член суда вместе с Исидорусом действовали быстро. Уже через пару минут всё было готово. К голове Гермионы были прикреплены в разных местах чёрные проводки, тянущиеся от прибора, а сама металлическая коробка стояла на материализованном столике. За процедурой подготовки зачем-то следил мракоборец, вплотную подошедший к Гермионе с волшебной палочкой в руке. Сама Гермиона никак не сопротивлялась. Она уже перестала плакать, только тихо всхлипывала.

– Сейчас всё, находящиеся в этом зале, смогут своими собственными глазами увидеть то, что видела мисс Грейнджер в страшное утро двадцать четвёртого декабря, – торжественно провозгласил Палтатин. – Прошу вас начинать, мистер Сеймур!

Исидорус достал из своего плаща волшебную палочку, направил её на прибор и сказал:

Легилименс!

Из волшебной палочки вырвался тусклый жёлто-оранжевый луч света и ударился об металлическую коробку. Несколько секунд луч продолжал безрезультатно светить на прибор, но тут Гермиона, сидевшая до этого спокойно, вдруг резко дёрнулась и как-то сжалась, как будто хотела спрятаться, стать незаметной. Маленькое отверстие в металлической коробке ярко засветилось. Судьи устремили взоры на противоположную стену. Все зрители, в том числе и Гарри, обернулись.

На гладкой серой стене, в нижнем углу которой располагалась входная дверь, с громадной скоростью мелькали образы. Разобрать что-либо было невозможно. Такое положение дел продолжалось примерно десять секунд, после чего на стене установилось довольно чёткое изображение заснеженной лондонской улицы. Появился звук. Он лился ниоткуда, и вместе с тем, со всех сторон. Как будто каждый, сидящий в зале, находился на той самой улице.

Гарри внимательно вглядывался в ставшую объектом всеобщего внимания стену. Гермионы не было видно. Складывалось впечатление, что кто-то с камерой вместо головы преспокойно подходит к дороге. Гарри почти сразу понял, что изображение ведётся глазами Гермионы, а не от третьего лица, как это происходит в Омуте памяти.

Как только Гермиона вплотную подошла к широкой дороге, изобилующей, несмотря на ранний час, машинами, прямо перед подругой Гарри остановился красный двухъярусный магловский автобус. Чтобы войти в открывшуюся заднюю дверь, Гермионе достаточно было сделать лишь шаг. Секунду Гермиона колебалась, но потом смело зашла в автобус.

Пассажиры преспокойно сидели в удобных мягких креслах и даже не обратили внимания на вошедшую. Входные двери захлопнулись, и автобус тронулся. Но тут Гарри бросился в глаза некто в чёрном плаще с накинутым на голову капюшоном, сидящий на одиночном кресле примерно в середине автобуса. Когда Гермиона только вошла, там никого не было.

Некто встал с кресла и развернулся к Гермионе. В одно мгновение у Гарри по коже пробежали мурашки, и он вспомнил свой недавний ночной кошмар. У вставшего существа не было лица. Капюшон был довольно короткий, но из-под него глядела лишь непроницаемая тьма. Гермиона застыла в ужасе, а существо неторопливо направилось к ней. Подойдя почти вплотную, оно остановилось. Прямо с пола взвился чёрный дым, и в руке у существа появилась коса. Все находящиеся в автобусе маглы ничего не замечали, а существо, растягивая слова, зашипело пронзительным, закладывающим уши голосом, от которого кровь стыла в жилах:

Гермиона Грейнджер, вот и пришла твоя смерть!

Гермиона как будто очнулась ото сна. Она выхватила свою волшебную палочку и молча взмахнула ею на существо. Из палочки вырвался тёмно-оранжевый луч света, но вместо того, чтобы поразить противника, он пролетел сквозь существо, как будто его и вовсе не было, и ударился о стенку, загораживающую водителя. В одно мгновение всё: железный пол, оконные рамы и стёкла, мягкие кресла вместе с людьми, сидевшими в них, запылало как в Хиросиме. Весь зал суда огласили такие дикие вопли горящих заживо людей, каких Гарри не слышал за всю свою жизнь. Огонь подобрался к самым ногам Гермионы, но дальше не пошёл.

Какой-то молодой парень, охваченный пламенем, вскочил с кресла и, с перекошенным лицом, принялся бить себя руками, тщетно пытаясь затушить огонь. Гарри отчётливо видел, как лицо парня покрывается пузырями, потом эти пузыри сдуваются, багровеют и постепенно чернеют. Его волосы уже выгорели до конца, а сморщенная кожа на лице напоминала потрескавшийся асфальт раскалённым летним полднем, но он продолжал биться в агонии и кричать. Какая-то женщина накрыла собой свою маленькую дочку, словно это могло защитить девочку от вездесущего огня. Кто-то попытался выбить головой стекло в надежде спастись, но всё тщетно. Стопроцентную площадь ожогов четвёртой степени не лечат даже в больнице святого Мунго. У несчастных маглов не было ни единого шанса…

Многие из пришедших посмотреть на суд не выдержали страшного зрелища и отвернулись. Некоторые из них зажали уши руками, чтобы не слышать душераздирающих воплей сгорающих в проклятом автобусе маглов.

А существо с косой чувствовало себя вполне нормально. Огонь лизал немного подранный плащ, но тот не загорался. И тут существо захохотало жутким, ледяным хохотом и взмахнуло косой. Гермиону не задел взмах, но от косы в мгновенье ока распространилось некое подобие ударной волны. Заднюю стенку автобуса вырвало с мясом, и Гермиона вылетела вместе с ней на дорогу. Изображение на стене стало нечётким, через несколько секунд раздались звуки взрывов, бьющегося стекла и рвущегося как картон металла. Кто-то испуганно визжал невдалеке. Разобрать толком, что происходит, не представлялось возможным.

– Хватит! – громко воскликнул Палтатин.

Исидорус убрал волшебную палочку, и изображение на стене исчезло. Звуки тоже прекратились. В зале суда настала мёртвая тишина. Да, навряд ли увиденное могло оставить кого-либо равнодушным…

– Итак, мы все видели, что произошло, но некоторые вещи остались непонятными, – после длительной паузы спокойным голосом заговорил Палтатин. – Мисс Гермиона Грейнджер, вы сказали суду, что применили в автобусе заклинание «Фиронэнтро», но дело в том, что это заклинание не способно поджечь даже связку сухого хвороста. Увы, нашим экспертам так и не удалось определить, с помощью какой магии был сожжён автобус, но ясно одно – «Фиронэнтро» тут не при чём. Однако было прекрасно видно, что вы выпустили из волшебной палочки какое-то заклятье, и всё загорелось именно благодаря нему…

– Протестую, ваша честь, причина возгорания автобуса до конца не установлена, а поэтому мы не можем утверждать, что именно заклинание мисс Грейнджер послужило…

– Но автобус загорелся сразу после попадания в стенку заклятья вашей подзащитной, – перебил Витрувиуса Палтатин, – а значит именно поэтому…

– Возгорание автобуса и попадание заклинания могли просто совпасть, либо кто-то мог специально подстроить это…

– Да неужели? Я что-то не припомню, чтобы кроме мисс Грейнджер в автобусе был хоть один волшебник…

– А вы что, забыли про то существо в чёрном плаще? Почему это не мог быть тёмный маг?

– Если вы не забыли, то волшебники материальны, а заклинание мисс Грейнджер прошло сквозь это… Кстати, а что это было? На дементора не похоже: они не умеют материализовывать предметы. Напоминает Ангела смерти, но они не нападают вот так вот прямо и так неудачно…

– Мы очень мало знаем об Ангелах смерти, – в очередной раз перебил Палтатина Витрувиус. – Эти создания из другого мира, поэтому мы не можем со всей уверенностью утверждать…

– И тем не менее, до сих пор не было зафиксировано ни одного случая непосредственного нападения…

– Если их не было зафиксировано, это ещё не значит, что их действительно не было! – воскликнул Стоун, постепенно повышая голос.

– Может быть, вы сейчас начнёте разглагольствовать по поводу того, что мы, дескать, ничего не знаем и не ведаем? – с издёвкой поинтересовался Палтатин, с каждым разом говоря всё громче и громче.

– Разумеется, мы знаем далеко не всё! Но дело в том, что моей подзащитной угрожал некто. Он мог и не быть Ангелом смерти, это могло быть какое-нибудь привидение, например боггарт…

– Боггарт? Ха, лучшая ученица Хогвартса оказалась не в состоянии справиться с боггартом!?

– Мы сейчас разбираем не способности моей подзащитной, а её действия в конкретное время и в конкретном месте! И я с уверенностью утверждаю, что её действия были направлены лишь на защиту собственной жизни!

– А вот я не уверен, что ей вообще было от чего защищать свою жизнь!

– И как же вас прикажете понимать?

– А так: мисс Грейнджер со своим способностями вполне могла встроить это существо в свою память с целью имитации угрозы собственной жизни!

– Но у вас нет никаких доказательств…

– А вы, между прочим, не сможете доказать, что это существо реально!

– А я и не буду! Вы, видимо, забыли про презумпцию невиновности! Это вы должны…

– ТИХО! – приставив палочку к горлу, громогласным голосом воскликнул Скримджер. Витрувиус и Сэмуэль тут же умолкли. – Пустой спор ни к чему не приведёт! Если вы хотите что-либо доказать, предъявляйте объективные доказательства, а не болтайте попусту!

– О да, я думаю, что смогу привести более чем объективные доказательства! – воскликнул Палтатин и гадко улыбнулся. – Я прошу у суда Визенгамота разрешение на использование над подсудимой сыворотки правды!

– Отличная идея, Сэмуэль! – поддержал прокурора Скримджер. – Можно было с этого и начинать, но лучше поздно, чем никогда!

Как оказалось, всё было уже подготовлено. Пока Палтатин и Стоун бессмысленно надрывали глотки, Исидорус отцепил все проводки от головы Гермионы, а сам вместе со своим прибором вышел из зала суда. Помогавший ему волшебник заранее взял с собой сыворотку правды и сразу после слов Скримджера достал её, направил на неё волшебную палочку и переместил прямо на стол верховного судьи. Скримджер внимательно осмотрел флакончик с бесцветной жидкостью и передал его Фаджу. Тот в свою очередь отправил флакончик Амбридж, а она – обратно Скримджеру. Удостоверившись в подлинности сыворотки правды, министр отправил её в руки члена суда, продолжавшего стоять возле Гермионы. Тот открутил крышечку флакончика и сказал:

– Прошу вас открыть рот, мисс Грейнджер.

Возражать и сопротивляться было бесполезно. Гермиона молча повиновалась. Волшебник влил ей в рот три капли сыворотки правды и отошёл на несколько шагов.

– Вы слышите меня, мисс Грейнджер? – громко спросил Палтатин.

– Да, – тихо ответила Гермиона.

Гарри замер в напряжении. Теперь от ответов Гермионы зависела её судьба.

– Итак, зачем вам понадобилось утром двадцать четвёртого декабря садиться в магловский двухъярусный автобус? – чётко выговаривая каждое слово, спросил Сэмуэль.

– Я села в автобус, чтобы сжечь в нём маглов, – каким-то не своим, тихим и холодным голосом монотонно ответила Гермиона.

– Неправда!!! – истошно закричала с первого ряда мать Гермионы. – Она бы этого не сделала! Нет! Я знаю свою дочь! Вы перепутали сыворотку… Да, вы всё перепутали! Всё перепутали!

В зале суда сразу стало шумно. И зрители, и судьи начали в голос переговариваться между собой. Гарри не верил своим ушам. «Этого не может быть, – мелькало у него в голове. – Нет, это невозможно!».

– Зачем вам понадобилось сжигать маглов? – не обращая внимания на шум и рыдания Гермиониной мамы, слегка улыбаясь, спросил Палтатин.

– Я хотела доказать этим свою преданность Тёмному лорду, хотела, чтобы он принял меня в свои ряды несмотря на то, что я грязнокровка, – так же монотонно ответила Гермиона.

– Почему в аварии погибло так много маглов? – беспристрастно продолжил расспрос Сэмуэль.

– Я наложила особые чары на окружающие магловские машины, и от этого у них не сработали тормоза, – тихо и холодно ответила Гермиона.

– То существо в чёрном плаще, откуда оно взялось?

– Я изменила свои воспоминания, добавив в них образ смерти с косой, чтобы если меня поймают, я не раскололась от легилименции.

– Протестую, ваша честь, моя подзащитная могла находиться под воздействием заклятья «Империус» или быть не в себе. В любом случае, эти показания нельзя рассматривать как истину!

– Насчёт этих двух пунктов я говорил в самом начале судебного заседания, – спокойно сказал Палтатин.

– Но ведь вероятность не стопроцентная! – воскликнул Витрувиус, непонятно на что надеясь. – Существуют шансы, причём не маленькие шансы, что мисс Грейнджер околдовали. И тогда все мы будем нести ответственность за то, что осудили невинную…

– Из-за мисс Грейнджер уже погибло слишком много невинных жизней! – с жаром воскликнул Палтатин, прилично повысив голос. – Или вы не считаете маглов за людей? Или вы думаете, что только волшебники имеют право на жизнь? У всех тех несчастных маглов тоже были семьи, родственники, друзья. Каково им теперь? Каково им узнать, что их близкие заживо сгорели, причём виновата во всём этом какая-то сопливая семнадцатилетняя девчонка!? Вы об этом подумали? Подумали, я вас спрашиваю!?

– ТИШИНА!!! – громоподобным голосом, от которого задрожали стёкла в волшебных окнах, воскликнул Скримджер. Шум в зале моментально утих. В наступившей тишине отчётливо было слышно, как плачет от безысходности мать Гермионы.

– Думаю, мы все услышали достаточно, – спокойно, нормальным голосом сказал Скримджер. – Теперь я прошу всех членов Визенгамота посовещаться и вынести свой вердикт.

Судьи начали торопливо, шёпотом обмениваться мнениями. Гарри не знал точно, сколько это продолжалось. Он просто не мог поверить в случившееся. Признание Гермионы казалось ему немыслимым, невероятным, невозможным…

Наконец члены Визенгамота затихли. Скримджер внимательно обвёл уверенным взглядом зал и заговорил:

– Кто за то, чтобы оправдать подсудимую по всем пунктам?

Гарри взглянул на судей и не нашёл ни одной поднятой руки. Все они спокойно сидели на своих местах и ждали, по-видимому, совершенно другого вопроса.

– Кто за то, чтобы признать подсудимую полностью виновной в преднамеренном массовом убийстве с особой жестокостью и даче заведомо ложных показаний перед судом Визенгамота и не заслуживающей снисхождения? – спросил Скримджер.

Все, сидевшие за длинным столом, в том числе и Перси, подняли руки вверх. Сам Скримджер вместе с Амбридж и Фаджем – тоже. Над скамьями, на которых сидело большинство судей, вырос лес рук. Быть может, лишь каких-нибудь два-три волшебника воздержались от голосования.

– Единогласно, – констатировал Скримджер. – В таком случае, совет суда удаляется для вынесения решения.

Министр встал и вышел с балкона. За ним последовали Фадж и Амбридж. Палтатин и ещё три судьи тоже покинули зал. Среди зрителей вновь начались разговоры. Никто не собирался покидать судебное заседание, всем хотелось услышать приговор.

Прошло, наверное, полчаса, прежде чем Скримджер вновь показался на балконе. Остальные члены совета тоже вернулись в зал суда. Гарри успел заметить, что по губам Палтатина скользнула довольная улыбка, но старый колдун быстро придал своему лицу непроницаемое выражение. Министр же выглядел мрачновато. Он уселся за столом на балконе, тяжело вздохнул и громко, раздельно и чётко заговорил:

– Посовещавшись, совет Визенгамота решил, что лица, совершившие подобные страшные преступления, отныне и впредь должны быть наказаны самым строгим образом. Поэтому суд Визенгамота приговаривает мисс Гермиону Грейнджер к высшей мере наказания: смертной казни через отрубание головы. Казнь состоится завтра в десять часов утра близ деревушки Хогсмид и будет публичной. Каждый желающий сможет прийти и посмотреть, как Министерство расправляется с врагами нашего народа! Судебное заседание окончено!

Скримджер встал и быстро вышел из зала суда. Новость о смертной казни, похоже, взбудоражила всех, в том числе и рядовых членов Визенгамота. Мать Гермионы кричала что-то в истерике и пыталась пробиться к своей дочери, которую уже уводили, но два мракоборца невозмутимо преграждали ей путь.

– Ну что, Поттер, можешь попрощаться со своей грязнокровкой! – полным желчи голосом воскликнул Забини, проходя мимо Гарри.

Но Гарри никак не отреагировал. Все происшедшее за сегодняшнее утро просто не укладывалось в его сознании. Рон же, шедший сзади отрешённого от реальности Гарри, достал свою волшебную палочку и уже собрался атаковать Забини, но его вовремя остановила его сестра:

– Не смей! Ты что, хочешь, чтобы тебя судили как Гермиону!?

Рон еле сдержался, а Забини, нагло ухмыльнувшись, спокойно направился вместе со своей компанией к выходу. Гарри тоже шёл из зала суда, только делал это чисто машинально. Мысли вихрем проносились в его сознании. Поттеру стало казаться, что всё происходящее – всего-навсего дурной сон, и больше всего на свете Гарри хотелось лишь одного – поскорее проснуться.

Глава 9. Побег.

«Гермиона сама призналась во всём под действием сыворотки правды… Призналась во всём, – думал Гарри, сидя один в бывшей комнате близнецов. – Но она не могла всего этого совершить… Я чувствую, она не могла… Так как же так? Как всё это вышло?».

– А может быть Витрувиус прав? Может, анализы ошибочны или специально подстроены кем-то? Может, во всём виновато заклятье «Империус»? – спросил у Гарри его же собственный внутренний голос.

– Нет. Не знаю почему, но нет. «Империус» тут ни при чём, – ответил сам себе Гарри.

– Но тогда что? – спросил всё тот же голос. – Ведь обмануть сыворотку правды невозможно?

«Не существует ничего невозможного, и Гарри Поттер – живое тому доказательство. Можем ли мы осуществить данную задачу или нет, зависит от уровня наших знаний и умений, а не от того, выполнима ли эта задача в принципе», – вспомнились Гарри слова Тихомирова.

– Может быть, Волан-де-Морт сумел как-то очень хитро всё подстроить? – предположил Гарри. – Быть может, он нашёл какой-то способ… Ведь он уже в свои шестнадцать лет заставил своего дядю признаться в убийстве, которого тот не совершал… Почему же сейчас не могло произойти подобного?

– Сейчас всё сложней, – заявил внутренний голос. – Гермиона же призналась не просто так, а под воздействием сыворотки правды. Аналогично можно предположить, что Гермиона действительно решила служить Волан-де-Морту…

– Нет! Она не могла… не могла она… нет, она не могла…

Вдруг Гарри почувствовал, что у него покалывает шрам. Но как только Поттер осознал это, покалывание мгновенно прекратилось.

– Волан-де-Морт! – со злостью воскликнул про себя Гарри. – Этот проклятый ублюдок не спит! Наверняка он всё знает и ржёт сейчас как конь! Чтоб его…

Гарри встал и начал нервно расхаживать взад и вперёд по комнате. Немного успокоившись, он вышел из спальни и направился в комнату, где обычно ночевала вместе с Джинни Гермиона, когда приезжала в «Нору». Сейчас там никого не было.

Гарри и сам не знал, зачем пришёл сюда. Внимательно оглядевшись по сторонам, он заметил небольшой чёрный котёл, стоявший на столе у окна. Над поверхностью котла подскакивали большие капли цвета расплавленного золота, но ничего не проливалось наружу. «Зелье удачи! – мелькнуло в голове у Гарри и он подошёл вплотную, всматриваясь в плескавшуюся золотую жидкость. – Ну конечно, ведь Гермиона начала варить его ещё летом. Сейчас оно уже готово…».

И тут в Гарриной голове внезапно возник дерзкий и практически нереальный для выполнения план. «Если ничего не предпринять, завтра в десять утра Гермионы не станет, – рассуждал Гарри. – Потом будет поздно что-либо менять. Её уже не будет никогда… Нет, этого нужно не допустить! Виновна она или нет, но она моя лучшая подруга, и если я вот так вот брошу её… К тому же, если её подставил Волан-де-Морт, а он её подставил, сделал это он исключительно из-за меня. Конечно же, он прекрасно знает, как сделать мне больно: достать моих друзей. И это у него отлично получилось…».

Гарри оставил котёл с зельем удачи в покое и спустился в гостиную. Рон с потерянным, безумным взглядом нервно ходил по ней взад и вперёд, бормоча:

– Бред, чушь… подставили… бред собачий… глупость, казнь… враги народа… чтобы доказать преданность… невозможно, это невозможно… бред…

Лицо Рона после окончания суда до сих пор было красным как спелый помидор. Казалось, что Рон сейчас либо окончательно свихнётся, либо его хватит удар. На диване сидела Джинни с бледным лицом, смотря перед собой невидящим взглядом. Рядом с ней присел Люпин, сгорбившись и глядя в пол. Миссис Уизли стояла в противоположной части гостиной и, прикрыв ладонью глаза, плакала.

– Я просто не могу поверить, что Гермиона всё это сделала, – проговорила миссис Уизли сквозь слёзы. – Она была мне почти как дочь… Нет, я не смогу смотреть, как её казнят… не смогу…

– А я смогу! И буду! – рявкнул Рон, внезапно остановившись и посмотрев на свою мать таким взглядом, как будто она была его врагом номер один.

– Нет, я думаю, что лучше никому из нас этого не видеть… – негромко сказала миссис Уизли, вытирая носовым платком глаза.

– Молли, ты не можешь ему запрещать, он уже совершеннолетний, – устало сказал Люпин, взглянув на миссис Уизли.

– Я тоже пойду, – тихо, но уверенно проговорила Джинни.

Миссис Уизли ничего не ответила, только громче заплакала и быстро вышла из гостиной. «Если миссис Уизли так переживает из-за Гермионы, то каково сейчас Гермиониной матери?» – подумал Гарри, и ему стало страшно даже представить это.

– Нужно посмотреть правде в глаза, – заговорил в Гарри его внутренний голос, когда тот поднимался обратно в комнату близнецов. – Без посторонней помощи у тебя ничего не выйдет. Тебя поймают и посадят в Азкабан, а Гермионе отрубят голову!

– Но у кого просить помощи? Я же не владею навыками легилименции, чёрт возьми! Я не знаю, кто, кроме меня, верит в невиновность Гермионы после того, как она сама призналась…

– Гарри, где твоё чутьё? Пораскинь мозгами! Неужели ты думаешь, что Рон не пойдёт вместе с тобой на это?

– Да, конечно, Рон пойдёт на это… Джинни тоже согласится. Но я не хочу подставлять их под удар! Я слишком часто подвергал жизни моих друзей смертельной опасности. Больше этого не повторится! Всё это произошло по моей вине, и только я один буду всё это расхлёбывать! Только я один!

– Но у тебя ничего не получится! Зачем тешить себя бессмысленной надеждой? Зачем идти на дело, которое заранее обречено на провал?

– Шансы на успех есть… Шансы всегда есть…

– Шансы? Какие у нас, по-твоему, шансы? Один из миллиона?

– Всё! Хватит, довольно!!!

Гарри схватился руками за голову, которая раскалывалась от боли, и повалился на свою кровать.

– Возвращение в Хогвартс было ошибкой, – сказал сам себе Гарри, уткнувшись лицом в подушку. – Одной большой, глупой ошибкой. Зря я послушался Гермиону. Нужно было сразу отправляться на поиски крестражей. Тогда ничего этого не было бы.

– Но сделанного не воротишь, – вкрадчиво заметил внутренний голос. – Нужно решить, что делать дальше.

– «Феликс Фелицис» подскажет. Да, зелье удачи никогда не подводит…

– Если оно правильно сварено. Малейшая неточность – и принятие зелья повлечёт за собой страшные последствия…

– Гермиона не допустила никаких неточностей! Я верю ей! Принять зелье нужно вечером, чтобы действия хватило на первую половину следующего дня, а там посмотрим…

Ждать оставалось недолго. До вечера Гарри не выходил из комнаты и ни с кем не разговаривал. Самые разные мысли, страхи и сомнения терзали его душу. «Дамблдор подсказал бы, что делать, помог бы принять правильное решение, если был бы жив, – подумал Гарри, и к горлу подступил ком, а глаза предательски наполнились слезами. – Почему он так слепо верил Снеггу? Почему он не видел, что тот за одно с Волан-де-Мортом, ведь это было очевидно? Почему он не принимал мои слова всерьёз? Он не должен был умирать! Нет, только не тогда, только не тогда…».

Примерно в семь часов вечера Гарри опять спустился в спальню Джинни. К счастью, там снова никого не было. Джинни, скорее всего, до сих пор сидела в гостиной. Котёл с зельем удачи стоял на своём месте. Гарри достал заранее приготовленную колбочку и осторожно влил в неё немного, примерно в два раза больше, чем получил в прошлом году от Слизнорта, золотистого зелья. «Гермиона сварила зелье правильно!» – в последний раз уверил себя Гарри и залпом выпил содержимое колбочки.

Медленно, но верно знакомое ощущение бесконечных возможностей начало прокрадываться в Гарри. Ему казалось, что он может справиться с чем угодно… Но когда он представил свою цель, громадная уверенность в себе куда-то испарилась. «Может и получится, – мелькнуло у него в голове. – Шансы есть… а пока надо ждать».

Гарри вернулся в свою спальню, лёг на кровать и накрылся покрывалом. Минут через двадцать дверь отворилась и на пороге показалась Джинни. Она постояла какое-то время молча, потом сделала шаг в комнату и тихо позвала:

– Гарри!

Гарри, лёжа спиной к двери, не откликнулся. Джинни помедлила ещё немного и вышла из спальни. Гарри продолжал лежать где-то ещё с полчаса, пока в его голове чётко не раздался голос:

– Пора!

Гарри быстро встал, накинул на себя зимний плащ, повязал шею шарфом, вышел из комнаты и добрался до чёрного входа. По дороге он никого не встретил. Дверь была заперта с применением магии. Гарри достал волшебную палочку, направил её на замок и шепнул:

Алохомора!

Дверь тут же открылась. Гарри вышел во внутренний дворик, ещё один раз направил палочку на дверь, произнеся:

Коллопортус!

Дверь со странным чавкающим звуком запечаталась наглухо. Не теряя ни секунды, Гарри повернулся на месте и трансгрессировал в Косой переулок, появившись неподалёку от магазина «Всевозможные волшебные вредилки». Вокруг не было ни души. Из окон некоторых домов лился свет. Чёрное небо, покрытое тучами, низко нависло над головой. Слегка сыпал снег.

Гарри направился к магазину Фреда и Джорджа. Снег скрипел под ногами как подушка, набитая синтетической ватой. Разумеется, магазин был уже закрыт. Не долго думая, Гарри постучал в дверь и принялся ждать. Где-то через полминуты в магазине загорелся свет. Дверь открылась на половину, и в проёме показалось непривычно мрачное и удивлённое лицо Фреда.

– Гарри? Что ты здесь делаешь? – спросил он, слегка прищурившись и внимательно осматривая гостя.

– Я пришёл к вам по одному важному делу, – спокойно и довольно туманно ответил Гарри.

– Эй, Фред, кто там? – раздался из глубины магазина голос Джорджа.

– Это Гарри, – повернувшись, ответил Фред и вновь недоверчиво впился в Гарри глазами. – Слушай, если ты Гарри, а не накачавшийся оборотного зелья Пожиратель смерти, ответь на один простой вопрос: что ты сделал для меня и Джорджа в конце четвёртого курса?

– Я отдал вам тысячу галеонов, которые выиграл в Турнире Трёх волшебников, – уверенно ответил Гарри.

– Верно! Заходи, – сказал Фред, пропуская Гарри в магазин и закрывая за ним дверь.

Из-за прилавка вышел Джордж в пурпурной мантии, как и его брат.

– Так что это за дело, Гарри? – с любопытством спросил Фред.

– Дело в том, что я уверен в невиновности Гермионы, – начал Гарри. Фред с Джорджем переглянулись. – Я слишком хорошо её знаю, чтобы принять всерьёз её признание. Эта авария – дело рук Волан-де-Морта. Он что-то сотворил с Гермионой, и в этом вся проблема.

– Да, нам тоже всё это кажется абсурдным, – несколько неуверенно сказал Джордж. – Но считается, что невозможно подстроить показания, полученные с использованием сыворотки правды.

– Вам как никому должно быть известно, что не существует ничего невозможного. Проведение аналогичной процедуры – всего лишь дело техники, – уверенно возразил Гарри.

– Разумеется, но до сих пор никому не удавалось подобного, – усомнился Фред.

– Всё бывает в первый раз, – парировал Гарри.

Близнецы опять переглянулись, но дальше спорить не стали, а Гарри продолжил:

– Волан-де-Морт подставил Гермиону, чтобы сделать мне больно, а поэтому именно я за неё в ответе. Так что спасти её – мой долг.

Брови Фреда поползли на лоб, а Джордж, улыбаясь одновременно восхищённо, удивлённо и растерянно, заговорил:

– Погоди! Если я правильно понял, ты намереваешься проникнуть в Министерство и…

– Нет, в Министерство идти ни к чему. Проще будет сделать это прямо на казни.

– Ты собираешься спереть Гермиону во время казни прямо из лап мракоборцев??? – вытаращил глаза Фред.

– Да, именно так. У меня есть зелье удачи, я им воспользуюсь, – Гарри счёл за лучшее не говорить, что уже выпил зелье. – Кроме того…

– Эй-эй-эй! Постой-погоди! Притормози, сникерсни! – воскликнул ошарашенный Джордж. – Ты хоть последний номер «пророка» читал? Ты знаешь, какая там будет защита!? Да там соберется, по меньшей мере, половина Министерства!..

– Кроме того, министерские уже наложили антитрансгрессионные чары на всю территорию в радиусе трехсот метров от места казни!.. – продолжил Фред.

– А в придачу, само место казни будет окружено силовым полем… – сказал Джордж.

– И прорваться через него можно только в том случае, если ты великий мастер в области магии взлома и несанкционированного проникновения! – закончил Фред.

– И именно поэтому мне нужна ваша помощь, – подытожил Гарри.

Фред с Джорджем в очередной раз переглянулись и уставились на своего нежданного гостя. Гарри помолчал какое-то время, а потом негромко заговорил:

– Безусловно, донести на меня в Министерство – ваш гражданский долг. Но даже не пытайтесь меня отговорить! Я пойду на это в любом случае. С вашей помощью, или без неё, но я сделаю всё, чтобы освободить Гермиону. Просто без вас у меня практически нет шансов на успех. Мне не нужно, чтобы вы непосредственно участвовали в похищении или даже приходили на казнь. Мне требуется помощь чисто в техническом плане. Не знаю почему, но я уверен: лишь вы сможете оказать её. А окажете вы её или нет – только вам решать.

Гарри замолчал, переводя уверенный взгляд с Фреда на Джорджа и обратно. Близнецы тоже не раскрывали рта, крепко задумавшись над ситуацией. Они несколько раз переглядывались, внимательно смотрели на Гарри, словно хотели уточнить, насколько глубоки его намерения. Наконец Джордж с непривычно серьёзным лицом сделал шаг в направлении Гарри и, глядя ему в глаза, сказал:

– Мы с тобой, дружище! Что именно нужно сделать?


* * *


К семи утра Гарри уже был в «Норе». Его многочасового отсутствия никто так и не заметил. Прошлые две ночи Гарри практически не спал, а в эту вообще не сомкнул глаз, но сейчас он почему-то не чувствовал усталости. Его мозг работал с бешеной скоростью. Зайдя в свою комнату, Гарри сел на кровать, в последний раз всё хорошенько обдумывая:

– Если верить близнецам, план должен сработать. Единственное, кто-то может быстро догадаться, в чём дело, и тогда…

– Нет, это только в том случае, если сильно не повезёт. Но зелье удачи этого не допустит!

– Да, по крайней мере, не должно. Жаль только, что в Хогвартс мне уже больше не вернуться. Никогда.

– Почему же никогда? Всякое может случиться…

– Нет, я чувствую: школу мне не удастся закончить… Но не беда! Сейчас главное – спасти Гермиону, а потом – остановить Волан-де-Морта… По крайней мере, попытаться остановить.

Гарри не очень хорошо представлял себе, как найти крестражи и, тем более, как победить их владельца. Сейчас зелье удачи отчётливо говорило лишь одно: «Нельзя никому больше говорить о плане, или же полное фиаско обеспечено». «Рон не дурак, он поймёт, – размышлял Гарри. – Раньше я всегда рассказывал ему о своих намерениях, но сейчас иная ситуация».

К восьми часам утра Гарри успел полностью подготовиться. Всё, что зелье удачи посоветовало взять, было уменьшено до микроскопических размеров и спрятано в рубашку. Точно не понимая зачем, Гарри заколдовал два небольших куска пергамента Протеевыми чарами и поместил их туда же. Надев Перчатки-щиты и заранее захватив зимний плащ с шарфом, Гарри спустился на кухню. Миссис Уизли суетилась у плиты. Заметив вошедшего Гарри, она болезненно улыбнулась и спросила:

– Хочешь перекусить чего-нибудь?

– Нет, спасибо, миссис Уизли, я не голоден, – негромко отозвался Гарри и присел на стул.

На его удивление, мисси Уизли не стала настаивать. Вскоре на кухне показался Рон. Краска так и не сошла с его лица. От завтрака он тоже отказался, только в более резкой форме. Миссис Уизли не выдержала: опять заплакав, она ушла из кухни. Какое-то время Рон молча расхаживал взад и вперёд, потом остановился и неожиданно спросил у Гарри:

– Как думаешь, а Палтатин там будет?

– Думаю, будет, – ответил Гарри.

– Отлично! – воскликнул Рон и его глаза загорелись каким-то бешеным огнём.

Ближе к девяти на кухне появилась Джинни. Гарри старался не смотреть на неё, хотя и чувствовал на себе её пристальный взгляд. Уже несколько раз его подмывало объясниться с ней, но «Феликс Фелицис» останавливал его каждый раз. «Не сейчас, – мелькало у него в голове, – только не сейчас!».

Примерно в девять пятнадцать на кухню зашёл Люпин, а следом за ним – Грозный Глаз Грюм.

– Молли и Артур не пойдут на казнь, – грустным голосом сказал Люпин. – Они попросили нас присмотреть за вами, раз вы так хотите это видеть.

– Но смотреть там не на что! – рявкнул Грюм, пристально обводя кухню нормальным и волшебным глазом. – Я сто раз видел человеческую смерть, и могу с уверенностью сказать, что в ней нет ничего интересного или поэтического!

– Дело вовсе не в этом! Она наша подруга! – с жаром воскликнула Джинни.

– Тем более, – словно в подтверждение своих слов, добавил Грюм.

– Ладно, одевайтесь. Мы скоро выходим, – сказал Люпин.

Через пятнадцать минут Гарри, Рон, Джинни, Люпин и Грозный Глаз уже вышли из чёрного хода «Норы». Гарри опасался, что Грюм может заметить своим волшебным глазом вещи, спрятанные в рубашке, однако Грозный Глаз лишь внимательно осмотрел Гарри лицо, а на туловище даже не взглянул. То, что Гарри одел именно Перчатки-щиты, тоже никто не заметил.

Не мешкая, наша компания сразу трансгрессировала в Хогсмид. Трансгрессировать Джинни помог Люпин. Деревня волшебников выглядела опустевшей, однако на другом её конце, подальше от видневшегося в лёгкой дымке Хогвартса, было заметно оживление. Именно в той стороне находилось место казни, и именно туда направились наши друзья.

Тяжёлые снежные тучи полностью застилали небо. Время от времени немного сыпал снег. Стояла необыкновенная тишь: ни малейшего дуновения ветерка, ни малейшего колебания веточки на дереве.

– Мистер Грюм, а Орден Феникса пытался самостоятельно расследовать дело Гермионы? – внезапно спросил Гарри у хромавшего рядом с ним Аластора.

– Орден Феникса? – оскалившись, переспросил Грюм. – Можешь забыть про Орден Феникса!

– Забыть??? – не поверил своим ушам Гарри.

– Да, да, забыть! – подтвердил Грюм. – Его уже фактически не существует. После смерти Альбуса началось повальное бегство членов из Ордена. Достаточно легко догадаться, к кому они убежали! Сейчас у нас нет ни чёткой организации, ни чёткого лидера. Осталось человек двадцать, на которых можно более-менее положиться, и только!

– Но ведь нельзя складывать руки! – воскликнула Джинни. – Если Волан-де-Морт опять начнёт действовать…

– Опять начнёт действовать? – горько усмехнувшись, переспросил Грюм. – А с чего ты взяла, что он прекращал действовать? Сделала вывод на основе новостей из лживого «пророка»? Нет, моя дорогая, он не прекратит действовать до тех пор, пока кто-нибудь не отправит его на тот свет! Это затишье хуже жаркой битвы, уж поверь мне на слово!

– Но тогда тем более нужно объединить силы, чтобы остановить его! – не унималась Джинни.

– Да что мы можем? – скривился в усмешке Аластор. – Я лично всеми силами пытался выяснить хоть что-нибудь о местонахождении и планах этого ублюдка и ничего! Нет, моя девочка, можешь не обманывать себя бессмысленной надеждой! Это начало конца! Теперь наше полное поражение – лишь дело времени. Довольно короткого времени.

– Неужели Министерство ничего не сможет сделать? – не сдавалась Джинни. – Ведь Скримджер вместе с Палтатином и другими помощниками организовывают поиски приспешников Волан-де-Морта…

–Ха-ха-ха!.. Организовывают… ха-ха… поиски… ха-ха… – залился истеричным смехом Грюм. – А я работал в своё время с Палтатином, – добавил он, слегка успокоившись и переведя взгляд на мрачно-напряжённого Рона. – Можешь даже не пытаться, сынок, этот старый плут вырубит тебя прежде, чем ты достанешь палочку!

Казалось, что Рон покраснел ещё больше, хотя краснеть сильнее было уже некуда: лицо Рона и так напоминало китайский флаг. Тем временем, наши друзья уже миновали крайний домик Хогсмида, и их глазам открылось место казни. С площади более десяти тысяч квадратных метров был специально снесён лес. В центре площадки на небольшом возвышении стояла прикрёплённая наручниками к шесту Гермиона. На неё надели простую чёрную мантию, хотя на дворе стоял десятиградусный мороз. В радиусе метров двадцати от неё никого не было, кроме угрюмого палача с громадным бердышом в руках. Рядом с шестом находилась и плаха. С трёх сторон место казни, защищённое, как и говорил Джордж, прозрачным силовым полем, окружала приличная толпа волшебников, причём на самой границе поля стояли человек двадцать пять мракоборцев с волшебными палочками наизготовку. С четвёртой, дальней от Хогсмида стороны находилась возведённая наскоро деревянная трибуна. На ней восседали несколько десятков волшебников, среди которых, разумеется, был и Скримджер со свитой. «Чтобы просто казнить человека, совершенно необязательно было устраивать весь этот цирк», – подумалось Гарри.

– Хлеба и зрелищ, – вздохнув, устало сказал Люпин, и наша компания направилась к пришедшим посмотреть на казнь.

Большинство любопытных было совершенно незнакомо Гарри. Однако пришли и многие хорошо известные Гарри колдуны. В частности, чуть ли не все старшекурсники Слизерина явились на казнь. С других факультетов почти никого не было.

– На своём веку я успел повидать столько настоящих убийц, что другим и не снилось, – прохрипел Грюм, остановившись с краю толпы и внимательно всматриваясь в находившуюся на общем обозрении Гермиону. – Эта девчонка никого не убивала!

– Раз вы так уверенны в этом, почему же вы ничего не делаете!?! – не выдержав, вскричал Рон, и выражение его лица сделалось совершенно безумным. – Вам что, глубоко на всё плевать?!

– А что я могу? – обречённо усмехнулся Грюм. – Пожаловаться министру на министра, приведя в качестве доказательства собственное чутьё, которое, как знаю только я, никогда не ошибается?

Тем временем Гарри заметил стоявшего в толпе Невилла вместе с Полумной и быстро направился к ним.

– О, привет, Гарри, – печальным голосом сказала Полумна, когда Поттер подошёл вплотную.

– Привет, – отозвался Гарри. – Невилл, можно тебя на секундочку?

Невилл молча кивнул и отошёл вместе с Гарри от Полумны на несколько шагов. С ловкостью профессионального фокусника Гарри вытащил из рубашки один из небольших кусков пергамента и практически моментально засунул его Невиллу в карман. Никто, кроме самого Невилла, этого не заметил.

– Зачем ты мне это подложил? – удивился Невилл, нащупывая рукой пергамент у себя в кармане.

– Некогда объяснять, – наклонившись к самому уху Долгопупса, тихо сказал Гарри. – Пообещай мне одну вещь: ты сохранишь этот пергамент и никому его не отдашь. Обещаешь?

– Хорошо, обещаю, – негромко ответил Невилл, несколько удивлённо посмотрев на Гарри.

– Вот и отлично! – слабо улыбнулся Гарри и похлопал Невилла по плечу.

А между тем на небольшой деревянный помост, выходящий из трибуны, зашёл Перси Уизли и принялся громким монотонным голосом зачитывать пункты обвинений против Гермионы и приговор Визенгамота. Гарри вместе с Невиллом и Полумной, а следом за ними и Рон с Джинни протиснулись поближе к Гермионе. Грозный Глаз и Люпин остались стоять с краю толпы.

Гарри ждал внутреннего сигнала. Надо сказать, что сейчас Поттер больше всего опасался не кого-нибудь, а именно Грюма. Волшебный глаз бывшего мракоборца превосходно видел сквозь людей и мантию-невидимку, а это могло всё испортить. Однако Грюм, судя по всему, тоже верил в невиновность Гермионы… Привстав не цыпочки и посмотрев поверх голов, Гарри заметил Гермионину мать. Она рыдала и силилась пробиться к своей дочери, но невидимое силовое поле не давало ей этого сделать. Рядом стоял и отец Гермионы. Он не пытался успокоить свою жену, сам еле сдерживая слёзы.

И тут в голове у Гарри чётко раздался голос:

– Сейчас или никогда!

Практически неуловимым движением руки Гарри выхватил волшебную палочку. В тот же момент он достал из рубашки малюсенький свёрточек и ударил палочкой по нему. Свёрточек превратился в аккуратно сложенную мантию-невидимку. Через какую-то долю секунды Гарри уже накинул её на себя, сделавшись абсолютно невидимым. Как это ни странно, но никто из стоявших рядом волшебников ничего не заметил.

Зелье удачи превосходно делало своё дело. Взгляды Рона, Джинни, Невилла, Полумны, Люпина и Грюма были устремлены на Гермиону, а Гарри начал осторожно пробираться к силовому полю. Стоявшие вокруг зеваки как будто специально расступались, давая ему дорогу. Не дойдя до силового барьера нескольких метров, Гарри наклонился, поставил в снег небольшой предмет, напоминающий горшочек с землёй, в которую зачем-то воткнули фитиль, и поджёг кончик фитиля волшебной палочкой, после чего быстро продолжил свой путь. Благодаря зелью удачи появление горшочка тоже осталось незамеченным.

Перси уже заканчивал свою речь, а угрюмый палач от нетерпения топтался на месте, ожидая сигнала к началу казни, когда земля под ногами у зрителей задрожала как при пяти-шести бальном землетрясении. Перси осёкся и явно занервничал, стоя на ходившем ходуном помосте. И пришедшие посмотреть на казнь, и мракоборцы, и члены Визенгамота со Скримджером во главе начали недоумённо переговариваться и осматриваться по сторонам, пытаясь найти причину происходящего. И тут волшебников, стоявших там, где Гарри оставил необычный горшочек, разбросала в разные стороны какая-то неведомая сила. Земля дрожала всё сильней, и из места расположения горшочка вырвалась мощная, метра полтора в диаметре, струя яркого красно-оранжевого пламени. Раздался оглушительный звук взрыва, и всю площадь казни наполнил громоподобный гул, как при извержении вулкана.

– Что за хренотень? – спросил сам у себя Грюм, не отрываясь следя за извергающейся прямо из земли струёй пламени, конец которой поднимался всё выше и выше.

Все присутствующие на казни как зачарованные наблюдали за странным зрелищем. На высоте пары сотен метров пламя начало образовывать густой чёрно-бардовый дым. Вначале совсем небольшое облачко дыма очень быстро росло, увеличиваясь прямо на глазах. Спустя несколько секунд струя пламени внезапно погасла. Дрожь земли тоже стихла. Облако дыма, имеющее в длину не меньше сотни метров, прекратило расти и стало постепенно развеиваться. Однако на этом всё не закончилось. Не прошло и десяти секунд, как дым растворился в воздухе и перед глазами всех присутствующих предстал гигантский дракон. Бугристая матовая красно-коричневая чешуя, длинный, заострённый к концу хвост, огромная пасть с рядами острых как скальпель и больших как двуручные мечи зубов, размах перепончатых крыльев более сорока метров… Со всем этим вселяющим страх великолепием никак не вязались голубые большие добрые и почти человеческие глаза.

Над местом казни повисла напряжённая тишина. Дракон завис в воздухе, плавно взмахивая крыльями и осматривая столпившихся внизу волшебников. Эта немая сцена продолжалась где-то с полминуты. Наконец дракон издал воинственный оглушительный рёв и, сложив крылья по туловищу, с молниеносной быстротой ринулся к земле. Мощная струя огня вырвалась из его пасти и пронеслась над головами мракоборцев и стоявших поближе к силовому полю волшебников, но конец её всё же сделал своё дело: у нескольких колдунов загорелась одежда. Мракоборцы и зрители как будто очнулись ото сна. В дракона со всех сторон десятками полетели самые разные заклинания и проклятья, однако это не дало ни малейшего результата: даже не затормозив, дракон направился прямиком к трибуне.

А Гарри Поттер не терял ни секунды. В начавшейся суматохе он проскользнул мимо растерянного мракоборца и нащупал рукой силовой барьер. Взмахнув палочкой прямо перед собой, даже не высовывая её из-под мантии-невидимки, Гарри прошептал:

Экссектио!

Из палочки вырвался тусклый белёсый пучок пламени и, пройдя сквозь мантию-невидимку, с приглушённым звуком удара двух тупых твёрдых предметов друг о друга врезался в силовое поле. Казалось, что само пространство заколебалось от этого удара. У Гарри до сих пор не получалось нормально выполнять сложное заклинание «Экссектио», но зелье удачи помогло это сделать.

Однако силовое поле всё же не было прорвано. Взмахнув волшебной палочкой во второй раз, Гарри чуть громче проговорил:

Экссектио!

Последовал такой же приглушённый удар, но Гарри почувствовал, что нужна третья попытка. Зелье удачи подсказало, что никто сейчас его не услышит. Предельно сконцентрировавшись, Гарри в голос воскликнул:

Экссектио!!!

По поверхности силового поля пошли еле заметные глазу волны.

– Вперёд! – раздался голос в Гарриной голове, и Поттер, долго не думая, устремился по направлению к Гермионе. Но, сделав всего пару шагов, Гарри почувствовал, что поле не уничтожено и пройти дальше просто так не получится. От воздействия разрушающего защиту заклятья барьер потерял твёрдость и стал упругим. Гарри с трудом сделал ещё шаг и еле удержался на ногах, испытывая страшное давление со стороны силового поля. Ещё чуть-чуть и оно было готово отбросить Гарри далеко назад. «Если я не смогу пройти, Гермиону убьют!» – мелькнуло в голове у Гарри, и эта мысль как будто придала ему сил. Собрав всю свою волю в кулак, Гарри рванулся вперёд. К какой-то момент ему показалось, что силовое поле вот-вот просто расплющит его, но через мгновение всё прошло. Гарри с облегчением осознал, что силовой барьер остался позади.

А дракон уже набрал воздуха в грудь с целью испепелить колдунов, восседающих на деревянной трибуне, но тут Скримджер встал со своего места и взмахнул волшебной палочкой. Толстенные канаты-змеи опутали дракону пасть на манер намордника. Дракон судорожно замотал головой из стороны в сторону и начал подниматься ввысь, однако столкновение длинного хвоста с трибуной было уже неизбежно. Скримджер, Фадж, Палтатин, Амбридж и ещё несколько волшебников в ужасе метнулись в разные стороны. Перси забыл о достоинстве и сиганул с помоста в снег. Проломив хвостом трибуну так, что щепки разлетелись на много метров во все стороны, дракон разорвал пастью спутывающие её канаты и, яростно зарычав, развернулся в воздухе над лесом.

– Что это за чертовщина!? Откуда он взялся!? – недоумевал Рон, тупо следя за происходящим.

– Гарри! Гарри! Где Гарри!? – конкретно занервничала Джинни, лихорадочно озираясь по сторонам. Гарри нигде видно не было.

Дракон, между тем, опять полетел к трибуне, только с другой стороны. Важные на вид колдуны и колдуньи быстро очистили её, как бойкие подростки, и сделали это как раз вовремя: из пасти дракона вырвалась струя огня и трибуна загорелась как пучок сухой соломы. Дракон миновал её и, не обращая ни малейшего внимания на огромное множество преимущественно красных и синих лучей, которые чуть ли не каждую секунду били его во все части тела, собрался вновь дыхнуть на толпу огнём, но какой-то матёрый мракоборец заткнул летающему ящеру пасть ледяным намордником. Пытаясь стряхнуть с морды ледяной панцирь, дракон пролетел почти над самыми головами незадачливых зрителей и уже над крайними домами Хогсмида растопил лёд огненным дыханием. Откашлявшись, как какой-нибудь больной чахоткой старик, дракон с воинственным рыком пошёл на второй заход.

– Этот дракон неуязвим! Спасайся, кто может!!! – завизжал какой-то паникёр.

Как это ни странно, но слова одного глупого труса зачастую побуждают к необдуманным действиям целую толпу намного более умных и смелых людей. Вот и сейчас произошёл такой же невероятный с первого взгляда случай. Среди волшебников началась паника.

Гарри же, тем временем, со всех ног нёсся к Гермионе. Подбежав почти вплотную, он остановился и взглянул своей прикованной к шесту подруге в лицо. Бледная как полотно Гермиона не обращала внимания на шум, истеричные вопли и творившийся вокруг бедлам. Её карие глаза, под которыми зияли тёмные сине-бардовые круги, смотрели куда-то в некуда отрешённым от реальности взглядом. Казалось, что ей даже не холодно, хотя тонкая чёрная мантия не могла нормально защитить от мороза.

Забежав Гермионе за спину, Гарри сразу понял, что мракоборцы позаботились окружить силовым полем осуждённую: невидимая преграда не позволяла дотронуться до Гермионы. Гарри начал шептать слова разрушающего защиту заклинания, однако полностью разрушить силовой барьер оказалось не так-то просто. По полю вокруг Гермионы пошли волны, воздух неестественно задрожал. Гермиона, по-видимому, наконец-то стала что-то замечать. Плохо соображая, что происходит, она повернула голову, пытаясь заглянуть себе за спину, что у неё не получилось. Стоявший неподалёку палач перестал наблюдать за осуждённой. С бердышом в одной руке и с волшебной палочкой в другой он испуганно следил за драконом, не сходя, однако, с места.

А наглый дракон явно не собирался отступать. Спикировав под градом заклятий на толпу, он выпустил очередную порцию огня, на это раз поджарив десятка два колдунов. Послышались истошные вопли «Агуаменти!», перепуганные зрители и взбудораженные мракоборцы начали тушить друг друга. Кто-то попытался засадить струёй воды дракону в пасть, но неудачно. Гавейн Робардс с перекошенным от злости лицом что-то кричал потерявшим уверенность мракоборцам и попробовал связать дракону лапы, но тот разорвал канаты толщиной сантиметров в десять, как человек рвёт паутинку домашнего паука. Члены Визенгамота вместе со Скримджером запустили в дракона целый залп разнообразных заклятий. Послышались звуки взрывов, летающего ящера с хвоста до головы охватил явно не его собственный огонь, но уже через секунду дракон, развеяв огненный кокон, пролетел над пылающей трибуной. Почти со шкодной мордой и без единой царапины на чешуе, дракон развернулся над лесом, несомненно намереваясь полететь обратно.

Гарри уже успел запустить с десяток заклинаний «Экссектио», но силовое поле всё ещё держалось. Поттер прекрасно понимал, что необходимо убрать защиту как можно скорее, или же неясные вспышки за спиной у Гермионы могут быть замечены кем угодно. Но пока Гарри везло: практически никто не смотрел в сторону «преступницы», ещё недавно находившейся в центре внимания.

А стоявший рядом со Скримджером Палтатин, судя по всему, набрался смелости. Он с необыкновенной для старика прытью отбежал от министра, став лицом к приближающемуся дракону. Многие зеваки в беспорядке разбегались в разные стороны, в результате чего неподалёку от Рона и других растерявшихся друзей Гарри началась давка. Некоторые мракоборцы даже перестали атаковать, только пятились от летающего ящера, выставив вперёд волшебные палочки и приготовившись защищаться от огня. Палтатин же направил свою короткую палочку на приближающегося к нему дракона и громовым голосом закричал:

ЗЕВСУС!!!

Раздался режущий ухо электрический звук, и из палочки Палтатина вырвалась мощная ослепительная молния. Через какую-то секунду она врезалась дракону в грудь. Несмотря на весь свой громадный размер, дракон начал дёргаться из стороны в сторону как тряпичная кукла. Палтатин не опускал палочку, и молния продолжала нещадно бить конвульсивно извивающегося в воздухе ящера. Однако победить возникшего как будто из самой преисподней зверя было не так-то просто. Дракон умудрился изловчиться и пустить огненной струёй в Сэмуэля. Старый колдун моментально погасил молнию и успел обвести вокруг себя волшебной палочкой. Близлежащий снег в одно мгновение поднялся вихрем вокруг Палтатина, образовав нечто наподобие ледяного кокона. Пламя ударилось в него, растопив снег, но образовавшаяся вода не дала огню проникнуть внутрь. Однако дракон, гневно порыкивая, стремглав полетел прямиком к Палтатину. Раздался страшный удар длинного хвоста. Сэмуэль, убрав кокон, попытался увернуться, но это у него не очень хорошо получилось: кончик хвоста всё же задел ему плечо. Пролетев метра три и перевернувшись несколько раз в воздухе, словно какой-нибудь циркач, Палтатин со стоном повалился в снег. Разумеется, плечо у него было сломано. Дракон же, как ни в чём не бывало, развернулся и пошёл на третий заход.

Гарри, тем временем, уже начал терять надежду: силовое поле никак не хотело поддаваться. Но тут мысль, что теперь жизнь Гермионы зависит только от него, вновь придала Гарри сил. Очередной раз произнеся «Экссектио!», Гарри почувствовал, что через всё его тело прошла заряженная волна энергии. Силовое поле было разрушено. Гарри два раза быстро взмахнул палочкой. Наручники и кандалы на ногах Гермионы разлетелись вдребезги. Резко схватив её за руку и бесцеремонно подтащив к себе, Гарри моментально накинул на неё мантию-невидимку и крикнул:

– Бежим!

Гермиона, явно плохо понимая, что происходит, молча повиновалась. Стоявший неподалёку палач засёк боковым зрением внезапное исчезновение осуждённой, развернулся лицом к опустевшему шесту и собрался, было, закричать о пропаже, но Гарри, направив в его сторону палочку, подумал: «Петрификус Тоталус!». Палача в мгновение ока парализовало, и он безмолвно свалился в снег. Гарри же, крепко стиснув Гермионе руку, побежал вместе со своей подругой под прикрытием мантии-невидимки в сторону леса. Зелье удачи почему-то говорило, что возвращаться к Хогсмиду ни в коем случае нельзя.

– Что вы цацкаетесь с ним, мать вашу!? – приставив палочку к горлу, заорал на всю площадь возглавляющий мракоборцев Гавейн. – Это вам не волшебник! Убить его!!!

Несколько мракоборцев, в том числе и сам Робардс, взмахнули волшебными палочками на приближающегося дракона; из нескольких глоток почти одновременно вырвалось:

Авада Кедавра!

Полыхнули вспышки слепящего зелёного света, несколько языков изумрудного пламени со свистом одновременно ударились в дракона… Но результат был нулевым. Да, драконы обладают большой сопротивляемостью к магии, но ни один из них не смог бы выдержать столько смертельных заклятий одновременно…

– Этого не может быть! – прошептал поражённый Скримджер, наблюдая, как дракон, даже не затормозив, дышит огнём на прикрывающихся водными щитами мракоборцев.

Невилл вместе с Полумной пребывали в ступоре с самого возникновения дракона. Люпин и Грюм хотя и вытащили волшебные палочки, но так ими и не воспользовались. Они довольно спокойно стояли на месте, следя за происходящим. Джинни же и Рон с волшебными палочками в руках метались между отступающими в панике к Хогсмиду колдунами и колдуньями и искали Гарри. Но он как будто сквозь землю провалился. И тут Джинни заметила, что Гермионы нет ни у шеста, ни на плахе, а в дракона как раз попал залп смертельных заклятий. Остановившись и переводя взгляд с прекрасно чувствующего себя дракона на пустой шест и обратно, Джинни раскрыла от удивления рот. Она всё поняла…

Однако раньше, чем Джинни и чем парализованный палач, исчезновение Гермионы заметил ещё один человек, даже не волшебник. Гермионина мать всё это время практически не спускала со своей дочери глаз. Ей было всё равно, сожжёт её дракон или нет. Когда теряешь самого близкого тебе человека и ничего не можешь с этим поделать, зачастую даже хочется отправиться на тот свет вместе с ним…

Тем временем Гарри вместе с Гермионой добежали до всё ещё окружающего место затянувшейся казни силового поля, но то ли оно было серьёзно повреждено, то ли наружу оно пропускало легче, чем внутрь. Так или иначе, однако Гарри всего лишь раз произнёс разрушающее защиту заклятье и, подвергнувшись лёгкому давлению, вырвался со своей подругой к горящей трибуне. Обогнув её с левой от себя стороны, Гарри направился прямиком к лесу, продолжая крепко держать бегущую прямо за ним Гермиону.

А между тем об исчезновении Гермионы стало известно и членам Визенгамота, и мракоборцам.

– Преступница пропала! Не обращать внимания на дракона и найти её! Найти её во что бы то ни стало!!! – надрывался побледневший от ярости Гавейн.

Однако не обращать внимания на дракона было не так просто. Неуязвимый ящер поливал всех подряд огнём, получая от этого видимое наслаждение. Но тут один мракоборец с седой бородкой, стоявший сбоку от полыхающей трибуны, заметил, что на снегу сами собой появляются следы, и, долго не думая, рассёк волшебной палочкой воздух, сотворив небольшой вихрь. Мантию-невидимку сдуло с плеч Гарри, и он вместе с Гермионой предстал перед глазами пожилого мракоборца.

– Вот она!!! Вместе с ней Гарри Поттер!!! – закричал во всё горло мракоборец и взмахнул волшебной палочкой на Гарри.

Поттер моментально отпустил Гермиону и выставил вперёд освободившуюся руку. Выпущенный мракоборцем красный луч отразился от перчаток и полетел в обратно в своего создателя. В то же мгновение Гарри, направив палочку на мракоборца, подумал: «Остолбеней!». Пожилой колдун успел блокировать собственное заклинание, но на заклятье Поттера у него не хватило времени, либо он его просто не заметил его за другим красным лучом. Тяжело охнув, мракоборец неподвижно распластался на снегу.

Буквально через секунду прямо над головами Гарри и Гермионы просвистели несколько заклинаний, но по счастливой случайности ни одно из них не попало в цель. Десятка два членов Визенгамота и мракоборцев, в том числе и Гавейн Робардс, кинулись к сбегающей осуждённой, посылая оглушающие заклятья. Гарри одним взмахом палочки притянул к себе мантию-невидимку и ловким движением руки запихнул её под плащ в рубашку, одновременно достав из неё крохотный свёрточек. Невербально увеличив его, Гарри бросил свёрточек в стремительно приближающихся мракоборцев. В то же мгновение настала неестественная тьма. Схватив стоящую рядом Гермиону за руку, Гарри во весь дух понёсся в другую от мракоборцев сторону. Уже через несколько секунд тьма пропала, и Гарри заметил боковым зрением, что позади него осталось облако плотного чёрного тумана.

Люмос! Чёрт возьми! Поттер, чтоб его соплохвосты зажарили, использовал Перуанский Порошок мгновенной тьмы! – ругался Гавейн, пробираясь вместе с другими волшебниками сквозь непроглядный мрак.

А дракон не тратил времени попусту. Закончив неудачное поджаривание неплохо защищающихся мракоборцев, он пустил струёй огня в Скримджера и окружающих министра колдунов. Однако Руфус блокировал пламя, сотворив нечто наподобие водяной сферы. Не унывая, дракон развернулся и полетел прочь от министра, чтобы совершить ещё один налёт.

– Это не дракон!!! – внезапно взвизгнула валяющаяся в снегу рядом со стоявшим Скримджером Амбридж. – Это фейерверк! Это грёбанный фейерверк!!!

Министр с отвисшей челюстью смотрел пару секунд на Амбридж, потом перевёл взгляд на удаляющегося дракона и коротко взмахнул ему вслед волшебной палочкой. Дракон в один миг остановился в воздухе и развернулся на месте. Крыльями он больше не махал, однако падать и не собирался. Его украшенная гигантскими зубами пасть неожиданно расплылась в добродушной улыбке, а голубые глаза сделались просто громадными, прям как у Диснеевских мультяшек. Осмотревшись по сторонам, дракон схватился лапами за живот и захохотал.

Теперь уже челюсть отвисла далеко не только у Скримджера. Многие из убегающих в панике волшебников остановились и начали тупо наблюдать за тем, как наводящий ужас зверь хохочет, словно отменно напроказивший школьник. И тут дракон взорвался. Во все стороны от него разлетелись разноцветные тонкие струи пламени, которые в свою очередь разорвались на сотни мерцающих звёздочек, погасших через некоторое время в небе. От дракона не осталось и следа.

Скримджер, как и большинство оставшихся на площади казни колдунов, лишился дара речи. Сотни боевых заклятий, которые не оставили бы от нормального дракона и мокрого места, были потрачены впустую. А нужно было всего лишь понять, что это не дракон. Да, осознание собственной беспросветной тупости даётся не легко…

Гарри продолжал бежать, тянув за собой плохо соображающую Гермиону. До леса оставалось уже меньше тридцати метров, когда Гарри заметил, что им наперерез мчатся два волшебника. Судя по одежде, это были работники Сектора борьбы с неправомерным использованием магии. Один из них, несколько опережающий напарника, взмахнул волшебной палочкой в сторону беглецов и крикнул:

Авада Кедавра!

Луч нестерпимого зелёного света вырвался из палочки министерского работника и полетел к Гарри. «Если я заторможу, оно попадёт мне в живот, если продолжу бег – поразит Гермиону. И в том и в том случае – конец. Никакие Перчатки-щиты от него не спасут», – эта мысль пронеслась в голове Гарри за какую-то долю секунды. Но зелье удачи подсказало, что делать, хотя сам Гарри подумал бы, что это верная смерть. Резко притормозив, он одновременно отпустил Гермиону, выставил волшебную палочку на уровень груди, за миг, показавшийся ему вечностью, вспомнил всё, что говорил Тихомиров на первом уроке, и громко воскликнул:

Мэтро Хиягре!

Что-то сверкающее образовалось перед Гарри, и в тот же момент зелёный луч с пронзительным свистом врезался в новоявленную преграду. Гарри показалось, что его ударили тяжёлой кувалдой по голове. Ноги мгновенно стали ватными, в глазах почернело. «Не сработало», – мелькнуло в его сознании. Но уже спустя пару секунд он понял, что всё ещё жив и стоит на ногах, правда, согнувшись пополам.

Оба колдуна остановились и во все глаза смотрели, как Гарри выпрямляется, хотя смертельное заклятье должно было уложить его наповал. А Гарри, к которому уже вернулись силы, взмахнул волшебной палочкой на волшебника, только что использовавшего Непростительное заклинание, и крикнул:

Зевсус!

Колдун, по-видимому, попытался защититься Щитовыми чарами, но молния сразила его. Дёрнувшись, как припадочный больной, он упал в снег и больше не поднимался, лишь тихо постанывал. Его напарник, бесспорно, струсил, но убегать ему не позволяло достоинство. Он рассёк палочкой воздух, прошипев:

Круцио!

Гарри ловко увернулся и запустил в своего противника целую серию невербальных оглушающих и парализующих заклятий. Министерский волшебник неплохо защищался и даже попытался выбить палочку у Гарри, но тот опять увернулся и достал-таки одним красноватым лучом нападавшего.

– Стоять на месте, Поттер! Руки за голову! Вы арестованы!!! – послышался сзади яростный крик Гавейна Робардса.

И возглавляющий мракоборцев, и сами мракоборцы вместе с несколькими членами Визенгамота успели за время боя Гарри с двумя колдунами выбраться из облака Порошка мгновенной тьмы. Не долго думая, Гарри вновь схватил до сих пор не пришедшую в себя Гермиону за руку и побежал вместе с ней к лесу. Им вслед понеслись самые разные заклятья. Большинство просто пролетало мимо, некоторые несильные ударялись Гарри в спину, но Перчатки-щиты защищали всё тело, так что Гарри получал лишь слабые толчки. В Гермиону, судя по всему, не попало ни одного.

– Они уходят! Остановить их! Остановить любой ценой!!! – бесился от собственного бессилия Гавейн.

Гарри и Гермиона вбежали под покров заснеженных деревьев. Министерские колдуны гнались за ними по пятам, но стало ясно, что догнать беглецов уже не удастся: зона действия антитрансгрессионных чар скоро заканчивалась. Продолжая бежать со всех ног, Гарри ощутил позади себя жар: какой-то мракоборец попытался поджечь их, но промахнулся, отчего загорелся кустарник. Неожиданно лес озарила яркая вспышка красно-оранжевого света, послышался звук взрыва и треск ломающейся древесины. Гарри вовремя успел затормозить: прямо перед ним упала здоровенная сосна. Обходить её не было времени. Гарри помог перелезть через объёмный ствол Гермионе, после чего перелез сам, получив два мощных оглушающих заклятья в спину, вследствие чего она сильно заболела, но сейчас он не обращал на боль внимания. Ещё с полсотни метров отчаянной погони – и Гарри почувствовал, что антитрансгрессионных чар больше нет. Крепче стиснув Гермионе руку, Гарри представил себе снежную вершину какой-то горы, которую он видел ещё в раннем детстве, смотря месте с Дурслями телевизор, и трансгрессировал. Однако, оказавшись вместе с Гермионой по колено в снегу на той самой горе, Гарри понял благодаря зелью удачи, что необходимо трансгрессировать ещё хотя бы два раза. Не отпуская Гермиону, он представил себе египетские пирамиды. Успев заметить отвисшую челюсть какого-то негра, Гарри вспомнил фотографию красивого букового леса, которую ему показывал Невилл, разглагольствуя о редких видах средиземноморских волшебных растений, и трансгрессировал в третий раз.

Очутившись посреди безмолвного, бесснежного и голого леса, Гарри отпустил, наконец, Гермиону и рухнул на подгнивший слой опавшей листвы, прислонившись спиной к стволу молодого бука. После тройной парной трансгрессии Гарри чувствовал себя так, словно его основательно избили дубинками. В голове громко жужжало, всё тело ломило и выкручивало.

Гермиона же, несмотря на всю свою бледность, устояла на ногах. Тяжело дыша, она медленно осматривалась по сторонам, слово не веря, что разъярённых мракоборцев, жаждущих убить её, больше нет. Переведя взгляд на Гарри, она, в конце концов, полностью осознала, что произошло…

Внимательно посмотрев ошалевшей Гермионе в глаза, Гарри сделал усилие и поднялся на ноги. Достав запасную волшебную палочку из-под плаща, он протянул её Гермионе и сказал:

– Это палочка Джорджа, он себе новую купит. Твою ведь сломали, её уже не вернуть, а палочка ещё пригодится… Без Фреда и Джорджа у меня вообще ничего бы не вышло…

Гермиона осторожно взяла волшебную палочку, посмотрела Гарри в глаза и, не выдержав, бросилась к нему на шею. Крепко обхватив его руками, словно боясь, что он растворится как галлюцинация, она жалобно зарыдала, уткнувшись лицом в его плечо и трясясь всем телом как в лихорадке.

– Ты поверил, что я их не убивала? – зашептала она сквозь слёзы. – Ты правда поверил, что я не…

– Конечно поверил, – спокойно сказал Гарри, поглаживая Гермиону по голове. Он вдруг осознал, что готов сделать всё ради этой прижавшейся к нему несчастной девушки. – Успокойся, больше ничего страшного не случится. Теперь всё будет хорошо. Всё закончилось…

Однако Гарри прекрасно понимал, что всё только начинается. Теперь Министерство будет охотиться за ними, где бы они не находились. Гарри плохо представлял себе, как он будет скрываться вместе с Гермионой от мракоборцев. Зелье удачи говорило, что сейчас можно не опасаться нападения: следы трансгрессии удачно заметены. Но зелье ничего не сообщало на будущее…

Глава 10. Египетское проклятье.

Было около часу ночи. На окраине Лондона на одной из узких тёмных улочек раздался негромкий хлопок. Появившийся прямо из воздуха высокий человек был закутан в чёрный зимний плащ. Ближайший работающий фонарь находился не меньше чем в сотне метров, а небо было полностью покрыто тяжёлыми тучами, из которых вовсю валил снег. Не останавливаясь, человек пошёл по тротуару, утопая в глубоком снегу и раздражённо бормоча себе под нос:

– Чёрт бы побрал этих проклятых хулиганов. Разбивают фонари и хоть бы что! Теперь ни фига не видно, хоть глаз выколи! А этот Сопхрониус вообще с ума сошёл! Всё ему срочно да обморочно. Как будто-то мало ему, что я дело с треском проиграл, так он теперь загружает меня работой так, словно я козёл отпущения для всего Министерства! Рабочий день заканчивается в шесть, а домой приходится возвращаться в час ночи. Жена наверняка подумает, что я любовницу подцепил. Обещали, правда, заплатить пять галеонов за сверхурочные, но такая работа стоит намного больше! Как будто это простая задача – изменить главные приоритеты для СГПНП! А с ДНК, как всегда, проблемы. Где его взять, если у нас даже анализа крови нет? После этого представления на казни в Министерстве вообще все перебесились. Всё виноватых ищут. Меня там не было, так что пусть себя и винят, раз не смогли фейерверк от дракона отличить!

Вдруг где-то рядом с шагающим волшебником два раза жалобно мяукнула кошка.

– Бездушные маглы! – бормотал колдун. – В такую погоду выгнать кота из дома! А может, просто бездомный. Ничем не лучше. Бездомные сами собой не возникают, в этом всё те же маглы виноваты!

Но тут волшебник почувствовал на своём затылке чей-то пристальный взгляд. Остановившись, колдун начал напряжённо прислушиваться, однако вокруг стояла мёртвая тишина. Засунув руку в плащ за волшебной палочкой, министерский работник обернулся. Сверху вниз на него смотрели два больших светящихся огненно-красных глаза с узкими щелками зрачков. В непроглядной тьме слабо прорисовывался образ чего-то огромного, отдалённо напоминающего оборотня.

Колдун остолбенел от ужаса. Непреодолимый страх пронизал всё его существо. Сердце ушло в пятки, руки онемели, ноги сделались ватными. А тварь, тихо порыкивая, ничего не предпринимала, словно получая наслаждение от нагоняемого ею ужаса. Несчастный волшебник даже не вытащил палочку для обороны. Его тело просто не слушалось его.

Некоторое время тварь глядела на него, как удав глядит на кролика, но потом ей это надоело. Страшный удар жутких лап – и голова колдуна полетела в одну сторону, а внутренности – в другую. Снег оросила алая, ещё тёплая кровь…


* * *


Не только несчастный министерский волшебник бродил по Лондону этой ночью. В пригороде английской столицы по совершенно пустынной и тёмной улице неспешно шли двое. Первого звали Фенрир Сивый. Рядом с ним шагал его приятель по имени Майкл Брэк, тоже оборотень.

– Зря я на это поставил, зря! – сокрушённо рычал Фенрир. – Надо было ставить, как Тёмный лорд. Вечно он во всём прав! Вот теперь пришлось отдать ему тридцать галеонов, а так я получил бы не меньше сотни. Ведь очень мало кто ставил, как Тёмный лорд, очень мало…

– Да я ещё больше просчитался! – вторил Сивому Майкл. – Ты хоть в чём-то оказался прав, а я… Просрал целый полтинник коту под хвост!

– Нда, не повезло нам с тобой, – вздохнул Фенрир. – Кто бы мог подумать, что всё так выйдет!..

Оборотни шли молча некоторое время. Первым вновь заговорил Майкл:

– Как думаешь, мы скоро будем выступать?

– Всё зависит от Тёмного лорда, – ответил Сивый. – Лично я думаю, что он зря медлит… Хотя, он наверняка окажется прав! И тем не менее, мы бы и сейчас легко победили. Эх, как же хочется порвать какому-нибудь наивному министерскому колдунишке глотку!

– Да, было бы здорово! – согласился Брэк. – Однако всего в планах Тёмного лорда мне всё же не понять. Ведь одно другому не мешает! По-моему, вполне можно было бы продолжать старый курс вместе с новым.

– Я бы продолжил, но Тёмный лорд решил по-другому, – отозвался Фенрир. – Не советую тебе соваться к нему с предложениями. Он чётко дал понять, что план в доработке не нуждается.

– Да я и не буду, мне ещё жить охота! – воскликнул Майкл.

– За нами слежка, – не сбавляя шаг и как бы между прочим, негромко сказал Сивый, глубоко втягивая воздух носом.

Майкл начал принюхиваться и через несколько секунд тихо проговорил:

– Я тоже почуял. Как думаешь, министерские?

– Хорошо иметь дело с братом по крови! – весело, словно никакой слежки нет, рявкнул Фенрир. – А то я ещё летом вдалбливал Снеггу, что за нами Поттер наблюдает, а он всё никак не хотел верить. Только когда мальчишка трансгрессировал чуть ли не под нашим носом, до него дошло… Нет, министерские болваны не сумели бы так близко подобраться…

– А тогда кто? Поттер? – приглушённо спросил Брэк.

– Нет, это уж точно не Поттер… Не знаю, кто-то другой…

Сивый напрягал свой острый слух как мог, но вокруг стояла гробовая тишина, если не брать во внимание скрип снега под ногами оборотней. Беззвучно сыпались снежные хлопья, ни в одном из ближайших частных домов не горел свет, а фонари были почему-то выключены. Сбавив шаг, Фенрир через некоторое время полностью остановился. Его примеру последовал и Майкл.

– Слышишь что-нибудь? – спросил у своего приятеля Сивый.

– Нет, только чую, – откликнулся Брэк.

– Я тоже. А этот тип уже совсем близко…

Фенрир начал внимательно осматриваться по сторонам. Обычный человек не смог бы ничего разобрать в такой кромешной тьме, но Сивый был оборотнем, а они намного лучше видят во мраке ночи. Однако вокруг не было заметно ни человеческих очертаний, ни какого бы то ни было движения, кроме падающего снега.

Нет, Фенрир Сивый был не из пугливых. Он сам превосходно умел нагонять на окружающих ужас, он много раз смотрел смерти в лицо… Однако сейчас медленно но верно душу матёрого оборотня заполнял страх, которого он не испытывал уже много лет, – страх перед неизвестностью. Сивый чуял, что где-то совсем близко идёт какой-то волшебник, но не было слышно ни звука шагов, ни шуршания одежды, ни дыхания, ни биения сердца. Оборотню стало казаться, что этот волшебник постоянно у него за спиной, постоянно глядит ему в затылок. Достав волшебную палочку, Фенрир несколько раз резко оглянулся, но улица по-прежнему выглядела совершенно пустынной.

– Может, трансгрессируем? – робко предложил Майкл.

– Чтоб я убежал как последний кролик? Никогда! – злобно прорычал Сивый, постепенно теряя над собой контроль.

И тут улицу озарила беззвучная вспышка синего света. Не успев даже вскрикнуть, Майкл повалился в снег. Фенрир метнул взгляд к источнику света и успел заметить тёмную фигуру волшебника с накинутым на голову капюшоном и волшебной палочкой в руке. Долго не думая, Сивый взмахнул палочкой в сторону колдуна и гаркнул:

Авада Кедавра!

Ослепительный луч зелёного света вырвался из палочки оборотня и с пронзительным свистом полетел к волшебнику в капюшоне, но того уже и след простыл. Луч врезался в деревянный забор ближайшего двора, выломав пару досок, и угас. А через какое-то мгновение за спиной Фенрира вспыхнул яркий синий свет, и оборотень также безмолвно, как и его приятель, упал в снег.

Волшебник, стоявший позади Сивого, спокойно направился к распластавшемуся на снегу Майклу. Со стороны могло показаться, что это вовсе не волшебник, а почему-то не просвечивающий призрак. Снег не скрипел под ногами колдуна, не оставляющего на нём следов, хотя он не летел, а шёл. Абсолютно беззвучно подойдя вплотную к Брэку, волшебник склонился над ним. Из его палочки на голову оборотня начал светить тусклый жёлто-оранжевый луч. Через некоторое время колдун прекратил просвечивать голову Майкла и провёл аналогичную процедуру над Сивым. Закончив, волшебник коротко взмахнул палочкой сначала на Брэка, потом – на Фенрира, после чего всё также беззвучно растворился в воздухе.

Какое-то время спустя и Сивый, и Майкл поднялись на ноги.

– Слышь, а чё это я оказался на земле? – недоумённо спросил Фенрир у своего приятеля.

– Без понятия. Я тоже только что валялся… Наверное, пить надо было меньше!

– Хе, это точно! – согласился Сивый и спокойно, как будто ничего и не произошло, продолжил вместе с Майклом свой путь.


* * *


Гарри Поттер брёл по безмолвному и голому буковому лесу. Сзади него молча плелась Гермиона. Местность вокруг была гористой. Длинные и довольно крутые спуски сменялись ещё более протяжёнными подъёмами. Где-то невдалеке пролегало шоссе. Гарри не знал, где именно он находится. Поттер предполагал, что он вместе с Гермионой трансгрессировал куда-то на прибрежную зону Средиземного моря, но это было всего лишь предположение.

Действие зелья удачи уже закончилось, но оно успело отлично выполнить свою задачу. Гарри заранее позаботился захватить с собой кой-какую верхнюю одежду, потому Гермиона больше не замерзала в простой мантии: на ней был её же зимний плащ. Кроме того, зелье подсказало, что нельзя подолгу оставаться на одном месте. Поэтому Гарри и шёл сам не зная куда, лишь бы идти. Усталость от бодрствования последней ночью уже начала проявляться в полную силу: Гарри ужасно хотелось упасть прямо на подгнившую листву и заснуть. Однако он понимал, что в сложившейся ситуации это равноценно смерти, хотя вообще не спать тоже было нельзя. Эта проблема и мучила сейчас Гарри больше всего. Кроме того, необходимо было достать что-нибудь поесть. С водой никаких проблем не возникло: и Гарри, и Гермиона отлично умели её материализовывать. Создание же еды с помощью магии – процесс намного более сложный, который под силу далеко не каждому колдуну. Увы, но Гарри материализовывать пищу не умел.

Гермиона, пока они шли по лесу, практически всё время молчала, что немало удивляло Гарри. Обыкновенно она размышляла над ситуацией, задавала вопросы, старалась поддерживать разговор… Сейчас же она явно не хотела ни о чём говорить. Впрочем, сам Гарри тоже не особо жаждал беседы. Он считал, что расспрашивать Гермиону о подробностях аварии не имеет смысла. «Если бы она знала что-то, чего не знаю я, она сказала бы это ещё во время суда», – думал он.

Постепенно буковый лес начал сменяться сосновым, а опавшая листва под ногами – сухой хвоей. Это обстоятельство несколько удивило Гарри: он считал, что вокруг Средиземного моря сосны не растут. Однако в этом было и кое-что хорошее – изменение местности говорило о том, что Гарри не ходит вместе с Гермионой кругами.

Ни птиц, ни волшебных, ни обыкновенных животных не встречалось на пути наших скрывающихся друзей. Складывалось впечатление, что какая бы то ни было живность давно ушла с этих лесистых склонов.

Уже поздним вечером Гарри и Гермиона, наконец, вышли из леса. Их взорам предстали обширные виноградники. Разумеется, никакого винограда здесь не было. Лишь небольшие корявые и голые стволы торчали из-под земли ровными рядами. Людей поблизости не наблюдалось. Впрочем, не так далеко за виноградниками смутно виднелись сотни огней, говоривших о том, что неподалёку расположен какой-то магловский город. На самом горизонте в свете уже поднявшейся луны поблёскивала чёрная гладь моря.

Не долго думая, Гарри направился по грязной просёлочной дороге между виноградниками прямиком к городским огням. Гермиона без лишних вопросов последовала за ним.

«Боюсь, придётся прибегнуть к мелкому воровству, – думал Гарри, постепенно приближаясь к городу. – Никаких магловских денег у нас нет, а поесть чего-нибудь необходимо. Устроиться на временную работу, когда тебя ищет всё Министерство – не лучшая идея. Значит, нужно будет либо своровать немного денег, либо сразу еды… Наверное, лучше сразу еды… А ведь не спать тоже нельзя. Надо будет делать это по очереди, чтоб в случае чего министерские не застали нас обоих спящими».

Однако, рассуждая над тем, как можно жить, прячась от мракоборцев, Гарри прекрасно понимал, что у него не получиться скрываться с Гермионой вечно, да и делать это не имеет смысла. Но как после всего, что произошло, доказать, что Гермиона ни в чём не виновата? У кого теперь просить помощи? Близнецы навряд ли смогут что-нибудь сделать, да и кто сможет? Ответов на эти вопросы Гарри не знал. Он даже точно не знал, где находится. И тем не менее, делать что-то было необходимо, а в Гаррину голову не приходило ничего лучшего, чем продолжать идти в неизвестный ему город. Гермиона же явно не горела желанием высказываться по поводу дальнейших действий.

Через некоторое время Гарри вместе с Гермионой миновали виноградники и вошли, наконец, в город. Людей и машин на улицах было мало, зато деревьев столько, что весь город можно было счесть одним большим парком. Частные дома располагались вперемешку с отдельными небольшими группами пяти и девятиэтажных зданий. Немногочисленные прохожие не обращали особого внимания ни на Гарри, ни на его спутницу. Рекламные вывески в основном были на каком-то неизвестном Гарри языке, хотя отдельные слова – чаще названия фирм – были по-английски.

Пропетляв какое-то время по достаточно тёмным и узким улочкам, Гарри наткнулся на небольшое строение, судя по витрине – продуктовый магазин. На двери висела табличка с надписью по-английски: «Закрыто». Повернувшись к Гермионе, Гарри сказал:

– Подожди меня здесь, я сейчас приду.

Гермиона молча кивнула в знак согласия, и Гарри быстро направился к магазину. Подойдя вплотную к двери, Поттер достал волшебную палочку и прошептал:

Алохомора!

Дверной замок тут же открылся, и Гарри проскользнул внутрь. К счастью, улица в этот момент была пустынна, да и в самом магазине никого не было. Проворно захватив две буханки хлеба и ещё чего-то, что первое попалось под руку, Гарри уменьшил всё это, запрятал под плащ и выскочил из магазина, заперев с помощью волшебной палочки замок. Гермиона продолжала спокойно стоять на том же месте, где остановилась, и даже ничего не сказала вернувшемуся Гарри, хотя прекрасно видела всю сцену «ограбления» магазина. Раньше она всегда читала Гарри поучительные нотации, если он в очередной раз нарушал какие-либо правила, но сейчас в поведении Гермионы явно многое изменилось, и Гарри пока что не брался сказать, в какую сторону произошли эти изменения.

Наскоро поев, наши друзья решили заночевать на заднем дворе магазинчика. Гарри настоял на том, что дежурить будет он, соврав Гермионе, что прошлой ночью он отлично выспался. Впрочем, Гермиона не стала спорить. Она достала волшебную палочку Джорджа и, тихо прошептав какое-то заклинание, взмахнула ею на землю. Откуда ни возьмись, на земле появился матрас. Гермиона улеглась на него и затихла, а Гарри принялся медленно прохаживаться взад и вперёд, держа в руке волшебную палочку. Мысли путались в его голове, ужасно хотелось упасть и заснуть… Побродив некоторое время, Гарри сел на землю рядом с Гермионой.

«Посижу немного – сонливость пройдёт, – подбадривал он себя. – А спать я не буду. Нет, спать сейчас нельзя. Конечно же, а вдруг мракоборцы нас найдут… Нет, спать нельзя… нельзя…».

Гарри встал и трансгрессировал куда-то, сам не зная за чем… Да нет, он, вроде бы, знает. Он в Лондоне. Вокруг всё такое яркое, блестящее. Так много людей и машин. Все весёлые, все куда-то спешат и смеются. Рядом с Гарри идут Невилл, Джинни, Полумна и Гермиона. Они дружно держатся за руки. «Интересно, а почему Гермиона тоже здесь, – думает Гарри. – Она же спит там, в каком-то иностранном городе…».

– Гарри, а ты захватил с собой «Берти-Ботт»? – неожиданно спрашивает Невилл. – Знаешь, я очень люблю «Берти-Ботт».

– Да, я тоже их очень люблю! – вторит Невиллу Полумна.

Гарри начинает ощупывать свои карманы… но нет, у него же ничего нет, кроме куска недоеденного хлеба. Гарри почему-то становится очень обидно, что он не захватил «Берти-Ботт». Он хочет извиниться перед Невиллом, но тут картинка меняется…

Гарри стоит всё на той же лондонской улице, однако вокруг ни души. Небо застилают чёрные, мрачные тучи. Гарри еле различает очертания зданий в свете далёкого зарева… И тут позади Гарри раздаётся жуткий свист, на него надвигается что-то громадное. Гарри падает на землю. Прямо над его головой пролетает яркий столп красно-оранжевого пламени и, озаряя улицу огненным светом, врезается в какое-то старое кирпичное строение. Гарри поднимается на ноги и смотрит, как из витрины и окон этого строения высовываются длинные языки пламени. «Да это же больница святого Мунго!» – проносится у него в голове.

Неожиданно из полыхающей витрины выходит высокий рыжеволосый человек в чёрной мантии. Огонь охватывает его с ног до головы, но он спокойно идёт вперёд. Гарри всматривается в лицо горящего заживо и к своему дикому ужасу узнаёт в нём Рона. Уизли неторопливо приближается к Гарри. Кожа на лице Рона уже покрыта бардовыми пузырями, волосы совсем скоро выгорят дотла… Но самое ужасное то, что Рон не кричит от той адской боли, которую испытывает. Вместо этого из его рта громко вырывается:

– Гарри Поттер!

Гарри не знает, что сделать. «Это какой-то бред», – мелькает у него в голове. А Рон всё также громко спрашивает:

– Интересно, как это у нас получилось так быстро их засечь?

– Просто у меня нюх на этого Поттера, – отвечает откуда-то сбоку знакомый Гарри голос. Гарри резко разворачивается и…

Тёмная лондонская улица вместе с горящим Роном исчезла, и Гарри еле успел подставить руки, чтобы не пропахать носом землю.

– Они нас нашли, – раздался за спиной Гарри тихий и почти обречённый голос Гермионы.

Гарри резко подскочил на ноги и огляделся. Вокруг было светло. У стены магазина стояла бледная как полотно Гермиона с волшебной палочкой в руке. Небольшой магазинный дворик с левой стороны был ограждён высоким каменным забором, из-за которого доносились голоса:

– Они должны быть где-то в радиусе тридцати метров, не дальше!

– Я включил прибор. Если они трансгрессируют, я смогу точно определить их новое место дислокации.

– Отлично! Начинаем поиски! У Поттера есть мантия-невидимка, так что вынюхивайте каждый квадратный метр. Мы не должны их упустить!

Реакция Гарри была моментальной. Он выхватил из-под плаща упомянутую кем-то из мракоборцев мантию-невидимку, метнулся к Гермионе и спрятался вместе с ней под мантией. А спустя секунду из-за забора уже показался первый мракоборец с волшебной палочкой наизготовку. За ним последовали другие, среди которых Гарри сразу узнал Гавейна Робардса. Два мракоборца держали в руках какие-то странные металлические приборы и практически неотрывно смотрели в них. Остальные же быстро разбежались по дворику, внимательно всё осматривая, прям как сыскные псы.

Среди шныряющих мракоборцев неспешно шествовал с важным видом не кто иной, как Сэмуэль Палтатин. Остановившись посреди двора, он спросил у пристально осматривающегося Гавейна:

– Как думаешь, почему Поттер вместе с Грейнджер решили скрываться именно в России?

– Не знаю точно. Впрочем, у меня есть кой-какие предположения…

«В России? – не поверил своим ушам Гарри, наблюдавший вместе с Гермионой за мракоборцами из-за мантии-невидимки. – Так я трансгрессировал в Россию, а не… Но ведь в Росси зимой снег должен быть по колено, а тут… Хотя где-то у них на юге был выход к морю… к Чёрному, по-моему».

А мракоборцы не теряли времени даром. Один из них начал идти вдоль стены магазина, ощупывая её руками. «Ещё чуть-чуть, и они нас обнаружат… найдут нас, – вертелось в голове у Гарри. – Может, трансгрессировать вместе с Гермионой, пока не поздно… Нет, уже поздно, у них же прибор, который сразу покажет, куда мы трансгрессировали… Чёрт возьми, что же делать? ЧТО ДЕЛАТЬ?».

Мракоборец уже подошёл совсем близко, и Гарри, осторожно вытащив волшебную палочку, приготовился драться до конца, но тут из-за магазина вышел какой-то высокий очкастый человек с чемоданом в руке. Увидев колдунов, человек остановился. Судя по его выражению лица, которое сделалось, мягко говоря, удивлённым, это был магл. Мракоборцы вместе с Палтатином тоже остановились, осматривая нежданного гостя. Впрочем, магл довольно быстро решил, что лучшим будет ретироваться, однако ближайший к нему мракоборец взмахнул волшебной палочкой. Вырвавшийся из неё красноватый луч поразил магла, и тот распластался на земле.

– Только этого нам не хватало! – яростно воскликнул Гавейн и громко выругался. – Теперь придётся этому кретину память изменять!

Воспользовавшийся палочкой мракоборец подбежал к маглу и начал осматривать его, но применить заклинание забвения не успел: раздалась целая серия хлопков и прямо из воздуха в магазинном дворике возникли десятка два волшебников. Гарри не успел и глазом моргнуть, как вновь прибывшие колдуны угрожающе направили волшебные палочки на мракоборцев, а те, в большинстве своём обладавшие отличной реакцией, ответили им тем же. Повисла напряжённая тишина.

– Вы арестованы! Сложить ваши волшебные палочки и руки вверх! – с сильным акцентом и ужасно коверкая слова, громко заявил высокий и абсолютно лысый колдун, направивший свою палочку на Палтатина. Последние два слова колдун зачем-то произнёс по-немецки.

Сэмуэль растерялся, но уже спустя какую-то секунду вновь овладел собой. Сотворив гримасу искреннего удивления, он наиграно вежливым голосом обратился к своему противнику, не опуская волшебной палочки:

– По-видимому, произошло какое-то недоразумение. По какому праву вы решили нас арестовать?

– Вы трансгрессировать на наша территория. Вы не иметь на это права, поскольку вы не иметь разрешения или ранней договорённости. Вы напасть на магла. Вы нарушить международный закон. Мы иметь право арестовать вас. Руки вверх!

– Послушайте, мы не собираемся сдаваться, – спокойно, с угрозой в голосе сказал Палтатин. – Это вы сейчас нарушите международный закон, поскольку помешаете поимки опаснейших преступников!

Однако ни лысый колдун, ни его коллеги не собирались опускать палочки. Мракоборцы тоже не намеревались складывать оружие. Ситуация накалилась до предела.

Тем временем Гарри успел разглядеть колдунов, которые, судя по всему, являлись русским аналогами мракоборцев. В большинстве своём они, как это ни странно, выглядели практически так же, как и англичане. Из их общей массы резко выделялись только трое. Первым был колдун, заговоривший с Палтатином. В какой-то момент Гарри показалось, что это сам Волан-де-Морт: высокий, лысый, с прищуренными, пронзительными глазами. Если бы не большой горбатый нос, то сходство с Тёмным лордом было бы практически абсолютным. Второй была волшебница. Таких красивых и не похожих при этом на вейл девушек Гарри ещё видеть не доводилось: идеально правильные черты лица, большие тёмно-карие глаза, стройная, как у фотомодели, фигура… При всём при этом волшебница держала под прицелом своей палочки какого-то мракоборца и сверлила его холодным взглядом. Третьим был колдун, напомнивший Гарри Игоря Каркарова. С такими же длинными чёрными волосами и бородой, колдун, в отличие от своих коллег, на которых были зимние плащи, был одет в меховой полушубок. В правой руке колдун держал громадный меч, приставив его к глотке одного из мракоборцев, а в левой – волшебную палочку, угрожающе направив её на другого английского волшебника. Поглядывая то на одну свою цель, то на другую, колдун постоянно скалился и неприлично сплёвывал на землю.

Время текло, но никто не делал никаких шагов по мирному улаживанию ситуации. Гарри уже был почти уверен, что вот-вот разгорится бой и ему с Гермионой, может быть, удастся ускользнуть, но тут раздался негромкий хлопок. У каменного забора появился полный пожилой сероглазый человек среднего роста в красивом каштановом плаще. На голове у него красовалась старомодная цилиндрическая шляпа, а в руке он вертел резную деревянную тросточку. Его довольное, украшенное пушистыми седыми усами лицо делало его ужасно похожим на объевшегося кота.

Большинство находившихся во дворике колдунов и колдуний оглянулись на вновь прибывшего волшебника. Палтатин с секунду всматривался в его лицо, после чего, сотворив фальшиво-дружелюбную улыбку до самых ушей, громко воскликнул:

– А-а, русский министр Котов собственной персоной! Какая встреча!

«Хм, у него даже фамилия созвучна со словом «кот», – невольно подумалось Гарри.

– Да, это я. А вы, если я не ошибаюсь, Палтатин, старший помощник английского министра? – на чистом английском с еле заметным акцентом ответил Котов, неспешно подойдя поближе к Сэмуэлю.

– Угадали! Кстати, мне и моим людям уже довелось испытать на собственной шкуре легендарное русское гостеприимство!

– Да, я вижу, что вы не очень-то ладите с нашей службой соблюдения правопорядка, – задумчиво сказал Котов, внимательно оглядывая расположившихся во дворике волшебников, большинство из которых сосредоточились каждый на своём противнике и лишь боковым зрением наблюдали за русским министром. – Однако меня больше интересует, что это вы и ваши люди забыли в этом маленьком приморском городке?

– Видите ли, по нашим данным в этом вашем маленьком приморском городке скрывается опаснейший преступник, а ваша служба соблюдения правопорядка мешает нам найти его! – ответил Палтатин, продолжая широко улыбаться.

– Опаснейший преступник? – переспросил Котов, изобразив гримасу ужаса. – Неужели это сам лорд Волан-де-Морт?

При упоминании имени Волан-де-Морта большинство английских волшебников и некоторые русские колдуны испуганно вздрогнули. Палтатин продолжал спокойно стоять, однако его широкая улыбка малость угасла.

– Нет, это не он, – сдержанно ответил Сэмуэль.

– А тогда кто же? – с любопытством поинтересовался Котов.

– Думаю, это вам знать не обязательно, – также сдержано ответил Палтатин.

– Позвольте угадать, – Котов возвёл задумчивые глаза к небу. – Ваш опаснейший преступник – обвинённая в убийстве ста восьмидесяти четырёх маглов и приговорённая к смерти семнадцатилетняя ученица Хогвартса по имени Гермиона Грейнджер?

– Я смотрю, вы прекрасно информированы, – холодно улыбаясь, заметил Палтатин, сверля русского министра пристальным взглядом.

– Что вы! Я просто люблю почитывать английские газеты.

– Хм, а ваши газеты в международных новостях ничего о недавно происшедших у нас событиях не пишут…

– Вы читаете наши газеты? – наигранно изумился Котов. – Неужели вы знаете русский?

– Нет, русский я не знаю, – заметно помрачнел Палтатин, – но у меня есть свои источники информации… К слову, ваши блюстители порядка обнаружили наше присутствие только потому, что не так давно кто-то из ваших агентов каким-то образом умудрился спереть нашу новейшую разработку…

– Ну почему же сразу спереть? – улыбаясь, воскликнул Котов. – Наши учёные тоже вели исследования в этой области.

– Ладно, спорить с вами я не собираюсь. Перейдём к делу. Вы хотите арестовать нас? Но если у вас есть голова на плечах, вы должны понимать, что сделать это вам не удастся.

– А я это прекрасно понимаю! Также я думаю, что будет довольно-таки глупо начинать войну из-за такого пустяка. Однако у вас, многоуважаемый Палтатин, ровно как и у ваших людей, нет прав находится здесь, поэтому я предлагаю вам в течение минуты трансгрессировать из России туда, куда вам заблагорассудится. Мои люди не будут вам мешать. В противном же случае я не могу гарантировать вашу безопасность.

С секунду Палтатин пристально смотрел на Котова, потом оглядел напряжённых мракоборцев и, наконец, опустил свою волшебную палочку. Примеру Сэмуэля последовал лысый колдун, а после и все остальные русские и английские волшебники. Последним убрал оружие бородатый колдун с мечом. Палтатин вновь посмотрел на Котова, изобразил улыбку, угрозы в которой было больше, чем в лютом взгляде, и сказал:

– Хорошо, пусть будет по-вашему. Но мы ещё вернёмся!

– Будем с нетерпением ждать, – мягко проговорил Котов, отвесив лёгкий поклон.

Палтатин и все остальные английские колдуны трансгрессировали. С лица русского министра в мгновение ока спала улыбка, он сплюнул на землю и раздражённо спросил что-то у одного из своих людей. Тот достал какой-то странный прибор, наподобие тех, что были у мракоборцев, и включил его. Из прибора вырвался широкий плоский фиолетовый луч и начал методично сканировать дворик. Гарри вновь приготовился драться до последнего, решив, что теперь их обнаружат русские, однако сканирование закончилось, а никто даже не посмотрел в его с Гермионой сторону. Спрятав прибор, колдун кивнул министру. Котов сразу же принялся расспрашивать лысого волшебника, а тем временем один из русских колдунов трансгрессировал вместе с находящимся в бессознательном состоянии маглом.

Гарри Поттер определённо ничего не понимал из того, о чём говорили русские, ведь говорить по-русски он не умел. Единственное, что ему удалось уловить, так это то, что разговор шёл о нём и Гермионе. Их имена довольно чётко не раз повторяли и Котов, и лысый колдун. Через некоторое время в разговор вмешалась красивая волшебница. Она тоже произнесла «Гарри Поттер». Министр почему-то пришёл в ярость и наорал на волшебницу. Та стояла, потупив глаза, и когда ор закончился, что-то тихо сказала. Котов ничего не ответил, только пробурчал какое-то проклятье себе под нос и трансгрессировал. Вскоре магазинный дворик вновь стал пустынным.

Некоторое время Гарри продолжал стоять вместе с Гермионой под мантией-невидимкой. Поттер понимал, что мракоборцы или русские вполне могут вернуться, а поэтому показываться здесь открыто будет крайне неразумным. Так что Гарри и Гермиона покинули дворик, не снимая мантию.

«Наверное, не стоит продолжать скрываться в России, – размышлял Гарри. – Мракоборцы как-то узнали, что мы здесь. К тому же неизвестно, что можно ожидать от русских… Но в Англии, под носом у Министерства, прятаться будет ещё опаснее. Так куда же идти теперь?».

Гарри достаточно хорошо помнил мало заграничных мест, а значит – выбор был небольшим. Гермиона же явно не хотела брать инициативу в свои руки. Отойдя на несколько кварталов от злополучного магазинчика, рядом с которым их чуть не поймали, Гарри решился и трансгрессировал вместе с Гермионой в Нью-Йорк, который он неплохо помнил по американским фильмам, просматриваемым Дурслями в великом множестве.

Появившись в каком-то замусоренном и практически безлюдном переулке, Гарри понял, что его с Гермионой возникновение всё же не прошло незамеченным: мантию-невидимку он снял перед трансгрессией, а из-под грязного одеяла, лежавшего неподалёку, на него во все глаза смотрел чумазый бородатый старик. Однако прежде, чем Гарри успел что-либо сообразить, Гермиона взмахнула волшебной палочкой на бомжа и приказала:

Забудь!

Глаза бомжа на мгновение разбежались в разные стороны и его лицо приняло безмятежно-сонное выражение. Разделавшись таким образом с ненужным свидетелем, Гермиона спрятала волшебную палочку и обратилась к Гарри:

– Что будем делать дальше?

– Сперва надо покинуть эту помойку, – ответил Гарри, обрадовавшись, что Гермиона не потеряла окончательно способности интересоваться происходящими событиями.

Гарри никогда не был в Нью-Йорке, а поэтому, разумеется, не знал, в какую сторону лучше будет пойти. Так что направление движения наши друзья выбрали случайно.

Поттер понимал, что раз мракоборцы сумели быстро обнаружить его вместе с Гермионой в России, то они, скорее всего, быстро обнаружат его и здесь, в Америке. Однако никаких новых идей в голове у Гарри, увы, не возникало. Впрочем, остаток этого дня прошёл вполне спокойно. Пропутешествовав ближе к окраине Нью-Йорка, Гарри совершил ещё одно небольшое «ограбление», используя мантию-невидимку. Гермиона продолжала большую часть времени хранить молчание, даже не делая замечаний по поводу каких бы то ни было действий Гарри.

Решив заночевать в небольшом парке, Гарри, на этот раз, не стал настаивать на собственном единоличном дежурстве. Было решено, что первые два часа будет дежурить Гермиона, потом два часа Гарри, и так до утра. Однако в дежурстве большой необходимости не возникло: о мракоборцах не было ни слуху, ни духу.

Следующий день проходил так же спокойно и однообразно. Гарри надеялся, что мракоборцы продолжают искать его и Гермиону в России, а поэтому покажутся не скоро, но его надеждам не суждено было оправдаться…

Ближе к вечеру Гарри и Гермиона вышли на окраину американского мегалополиса. Погода стояла пасмурная. Гигантские небоскрёбы остались далеко позади, а вокруг ровными рядами простирались частные дома с ухоженными газончиками. Прохожие и машины встречались не часто, но это было в порядке вещей – в спальных районах, как правило, стоит сравнительная тишина. Однако спустя некоторое время Гарри заметил, что на улице, куда ни посмотри, нет ни одного магла. Квартал как будто внезапно вымер.

И тут Гермиона, всё время шедшая немного позади Гарри, резко выскочила вперёд и побежала к большому двухэтажному частному дому.

– Гермиона, постой! – крикнул Гарри и бросился вслед за ней.

Добежав до калитки, Гермиона остановилась. Через секунду её догнал Гарри. Небольшая калитка, ведущая во дворик двухэтажного дома, была не заперта. Но странным было не это: Гарри не ощущал ни малейшего дуновения ветерка, а калитка со скрипом раскачивалась на петлях из стороны в сторону, будто кто-то невидимый постоянно подталкивал её.

Не долго думая, Гермиона придержала калитку и быстро вошла во дворик, резко и как-то испуганно оглядываясь по сторонам. Не до конца понимая, что происходит, Гарри последовал за ней. Продолжая оглядываться, Гермиона почти вплотную подошла к светло-бежевой стене дома, остановилась, пристально и вместе с тем ещё более испуганно осмотрелась и прошептала:

– Они здесь…

– Что? – не понял Гарри и приблизился к Гермионе.

Внезапно позади Поттера раздались несколько хлопков. Моментально, как и Гермиона, выхватив волшебную палочку, Гарри обернулся.

– Что, попались, неуловимые беглецы? – усмехнулся Гавейн Робардс, появившийся у небольшого забора справа от калитки.

Кроме Гавейна, во дворик трансгрессировали ещё десять мракоборцев. Среди них не было ни одной волшебницы, и ни одного из них Гарри не знал. Все они, как и Робардс, направили свои волшебные палочки на Гарри и Гермиону, но медлили с атакой – видимо, ждали приказа.

– На этот раз вам уйти не удастся, – злорадно улыбаясь и смотря Гарри в глаза, продолжил Гавейн. – Думаю, ты должен понимать, Поттер, что мы достанем тебя прежде, чем ты успеешь трансгрессировать со своей подружкой. А помощи тебе ждать неоткуда. Уж поверь мне, она не придёт. Видишь ли, американцы тупые, у них нет СГПНП.

– Что такое СГПНП? – громко и уверенно спросил Гарри, усиленно соображая, как можно выбраться из сложившейся тупиковой ситуации. На него с Гермионой приходилось по пять мракоборцев – колдунов, превосходно владеющих боевой магией, – и он слишком хорошо понимал, что выиграть бой с ними практически невозможно. Единственное, что почему-то вселяло в Гарри надежду – это отсутствие среди них Палтатина. Но он, как и другие министерские работники, мог появиться в любой момент, а тогда дело стало бы безысходнее безысходного. Однако в голову Гарри не приходило ничего лучшего, чем просто тянуть время.

– Хе, видишь ли, Поттер, это засекреченная информация. Впрочем, кое-что я тебе всё же скажу. Это Система Глобального Поиска Нарушителей Правопорядка, предназначена для поиска преступников, как раз таких, как вы. Хотя точнее будет – таких, как она. Ведь ты же не убийца, Поттер! Подумай сам, зачем тебе защищать её?

– Она тоже не убийца! – с жаром воскликнул Гарри. – Вместо того, что бы бороться против Волан-де-Морта, вы гоняетесь за теми, кто являются его врагами. И кому это нужно, как не ему? На кого вы работаете?

– Ты наполовину прав, Поттер, – после короткой паузы сказал Робардс, продолжая улыбаться. – Ты действительно его враг, ведь он убил твоих родителей. Но мисс Грейнджер сама призналась, что мечтает вступить в ряды Пожирателей смерти. По-твоему, этого не достаточно? Вспомни, скольких маглов она порешила ради достижения своей цели. Я никак не могу взять в толк, зачем тебе рисковать всем для неё, верной служанки Сам-Знаешь-Кого?

– Она не его служанка, и она никого не убивала! – уверенно воскликнул Гарри.

– Если ты действительно так считаешь, то либо она окончательно вскружила тебе голову, либо у тебя и не было головы на плечах. Что ж, всё это очень печально, но не будем слишком строгими! Я предлагаю тебе сдаться без боя. Твой гениальный фейерверк никого, к счастью, не убил, поэтому я могу смело утверждать, что суд Визенгамота проявит к тебе должное снисхождение. Мы ведь прекрасно понимаем, насколько тяжело было тебе принять страшную истину о своей лучшей подруге, которой ты уже много лет во всём доверял. Думаю, суд Визенгамота приговорит тебя на пару лет условно, не более, но это только в том случае, если ты сейчас и по-хорошему сложишь оружие.

– А что будет с Гермионой? – осведомился Гарри, постепенно теряя даже малейшую надежду.

– Думаю, ты сам знаешь ответ на этот вопрос, – ухмыльнулся Гавейн. – Приговор Визенгамота, разумеется, будет приведён в исполнение.

– Что ж, в таком случае нам больше не о чем говорить, – сказал Гарри, придвинувшись вплотную к всё это время молчавшей Гермионе. – Я сделаю всё, чтобы не допустить убийство ни в чём не повинной!

– Хорошенько поразмысли, Поттер, прежде чем принимать столь необдуманное решение. Второго такого шанса на искупление уже не будет.

– Я сделал свой выбор, – уверенно проговорил Гарри, покрепче сжав волшебную палочку. – Вы получите Гермиону только через мой труп!

– Нет, Поттер, можешь не надеяться, что мы убьём тебя. Мы вовсе не хотим нарушать закон, но ты ещё пожалеешь, что не принял моё предложение. Взять их!

Гарри уже был морально и физически готов к драке, которая вполне могла стать для него и его подруги последней. Представив себя и Гермиону вдвоём в общей гостиной Гриффиндора и выбросив из головы мысли о мракоборцах и Гавейне, Гарри выставил волшебную палочку на уровень груди и крикнул:

Мэтро Хиягре!

Сверкающий полупрозрачный купол за какое-то мгновенье образовался вокруг Гарри и Гермионы, и сразу же целый залп заклятий, выпущенных мракоборцами, врезался в него. Гарри показалось, что с десяток молоточков одновременно стукнули его по голове, но, пошатнувшись на ногах, он всё же выдержал. Купол продолжал защищать его и Гермиону, а это было чуть ли не чудом. Даже под действием зелья удачи у Гарри заклинание «Мэтро Хиягре» получилось хуже, чем сейчас.

– Хм, ты меня удивил, Поттер, – проговорил Гавейн, выпустив, как и остальные мракоборцы, только одно оглушающее заклинание и теперь пристально смотревший на Гарри. – Я не ожидал, что ты так хорошо умеешь пользоваться столь древней и сложной магией. Видимо, твой учитель по защите не зря ест свой хлеб. Впрочем, это тебе всё равно не поможет… Продолжить атаку, Поттер долго не продержится!

Мракоборцы, как и сам Робардс, начали пускать в купол одно заклинание за другим. Гарри не мог никак ответить на это, не сняв защиту, но Гермиона могла… и сделала. Неожиданно она взмахнула волшебной палочкой на крайнего с её стороны мракоборца, и тот, явно не ожидавший такого, рухнул на землю полностью парализованным. Как и говорил Тихомиров, из-под защитного купола магия отлично проникала наружу.

Не теряя ни секунды, Гермиона направила волшебную палочку на соседнего мракоборца и закричала:

Зевсус!

Мракоборец только что пустил оглушающим заклятьем по куполу и защититься просто не успел: вырвавшаяся из Гермиониной палочки молния моментально сразила его. Остальные мракоборцы, наконец, поняли, с кем имеют дело. Когда Гермиона выпустила ещё одну молнию в другого мракоборца, тот был к этому готов и выставил вперёд волшебную палочку. Молния ударилась в неё и погасла. Однако Гермиона тут же запустила в мракоборца очередным мощным ослепительным разрядом, который начал непрерывно бить в волшебную палочку министерского работника. Несчастный колдун медленно отступал назад, еле удерживая обеими руками свою ходившую ходуном под страшным напором молнии палочку. Вены на вспотевшем лице бедного мракоборца жутко вздулись, и он закряхтел, как будто ему приходилось сдерживать взбесившегося быка.

Остальные мракоборцы вместе с Гавейном явно не собирались помогать своим вырубленным Гермионой коллегам. Они продолжали всё ожесточённей атаковать защитный купол, а Гарри с каждым новым заклинанием всё слабел и слабел. Тошнотворная дурнота постепенно сковывала его, каждый удар заклятья по силовому полю отдавался болью в Гарриной голове. Стало очевидным, что Робардс прав: долго выдерживать это Гарри был не в состоянии. Решив, что не стоит дожидаться, когда силы полностью иссякнут, Гарри прошептал Гермионе:

– Приготовься…

К счастью, Гермиона сразу поняла смысл этого слова, поскольку Гарри не стал ждать. Взмахнув волшебной палочкой на ближайшего к себе мракоборца, отчего защитный купол растворился в воздухе, Гарри рявкнул:

Сектумсемпра!

Мракоборец, бесспорно, не ждал таких резких действий от Гарри, а поэтому успел блокировать заклинание лишь частично: лицо его осталось нетронутым, но плащ несильно порвался в нескольких местах и начал набухать от выступившей крови. Министерский работник согнулся пополам, протяжно застонал и повалился на небольшую кучку подтаявшего снега.

Как только силовое поле исчезло, целый залп оглушающих заклятий обрушился на Гарри и Гермиону. Однако Гарри в своё время позаботился взять у близнецов ещё одни перчатки-щиты, которые теперь были на Гермионе, да и сам Поттер защитных перчаток не снимал, так что оглушающие заклинания не осуществили свою цель. Гермиона перестала бить молнией серьёзно ослабшего мракоборца и пустила в ход Щитовые чары, поскольку перчатки просто гасили попадающие по телу заклятья, а не отбивали их. Гарри последовал примеру своей подруги.

– Грейнджер не убивать, вы можете задеть Поттера! – крикнул Гавейн, пустив очередным мощным красным лучом в Гермиону. – Кевин, переходи с Поттера на Грейнджер, она первоочередная цель!

Один из мракоборцев, атаковавший Гарри, начал сыпать заклятьями в Гермиону. В итоге сам Робардс и ещё четыре министерских работника дрались против несчастной девушки, а у Гарри нашлось только три противника.

Мракоборцы, увы, соображали довольно-таки быстро. Оглушающие заклятья, не приносящие существенного вреда благодаря защитным перчаткам, очень скоро прекратились. Вместо них мракоборцы стали использовать какие-то проклятья, вызывающие при попадании острую жгучую боль. Только одновременное действие Щитовых чар и перчаток-щитов спасало от атаки этих заклинаний, но обратно они всё равно не отражались.

Гарри, еле успевая отбиваться от очередных заклятий и уже не думая о том, чтобы пустить чем-нибудь в мракоборцев, надеялся только на одно: если повезёт, то может ещё удастся трансгрессировать с Гермионой и не получить при этом антитрансгрессионного заклинания в самый последний момент. В ночь перед так и не состоявшейся казнью близнецы упомянули, что их защитная одежда не в состоянии нейтрализовать эффект антитрансгрессионных чар, а мракоборцы явно не забыли про эту разновидность магии. Они уже несколько раз пытались сковать этими чарами и Гарри, и отчаянно оборонявшуюся Гермиону, но вовремя применённые заклятья «Протего» не позволили им этого сделать. К счастью для наших друзей, ни один из министерских работников и близко не обладал такой магической мощью, как Дамблдор, легко связавший, в своё время, антитрансгрессионными чарами далеко не одного Пожирателя смерти…

Время шло, а положение Гарри и Гермионы только усугублялось. Мракоборцы больше не несли потерь. Они несколько раз пробили защиту Гарри новыми проклятьями, но тот не обращал внимания на постепенно возраставшую боль во всём теле, лихорадочно соображая, как можно заставить мракоборцев прекратить пользоваться магией хотя бы на секунду. Однако гораздо тяжелее приходилось Гермионе. Она непонятно как блокировала почти сплошной поток заклинаний, но некоторые всё же достигали своей цели. Кроме пяти-шести проклятий, в неё попало что-то наподобие «Сектумсемпры»: одежда на боку порвалась, из образовавшейся раны брызнула кровь. Гермиона лишь коротко вскрикнула, но прекращать бой и не собиралась. В сложившейся ситуации сдаться – значило умереть.

Гарри не следил за Гермионой: непрекращающиеся атаки мракоборцев не давали возможности ни на что отвлекаться. Однако он вдруг почувствовал всем своим существом, что ещё чуть-чуть – и Гермиону убьют, и это ощущение отдалось в его душе куда более страшной болью, чем действие каких-то там проклятий. Продолжая мысленно повторять: «Протего!», Гарри перевёл взгляд на Гермиониных противников и тут же заметил, что Гавейн Робардс тихо читает какое-то заклинание, а Гермиону атакуют только четверо. Однако это продолжалось недолго: секунд через десять Гавейн закончил произнесение заклятья и взмахнул волшебной палочкой. Из неё как будто вылетела тень, некое подобие тёмного призрака. С негромким, но отчётливым и леденящим кровь завыванием, тень понеслась к Гермионе. Несчастная девушка попыталась защититься Щитовыми чарами, но это не помогло: спустя секунду тень врезалась в Гермиону и исчезла. Отступив на шаг, Гермиона машинально блокировала ещё несколько заклинаний, но Гарри стало ясно, что отчаянная борьба его подруги за жизнь подошла к концу. Ждать больше было нечего. Оставалось либо рискнуть и трансгрессировать сейчас, либо не сделать этого никогда.

Времени на раздумья уже не было. Плюнув на защиту, Гарри сделал то, что первое пришло в его раскалывающуюся от душевной и физической боли голову: прикрыв рукой лицо и отступив к Гермионе, он сквозь зубы проговорил:

Оглохни!

Три проклятья практически одновременно попали в Гарри, и он еле удержался на ногах, но заклинание Принца-полукровки сделало своё дело. У всех мракоборцев одновременно возник странный шум в ушах, что привело их к секундному замешательству. В то же мгновение Гарри крепко ухватился за Гермиону и, даже не представив толком ничего конкретного, повернулся на месте. Знакомое чувство страшного сжатия охватило его, крики мракоборцев и свист опоздавших заклятий остался позади, и он появился вместе с Гермионой в ненавистном доме Дурслей, прямо посреди своей бывшей комнаты.

– Что это, чёрт меня возьми, за звуки? – донёсся откуда-то снизу раздражённый голос дяди Вернона.

Гарри не стал ждать своего дядю и даже не осмотрелся вокруг. Не отпуская Гермиону, он представил буковый лес, в котором началось его путешествие, и трансгрессировал. Через миг он и его подруга были на месте. В безмолвном лесу стояла глубокая ночь. На ясном звёздном небе красовалась полная луна, освещая всё своим бледным, слегка серебристым светом.

Гермиона, к ужасу Гарри, не простояла на ногах и пары секунд. Слабо застонав, она повалилась на землю, и Гарри еле успел подхватить её.

– Гермиона!.. нет, не надо… сейчас, сейчас будет лучше… да, сейчас всё будет хорошо, – в отчаянии забормотал Гарри, осторожно положив бедную девушку на опавшую листву, и невербально зажёг кончик своей палочки, ярко озарив всё вокруг.

Из длинной рваной раны на левом боку Гермионы постоянно и обильно сочилась алая кровь, уже успев запачкать и Гаррины руки, и подгнившую листву. Не теряя времени, Гарри направил волшебную палочку на рану и воскликнул:

Эпискеи!

Лечебное заклинание подействовало как нельзя лучше: в считанные секунды от страшной раны не осталось и следа. Не останавливаясь на достигнутом, Гарри произнёс:

Тергео!

Вся вытекшая кровь тут же всосалась в палочку.

– Гермиона! Гермиона, ты слышишь меня? Только не молчи, пожалуйста, не молчи, скажи что-нибудь! – дрожащим голосом попросил Гарри, сжав её холодную ладонь в своей. – Тебе лучше?

Гермиона, бледная как сама смерть, с трудом приоткрыла глаза, посмотрела на Гарри и отрицательно качнула головой. «Дело не в ране… я так и думал: дело не в ране… не в ране», – завертелось в Гарриной голове. И тут он почувствовал, что ладонь Гермионы постепенно теплеет и слегка дрожит. Мало-помалу дрожь усиливалась и стала вполне ощутимой. Гермиону начало трясти как в лихорадке. Гарри осторожно пощупал её лоб. Тот был просто огнянным.

– Гермиона, что с тобой? Это действие того проклятья, да? Но оно не смертельно, правда ведь? Ну что ты молчишь? Ради всего святого, скажи что-нибудь! Ты ведь знаешь, что это за проклятье?

– Да… – с трудом выдавила из себя Гермиона и тут же скорчилась от страшного приступа боли. Теперь её трясло уже как больного эпилепсией во время припадка.

– Я могу что-нибудь сделать? Гермиона, ты только скажи, я всё сделаю, всё что угодно! – в отчаянии воскликнул Гарри.

Гермиона несколько раз резко мотнула головой из стороны в сторону. Гарри не знал, что и делать. Он никогда особо не увлекался лечебной магией, и теперь жалел об этом так сильно, как не жалел ещё ни о чём в своей жизни.

Спустя совсем короткое время несчастную девушку стало лихорадить немного поменьше. Гарри, было, обрадовался, однако тут Гермиона тихо, но отчётливо проговорила:

– Гарри, я умираю…

Эти слова как будто ошпарили всё внутри Гарри. Сердце сжалось в комок от невыносимой, терзающей душу и туманящей рассудок боли.

– Нет! Нет, ты не умрёшь!.. Слышишь, ты не умрёшь… только не сейчас! – вскрикнул Гарри. В его голове внезапно возникла одна мысль о рискованном, но не лишённом смысла деле, и он решил реализовать её. – Потерпи ещё немного… придётся потерпеть, но скоро всё закончится…

Гарри бережно взял дрожавшую Гермиону на руки и трансгрессировал. Появившись вместе с ней на маленькой, пустынной, тускло освещённой несколькими фонарями городской площади, он быстро пересёк мостовую и подошёл к неприглядного вида зданию, у заснеженных ступеней которого валялось несколько мешков с мусором.

Штаб-квартира Ордена Феникса находится по адресу: Лондон, площадь Гриммо, 12, – скороговоркой произнёс Гарри. Как только он закончил, между двумя ближайшими к нему домами появилась видавшая виды дверь, а следом и всё остальное. Старый дом семейства Блэков, который теперь принадлежал Гарри, возник как будто ниоткуда и раздвинул соседние здания. Живущие там маглы, впрочем, ничего не почувствовали.

Не теряя ни секунды, Гарри вместе с Гермионой на руках ринулся к чёрной двери бывшей штаб-квартиры Ордена Феникса. Приблизившись вплотную, он, не имея возможности нормально взмахнуть зажатой в руке волшебной палочкой, воскликнул:

Алохомора!

Но ничего не произошло. Данное заклинание вскрывало запертые замки, а у этой двери никаких замков не было и в помине. Не теряя надежды, Гарри промолвил:

Экссектио!

Из палочки вырвалось тусклое белёсое пламя – и дверь с грохотом распахнулась. Видимо, прежней мощной защиты на ней уже не было. Не забивая этим свою лихорадочно соображающую голову, Гарри быстро вошёл внутрь, разгоняя белым светом своей палочки густой непроглядный мрак пыльной прихожей. Дверь захлопнулась за ним с таким же грохотом, как и отворилась.

– Нечистоплотные уроды! Мерзавцы! Отребье! Негодяи! Мутанты! Порождения порока и грязи! Вон из дома моих предков! Вон!!! – пронзительно завизжала мать Сириуса со своего портрета. Вдоль всего коридора пробудились и другие представители семейства Блэков, подняв душераздирающий вопль.

Гарри, стараясь не обращать на ор внимания, побежал по коридору и поднялся на второй этаж – в гостиную. Гермиона жалобно застонала. Непрекращающаяся дрожь вновь начала сильнее колотить её.

– Сейчас… сейчас, потерпи ещё чуток, – пытался успокоить бедную девушку Гарри, сдув заклинанием толстый слой пыли с дивана и осторожно положив на него Гермиону. После этого Гарри направил палочку на камин и сказал:

Инсендио!

В камине ярко загорелся огонь, озарив оранжевым светом пыльную продолговатую гостиную с высоким потолком и грязными серо-зелёными гобеленами.

«Здесь, как я и предполагал, уже давно никто не жил… Нет, я не смогу сам помочь Гермионе, – галопом мелькали мысли в Гарриной голове. – Нужно попросить чьей-нибудь помощи, или всё было напрасно. Больница святого Мунго, мадам Помфри не подходят. Но тогда кто? Близнецы? Да они разбираются в снятии проклятий ещё хуже меня!»

– Пить!.. – слабо простонала Гермиона, трясясь всем телом и тяжело дыша.

– Пить? Конечно, сейчас, – Гарри вытащил из кармана миниатюрный бокальчик, увеличил его, материализовал туда воду и, приподняв Гермионе голову, начал поить её. Сделав всего лишь пару глотков, Гермиона поперхнулась и зашлась тихим, чахоточным кашлем.

«Гермиону оставлю здесь, пока не найду помощь, – думал Гарри, убрав бокал и стараясь сохранять спокойствие. – Но у кого же её просить? У Грюма? Если бы я знал, где его найти! Да и времени на поиски нет. Остаётся миссис Уизли… Да, я трансгрессирую к «Норе», а там будь что будет…».

– Прости… прости меня… – прошептала Гермиона, полным боли взглядом посмотрев Гарри в глаза. По обеим её щекам вовсю катились слёзы.

– Простить? За что? Ты ни в чём не виновата! Ни в чём! – попытался успокоить несчастную девушку Гарри, но это у него не очень хорошо получилось. К горлу подступил ком, и Гарри самому захотелось заплакать вместе с ней.

Гермиона собиралась ответить, но очередной приступ жуткой боли заставил её лишь тихо застонать. Жизненные силы покидали её.

– Я умираю… – еле слышно прошептала Гермиона. Её взгляд вдруг стал каким-то отрешённым, да и дрожь во всём теле практически прекратилась.

И тут Гарри не выдержал. Слёзы сами потекли из глаз, и сдержать их он уже не мог.

– Нет! – вскрикнул он и начал трясти Гермиону за плечи. Та очнулась и с трудом перевела взгляд на Гарри.

– Гермиона, милая, я сейчас отлучусь совсем не на долго и приведу помощь, – дрожащим голосом сказал Гарри, ласково поглаживая Гермиону по голове. – Ты только дождись меня… пожалуйста, дождись… не умирай…

Гермиона лишь слабо улыбнулась в ответ, и Гарри стремглав вылетел из гостиной, пронёсся по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек, и побежал по коридору к выходу. Портрет матери Сириуса продолжал истошно вопить. На ходу взмахнув в его сторону волшебной палочкой, Гарри рявкнул:

Бомбарда!

Портрет вмиг разлетелся на мелкие клочки. Другие портреты, очевидно, не на шутку испугались, а поэтому тотчас же умолкли. Выскочив на улицу, Гарри закрыл за собой дверь и тут же трансгрессировал к главному входу «Норы». Вокруг не было ни души, а в одном из окон дома семейства Уизли слабо горел свет. Гарри постучал в дверь и принялся ждать, то и дело немного нервно оглядываясь.

Спустя непродолжительное время за дверью послышались шаги, она резко открылась и Гарри кончиком носа ощутил направленную на себя палочку.

– Гарри? – уставившись на однозначно нежданного гостя, подозрительно спросил Люпин и, не дожидаясь ответа, бесцеремонно втащил его в дом, после чего захлопнул за ним дверь и вновь впился в него недоверчивым взглядом. – Что ты тут делаешь и где Гермиона?

– Вы верите, что Гермиона никого не убивала? – вопросом на вопрос ответил Гарри, всеми силами пытаясь по удивлённому и усталому лицу Люпина понять ответ. Сейчас навыки легилименции очень бы пригодились…

– Верю, поскольку у меня есть несколько причин в это верить, – после короткой паузы ответил Люпин, продолжая держать Гарри под прицелом своей палочки. – Но почему ты один и почему ты плакал? С ней что-нибудь случилось? Вас нашли мракоборцы?

– Да, – торопливо ответил Гарри. – Поэтому я и пришёл сюда. А где миссис Уизли, Рон, Джи…

– Их сегодня арестовали по подозрению в том, что они помогали тебе устроить побег. Палтатин добился разрешения на обыск. Они нашли зелье удачи и утверждают, что Молли сварила его для тебя. Я привожу здесь всё в порядок, а Артур, Кингсли Бруствер и Тонкс пытаются добиться ос…

– Но я даже не говорил им ничего! – воскликнул Гарри.

– А зря… Тебе нужно было рассказать о своих планах хотя бы Макгонагалл. Тогда мы были бы в курсе и смогли бы тебе помочь.

– Сомневаюсь, но теперь вы можете! Гермиона умирает, а я не знаю, как снять проклятье…

– Хорошо, – даже не дал договорить Гарри Люпин и опустил, наконец, волшебную палочку. – Где ты её оставил?

– В штаб-квартире Ор… точнее, в бывшей штаб-квартире Ордена Феникса.

Люпин быстро исчез в глубине дома, а Гарри остался стоять в прихожей. Он не знал наверняка, правду ли говорил Люпин, но у него просто не было выбора. Оставалось довериться…

Не прошло и полминуты, как Люпин вернулся обратно с толстой книгой в руках. На обложке было написано: «Снятие тяжёлых проклятий».

– Пошли! – Люпин, не теряя ни секунды, открыл входную дверь и вышел вместе с Гарри на крыльцо, после чего запечатал дверь волшебной палочкой и практически одновременно с Гарри трансгрессировал. «Только бы успеть, только бы успеть…», – непрестанно вертелось в Гарриной голове.

– Какие симптомы? – спросил Люпин, когда он вместе с Поттером уже вошёл в Гаррин дом.

– У неё лихорадка, жар, и ей очень трудно говорить. В неё попало что-то тёмное, как будто тень. Я не знаю, как это правильнее назвать…

Не обратив внимания на разорванный в клочки портрет, Люпин вбежал вместе с Гарри в гостиную. Гермиона не шевелясь лежала на диване. Глаза её были закрыты, а бледные, как и лицо, руки сложены на груди.

У Гарри всё как будто оборвалось внутри. Ему стало казаться, что он тихо сходит с ума. Застыв в дверном проёме, он не смог больше сделать ни шагу. Люпин же замер на какую-то секунду и бросился к Гермионе, на ходу взмахнув волшебной палочкой. Гермиона сразу же ожила и истошно закричала от невыносимой боли, сжавшись в судороге и чуть не упав с дивана.

«Она ещё жива!», – мелькнуло в голове у Гарри, страшный груз в один миг свалился с его плеч и он кинулся к Гермионе. Несчастную девушку трясло намного сильнее, чем до этого. Она хаотично дёргала руками, ногами и головой и постоянно кричала. Судя по всему, она была в беспамятстве.

– Гермиона, помощь уже пришла. Терпеть осталось всего ничего! Сейчас тебе будет лучше, – приговаривал Гарри, не давая Гермионе свалиться на пол, а Люпин ускоренно просматривал книгу по снятию проклятий, то и дело бросая всё более и более тревожные взгляды на больную.

– Вот, да… придётся это, – пробубнил себе под нос Люпин, остановившись, наконец, на какой-то странице. – Отойди, Гарри!

Поттер послушно отскочил в сторону, а Люпин, подойдя вплотную к бьющейся в агонии Гермионе, начертил волшебной палочкой в воздухе над ней круг, пересёк его косым крестом и воскликнул:

Аффиго конклудо круциатус момэнтум!

Полыхнула вспышка слепящего белого света, раздался странный чавкающий звук, как при запечатывании двери, и Гермиона, взлетев на несколько сантиметров в воздух, вновь шлёпнулась на диван. Она больше не кричала. Покрывшись испариной, Гермиона часто и тяжело дышала, переводя усталый взгляд с Люпина на Гарри и дрожа всем телом.

– Вы сняли проклятье? – негромко спросил Гарри у Люпина, который продолжал напряжённо смотреть на Гермиону.

– Нет, не снял, – ответил тот, повернувшись к Гарри. – Я не уверен, что его вообще можно снять, как не уверен и в том, что это за проклятье. Я же не целитель, Гарри! Мне пришлось заморозить распространение проклятья, поскольку времени ни на что другое у нас просто не было. А теперь у нас есть ещё часов десять-двенадцать, прежде чем будет поздно… Правда, вылечить её теперь будет ещё сложнее…

– Ещё сложнее? – переспросил Гарри, в душу которого вновь закрадывался страх. – Почему?

– Остановленное таким образом проклятье постепенно набирает силу. Чем дольше ничего не делать – тем хуже. Даже если вовремя начать лечение, то нет никаких гарантий, что больной выживет… Однако если бы я сейчас не запечатал проклятье, Гермиона умерла бы у нас на глазах через пару минут, а может и раньше…

– Спасибо, – поблагодарил Люпина Гарри, неотрывно смотря на Гермиону, которая явно хотела что-то сказать, но так и не сумела.

– Я не смогу вылечить Гермиону, так что благодарить меня не за что, – грустным голосом отозвался Люпин. – Думаю, мне не стоит задерживаться здесь. Я трансгрессирую обратно в «Нору» и пошлю сообщение Макгонагалл о том, что вы прячетесь в нашей бывшей штаб-квартире и что Гермионе требуется лечение. Я уверен, она придёт ещё до утра.

– Макгонагалл? – удивился Гарри. – А мадам Помфри…

– Мадам Помфри – добрейшая женщина, – перебил Гарри Люпин, – но я не знаю, как она относится ко всему произошедшему, а выяснять это сейчас уже поздно. Макгонагалл очень опытная волшебница. Она сможет незаметно выйти за территорию школы. Надеюсь, у неё получится вам помочь.

Люпин оставил книгу по снятию проклятий на стуле и быстро направился к выходу из комнаты.

– Подождите… – начал, было, Гарри.

– Извини, Гарри, мне некогда. Наверняка у тебя есть вопросы – задашь их Макгонагалл, я всё равно отвечу хуже. Оставайся вместе с Гермионой здесь, никуда не выходи и никого, кроме Макгонагалл, не впускай. Впрочем, навряд ли кто-нибудь ещё придёт: скрывающие заклинания продолжают действовать с прежней силой, так что вы здесь пока в относительной безопасности. И последнее: советую тебе почитать эту книгу, если, конечно, будет время.

Люпин вышел из гостиной. Гарри проводил его и закрыл за ним дверь с помощью «Коллопортуса». Конечно, любой опытный колдун без больших проблем мог бы взломать такую защиту, но ничего другого Гарри просто не знал.

Гермиона, по-видимому, полностью потеряла голос и силы, но она до сих пор не умерла, а это было для Гарри главным. Вернувшись обратно в гостиную, он уселся на стул и принялся ждать. Спать он просто не мог, да и читать предложенную Люпином книгу тоже был не в состоянии. За очень короткое время произошло слишком многое, и многие вещи до сих пор нормально не укладывались в Гарриной голове. Нужно было всё спокойно и хорошенько проанализировать, но и это у Гарри сейчас не получалось. Его непрестанно терзала одна мысль: «А что если и у Макгонагалл ничего не выйдет? А что если это проклятье вообще нельзя снять? Ведь Робардс не дурак, он вполне мог использовать смертельное заклятье, не поддающееся лечебной магии…». Гарри всеми силами старался не думать об этом, но проклятая мысль сама лезла в голову, отравляя Гарри душу и заставляя сердце сжиматься в комок. Гарри невольно вспомнилось, что давно, ещё на третьем курсе, он больше всего боялся дементоров. И только сейчас Гарри полностью осознал, что теперь это уже не так. Больше всего на свете он боялся лишь одного – потерять Гермиону.

Спустя часа четыре Гермионе стало значительно хуже. Лихорадка вновь усилилась, и бедная девушка начала мотать головой из стороны в сторону, словно не находя себе места. Её голос полностью пропал, так что кричать или даже стонать она не могла. От собственного абсолютного бессилия и страшной боли во всём теле Гермиона вновь беззвучно заплакала и попыталась закрыть лицо руками, но даже это у неё не получилось. Гарри не знал, как помочь Гермионе, и от этого ему было только больней.

Уже начало светать, когда во входную дверь кто-то постучал. Вытащив волшебную палочку, Гарри спустился вниз, подошёл в двери и спросил:

– Кто там?

– Это я, Поттер, открывайте быстрей! – раздался взволнованный голос профессора Макгонагалл.

– Что вы хотели у меня узнать, но так и не получили ответа? – осведомился Гарри под действием внезапного приступа подозрительности.

– Куда вы пропадали с Дамблдором в ночь, когда его убили, – после секундной паузы ответила Макгонагалл. – Перестаньте задавать глупые вопросы и открывайте дверь! Я и так сильно рискую, что пришла сюда!

Долго не думая, Гарри взмахнул волшебной палочкой и произнёс:

Фините инкантатем Коллопортус!

Как только запечатывающее дверь заклятье спало, она резко открылась и Макгонагалл, в тёмном зимнем плаще, с остроконечной шляпой на голове и дорожной сумкой через плечо, быстро переступила порог, нервно оглянулась назад и сразу же захлопнула дверь за собой.

– Здравствуйте, Поттер! Хорошо, что вы наконец-то дали о себе знать. Я получила сообщение от Люпина и как только смогла – трансгрессировала сюда. Где мисс Грейнджер?

Гарри молча провёл Макгонагалл в гостиную. Последнее время он не особенно доверял новому директору Хогвартса: не рассказал ей о крестражах, не поведал о своём пророческом сне, не обмолвился о плане спасения Гермионы… Но теперь все его надежды были только на Макгонагалл, на то, что она действительно верит в невиновность Гермионы и знает, как снять с неё проклятье.

– Расскажите поподробней, как попало проклятье в мисс Грейнджер, – пару минут пристально разглядывая бьющуюся в лихорадке Гермиону, попросила Макгонагалл.

– Мы были в Нью-Йорке, когда нас нашли мракоборцы, – начал Гарри. – У нас не получилось трансгрессировать сразу и поэтому пришлось вступить в бой… Гавейн Робардс, глава Управления мракоборцев, читал какое-то заклинание наверно секунд пятнадцать… а потом пустил чем-то тёмным в Гермиону… Щитовые чары не помогли…

– Это, как вы выразились, тёмное, оно издавало какие-нибудь звуки? Может стоны или завывания? – осведомилась Макгонагалл.

– Да, оно как будто выло, – ответил Гарри.

– Я так и думала, – вздохнула Макгонагалл и принялась выкладывать из сумки на письменный стол какие-то пузырьки с разного цвета жидкостями.

– Так вы знаете, что это за проклятье и как его снять? – спросил Гарри.

– Да, это древнее египетское проклятье, тёмная, очень мощная и опасная магия. Вообще чудо, что мисс Грейнджер до сих пор жива, – Макгонагалл начала наливать по нескольку капель разных жидкостей в одну маленькую колбочку. – Удивляет меня и то, что Робардс использовал его. Оно вышло из моды уже не одну тысячу лет назад… С помощью только волшебной палочки это проклятье снять невозможно, так что не вините себя, вы всё равно ничего не смогли бы сделать.

Макгонагалл взболтала колбочку со смесью жидкостей, взмахнула над ней волшебной палочкой, после чего материализовала небольшой стакан с водой, влила туда содержимое колбочки и подошла к Гермионе.

– Выпей, моя дорогая, – по-матерински ласково сказала Макгонагалл, приподняв Гермионе голову. Бедная девушка послушно опорожнила стакан.

– Это поможет? – взволнованно спросил Гарри.

– Должно помочь, только не сразу, – откликнулась Макгонагалл. – Такие проклятья не снимаются в один приём. Пройдёт месяц, а может и больше, прежде чем мисс Грейнджер полностью поправится, но это при условии, что она будет каждый раз вовремя получать лечебное зелье. Вот инструкция, – Макгонагалл выложила из сумки на стол свиток, – которой необходимо точно следовать. Это ваша задача, Поттер, поскольку я навряд ли смогу часто вас посещать. Конечно, я бы приготовила сразу много зелья, но оно очень быстро портится.

– Насколько я понял, вы знаете, что Гермиона никого не убивала? У вас есть какие-нибудь доказательства? – с надеждой в голосе спросил Гарри.

– Должна вас разочаровать: никаких доказательств этого у меня нет. Зато есть кое-что другое, – Макгонагалл направила волшебную палочку на сумку, и оттуда стала вылетать и укладываться на пол самая разнообразная, аккуратно завёрнутая в пакеты еда, в основном ещё не до конца приготовленная. – Вам с мисс Грейнджер нужно будет что-то есть, а пока вы находитесь на нелегальном положении, лучше всего оставаться здесь. Прежде чем постучать, я проверила скрывающие чары на надёжность: сюда не проникнет никто, если он не знает пароль.

– Огромное спасибо… – немного растерялся Гарри. – Даже не знаю, как вас благодарить…

– «Огромного спасибо» вполне хватит, – улыбнулась Макгонагалл.

– И всё же, раз вы думаете, что Гермиона невиновна, вы опираетесь на что-нибудь? – не терял надежду Гарри. – Может, на какие-нибудь косвенные доказательства, на небольшие зацепки?..

– Признаюсь вам, Поттер: первое время я сомневалась в том, что мисс Грейнджер невиновна, – после короткой паузы проговорила Макгонагалл, оглянувшись на Гермиону, которую продолжала бить несильная дрожь. – Судебное разбирательство с применением сыворотки правды выглядело очень даже убедительно. Однако после разговора с Грюмом моя уверенность в невиновности мисс Грейнджер значительно окрепла. Кроме того, профессор Тихомиров тоже подтвердил, что мисс Грейнджер никого не убивала…

– Профессор Тихомиров? – изумлённо переспросил Гарри. – А вы не спрашивали, есть ли у него доказательства?.. Получается, что если бы Грюм и профессор Тихомиров считали, что Гермиона – убийца, вы бы тоже так считали?

– Неужели вы думаете, что если бы я не доверяла Тихомирову, я бы взяла его работать в Хогвартс? – строго спросила Макгонагалл. – Неужели вы думаете, что если бы я не доверяла Тихомирову, я бы сделала его деканом Гриффиндора? Неужели вы думаете, что если бы у меня не было причин доверять Тихомирову, я бы спрашивала его мнение?

Гарри потупил взгляд, не найдя, что и ответить, а Макгонагалл, немного смягчив тон, продолжила:

– К слову, компоненты для лечебного зелья мне дал ни кто иной, как профессор Тихомиров. Он же подтвердил моё предположение насчёт разновидности проклятья. Так что благодарите его, не меня.

– Значит, он всё знает… – тихо проговорил Гарри, крепко задумавшись.

– Не всё. Например, где вы скрываетесь, он не в курсе.

Гарри начал медленно расхаживать взад и вперёд, погрузившись в свои мысли. Макгонагалл помолчала некоторое время и вновь заговорила:

– Чуть не забыла вам сказать: перед тем, как отправиться сюда, я получила сообщение от Бруствера. Миссис Уизли вместе с детьми отпускают. Вы правильно поступили, что не рассказали им ничего. По приказу Палтатина их допрашивали с помощью сыворотки правды, но так ничего и не добились. Однако Палтатин этим не удовлетворился. Бруствер передал, что нескольким мракоборцам приказано следить за ними, так что в ближайшее время у вас не получится с ними встретиться.

Гарри промолчал, а Макгонагалл продолжала:

– В ваше отсутствие мракоборцы не теряли времени даром. Они провели обыск в магазине близнецов Уизли, но не нашли там ничего, хоть отдалённо напоминающего фейерверк громадной разрушительной силы, который вы использовали для отвлекающего манёвра. Я даже не буду спрашивать, откуда он у вас взялся, поскольку мне и так понятно, чья эта работа. Впрочем, у близнецов всё равно конфисковали всю защитную одежду и весь Порошок мгновенной тьмы, что сумели найти.

Гарри упорно продолжал молчать. Макгонагалл сделала короткую паузу, после чего заговорила очень серьёзным, даже несколько мрачным голосом:

– Мне нужно задать вам один вопрос, Поттер. Когда вы в последний раз видели Витрувиуса Стоуна?

– Вы имеете в виду адвоката Гермионы? – вышел из собственных мыслей Гарри. – Во время суда, позже я его не встречал. А в чём, собственно, дело?

– А дело в том, что в ночь после вашего с мисс Грейнджер побега Витрувиус Стоун бесследно исчез. «Пророк» уже успел обвинить в этом вас. Дескать, Поттер следует примеру своего давнего врага и расправляется со своими людьми за плохую работу. Разумеется, я ни на секунду не поверила бы в эту чушь, но мне всё же хотелось поговорить об этом с вами. Так вы точно ничего не знаете?

– Нет, – коротко ответил Гарри.

– Всё это очень странно, – негромко и задумчиво проговорила Макгонагалл, глядя в окно. – Странно… сыворотка правды выпускает наружу информацию, скрытую в подсознании, и никакая легилименция не позволит туда проникнуть и что-либо изменить… хотя… иногда мне кажется, что Грюм прав… Тот-Кого-Нельзя-Называть, вполне возможно, опережает нас на шаг… опережает во всём… и чем дальше, тем больше я убеждаюсь в этом… Ладно, Поттер, мне пора, я уже и так задержалась. Последний вопрос: мне показалось, что вы, прежде чем пустить меня в дом, спросили одну вещь не просто так. Вы ничего не хотите рассказать мне?

Гарри сразу понял, к чему клонит Макгонагалл. В любое другое время ответ был бы однозначным, но сейчас Гарри засомневался в своём первоначальном выборе. «А действительно ли стоит скрывать это? – спросил он у самого себя. – Не будет ли это полезно лишь Волан-де-Морту?».

– Вы хотите знать, чем я занимался с Дамблдором, когда покинул школу? – уточнил спустя короткое время Гарри, взглянув в глаза директору Хогвартса. Макгонагалл невольно оглянулась на бьющуюся в лихорадке Гермиону. – Не беспокойтесь, она давно это знает. Сейчас узнаете и вы…

Гарри сделал небольшую паузу и начал:

– Дамблдор предположил, что Волан-де-Морт выжил шестнадцать с половиной лет назад только благодаря тому, что у него были несколько крестражей, – Макгонагалл ахнула, но Гарри не останавливался. – Один из крестражей – дневник Тома Реддла – я уничтожил, учась на втором курсе и даже не зная, что передо мной было на самом деле. Ещё один крестраж – кольцо Марволо, дедушки Волан-де-Морта, – Дамблдор уничтожил сам примерно полтора года назад. Но исходя из воспоминания Слизнорта, у Волан-де-Морта должны были остаться ещё крестражи. Весь прошлый год Дамблдор отлучался из школы, чтобы найти их. В ту злополучную июньскую ночь я отправился вместе с ним туда, где предположительно должен был быть спрятан один из оставшихся крестражей. Но его не было там… Всё было впустую… Какой-то Р.А.Б. опередил нас… Дамблдор напрасно выпил страшное зелье, отнявшее его силы и послужившее причиной его смерти…

Гарри умолк, внимательно смотря ошеломлённой Макгонагалл в глаза. Судя по всему, директор Хогвартса ожидала чего угодно, но только не этого…

– Так вот значит… крестражи… путь к бессмертию… – потрясённо прошептала Макгонагалл, уставившись в одну точку. – Спасибо, Гарри… спасибо за доверие…

Она развернулась и медленно пошла прочь из гостиной, что-то очень тихо бормоча себе под нос. Гарри проводил её до входной двери. Остановившись, Макгонагалл повернулась к Гарри и, стараясь сдерживать волнение, сказала:

– Я не смогу часто приходить к вам сама, но буду присылать оставшихся членов Ордена, чтобы держать вас в курсе… Удачи вам и скорейшего выздоровления Гермионе!

Открыв дверь, Макгонагалл вышла на крыльцо и спустя мгновение растворилась в утреннем тумане…

Глава 11. Падение Азкабана.

Для Гарри начались однообразные, но сравнительно спокойные дни. После смерти Сириуса он не хотел когда-либо возвращаться на площадь Гриммо, 12, однако сейчас прятаться именно здесь было наилучшим решением. Гермиона поправлялась очень медленно. Первое время она даже не могла подниматься с постели самостоятельно. Перенеся её в одну из спален, Гарри ухаживал за ней, как за беспомощным младенцем. Впрочем, вскоре он поймал себя на мысли, что ему это вовсе не в тягость. Лечебное зелье нужно было давать три раза в день, и Гарри каждый раз чётко соблюдал это условие. С приготовлением еды, оставленной Макгонагалл, никаких сложностей не возникло. Всё своё детство живя у Дурслей, по сути, в качестве прислуги, Гарри научился отлично готовить. Несколько дней Гермиону пришлось кормить с ложечки, и только спустя неделю она вновь научилась нормально есть без посторонней помощи.

Всё свободное от приготовления пищи, заботы за Гермионой и уборки дома время, которого было предостаточно, Гарри использовал для изучения магии. Кроме книги, которую оставил Люпин, Гарри поначалу ничего не читал, но спустя три дня явился Грюм с новостями и с несколькими пособиями по маскирующим чарам. В Министерстве, по словам Аластора, сбились со следа, а Палтатин ходит жутко злой, поскольку ему влетело от Скримджера. Но хуже всего приходится рядовым мракоборцам, так как на них отыгрывается Робардс, который, в свою очередь, получил жестокий нагоняй от Палтатина. Начёт же Волан-де-Морта по-прежнему не было ни звука.

«Скорее бы Гермиона поправилась, – размышлял Гарри. – Уже прошло восемь дней, а она всё ещё не может нормально ходить. А что будет, если мракоборцы нас здесь всё же найдут?.. Нет, я не брошу Гермиону тут, ни за что не брошу… Но надеюсь, у них это не получится… Необходимо как можно скорее приступить к поиску крестражей, однако пока Гермиона не выздоровеет окончательно, я не могу этого сделать. Я не переживу, если в моё отсутствие мракоборцы отыщут её здесь, ведь это будет исключительно моя вина…».

Лишь спустя две недели после попадания злосчастного проклятья Гермионе стало значительно лучше. Её больше не лихорадило, однако серьёзная слабость во всём теле всё-таки сохранялась. Гарри должен был радоваться… но нет. Предчувствие чего-то плохого, пропавшее после побега вместе с Гермионой, вновь возродилось с прежней силой. Даже пребывая здесь, в самом безопасном месте во всей Англии, Гарри прекрасно понимал, что его и Гермионина жизни висят на волоске. И Министерство, и Пожиратели смерти во главе с Волан-де-Мортом охотятся за ними и рано или поздно отыщут их, где бы они не находились. И каждый раз, когда Гарри думал об этом, его мучила страшная душевная боль, а сознание сковывал страх. Но боялся он не за себя. Ему уже было практически всё равно, выживет он или нет. Боялся он за Гермиону…

Через некоторое время Гарри начал замечать, что ему стало как-то неловко находиться с Гермионой в одной комнате. Но с другой стороны, он наоборот, хотел этого. Гарри всегда считал, что Гермиона для него только друг, лучший друг, однако теперь кое-что однозначно изменилось…

– Ты никогда не задумывался над тем, почему ты всё время столь сильно боишься за Гермиону? – спросил однажды у Гарри его же собственный внутренний голос.

– Но это и так понятно, она же моя лучшая подруга, – ответил сам себе Гарри.

– Только лучшая подруга? И ты ради всего лишь подруги пошёл на всё на это? Даже не зная наверняка, виновна они или нет, ты подверг свою жизнь смертельной опасности, чтобы спасти Гермиону. Теперь за тобой охотится не только Волан-де-Морт, но и всё Министерство, ты не можешь больше учиться в Хогвартсе и показываться на людях, ты откладываешь поиски крестражей, потому что боишься оставить Гермиону одну. И после всего этого ты продолжаешь утверждать, что она для тебя только друг?

– Но я же знаю её много лет, мы всегда были как брат с сестрой. Она помогала мне, поддерживала меня, когда все, даже Рон, не хотели меня знать, она спасла мне жизнь… Конечно, я обязан был вызволить её из лап мракоборцев. Это был мой долг.

– Гарри, ну зачем же врать самому себе? Гермиона для тебя уже давно не просто подруга. Ты любишь её!

– Я… люблю? Но… но а как же Рон? Он же давно любит Гермиону, а она его. Я что, должен пойти против своего лучшего друга, попытаться увести у него Гермиону? А Джинни останется мной обманута? Да это просто подло!

– А ты уверен, что они действительно любят друг друга? – вкрадчиво спросил внутренний голос. – У них было предостаточно времени, но они так и не начали встречаться. А Джинни, в конце концов, не твоя невеста! Или ты хочешь остаться с ней, потому как считаешь, что раз ты её целовал, то теперь это твой долг? Ты же не любишь Джинни и никогда её по-настоящему не любил. Она нравилась тебе, но теперь она для тебя только подруга, не более!

– Ты прав… Я поступил с Джинни, как последний негодяй… и теперь этого не исправить… Но мне казалось, что я люблю её… только казалось…

– Ну а раз ты понял свою ошибку, то нужно не допустить её повторения! Ты не любишь Джинни, и не надо терзать себя по этому поводу.

– Да, всё так. Я люблю Гермиону, только её… и я хочу, чтобы она была счастлива. И именно поэтому я не буду ей ничего говорить. Она не любит меня, она любит Рона, и я не стану им мешать.

– Но тогда ответь мне, Гарри, почему, почему у них до сих пор ничего не было? Почему Рон лизался с Лавандой? Чтобы досадить Гермионе? Разве если любишь человека, хочешь сделать ему больно? Нет! Ты слишком хорошо это знаешь, значит, ты должен понимать, что Рон не любит Гермиону. Скорее всего, она просто нравится ему, не более.

– Но Гермиона его любит. Она так открыто ревновала, когда Рон начал встречаться с Лавандой. Не может быть, чтобы это было только от ущемлённой гордости. Нет, я в это не верю…

– Ну а если это так? Зачем полностью исключать такую возможность?

– Нет и ещё раз нет! Так или иначе, но Рон с Гермионой хотят быть вместе, и я ни за что на свете не встану им поперёк дороги! Надеюсь, всё рано или поздно уладится, Гермиона с Роном выживут, и тогда я просто уйду… Да, я буду третьим лишним, и мне лучше будет просто уйти и не мешать их счастью… И не нужно больше думать об этом.

Однако не думать о Гермионе оказалось не так-то просто. Мысли о ней сами лезли и лезли в голову, постоянно мешая тренироваться по маскирующим чарам. Гарри пытался освобождать своё сознание, как учил его Снегг ещё на пятом курсе, но из этого ровным счётом ничего не выходило. У Гермионы уже несколько раз в этом году получалось читать Гаррины мысли, и Поттер опасался, что это может повториться. Поэтому он решил, что лучше будет большую часть времени проводить в одиночестве.

Дни текли медленно, и чем дальше, тем Гарри становилось только хуже. Его постоянно мучила бессонница, а когда он всё-таки засыпал, ему снились кошмары. Некоторые из них были просто дурацкими. Один раз Гарри приснилось, что он смотрит со стороны, как Рон бьёт маленького Гарри ремнём по жопе и приговаривает: «Будешь у меня Гермиону уводить? Будешь?». Но про некоторые другие сны Гарри хотелось забыть. Однажды ему приснилось, как у него на глазах Люпин превращается в оборотня и живьём съедает Джинни, а потом говорит: «Это ты виноват!». В другом кошмаре по Лондону шла, как ни в чём не бывало, толпа заживо горящих людей, которые мирно переговаривались между собой. Ложась спать, Гарри всеми силами старался ни о чём не думать, но жуткие сны не прекращались.


* * *


Мокрый снег сыпал за окном, напоминая, что на дворе уже февраль. Гермиона сидела на мягком кресле в гостиной и молча смотрела, как в камине весело, словно живые, играют оранжевые языки заколдованного пламени. На часах было около восьми вечера, поэтому камин являлся единственным более-менее ярким источником света в комнате.

В другом кресле сидел Гарри, уткнувшись в пособие по снятию тяжёлых проклятий. Несколько дней назад Гермиона окончательно выздоровела и перестала пить лекарства, а Гарри начал почти открыто избегать разговоров с ней. Даже если она о чём-то спрашивала, он отвечал коротко и не смотрел ей в глаза. Его с Гермионой положение за последний месяц ничуть не изменилось. Про Волан-де-Морта не было никаких вестей, а мракоборцы по-прежнему считали Гермиону преступницей номер один. Всё это вкупе с постоянными ночными кошмарами и размышлениями о том, что теперь необходимо начать, наконец, поиски крестражей и оставить Гермиону одну, крайне скверно воздействовало на Гаррино сознание. Единственный способ отвлечься от гнетущих мыслей Гарри находил в книгах. Вот и сейчас он настолько увлёкся чтением, что даже не обратил внимания, как пару минут назад в гостиную вошла Гермиона и села в кресло.

– Уже много прочитал? – внезапно спросила она.

От неожиданности Гарри вздрогнул и мельком взглянул на Гермиону. Та пыталась улыбаться, но скрыть явное напряжение у неё не особо хорошо получалось. Ничего не ответив, Гарри вновь уткнулся в книгу. Гермиона помолчала какое-то время и очень серьёзным голосом сказала:

– Гарри, я давно хотела спросить у тебя одну вещь, просто никак не получалось…

Гарри отложил книгу и с выражением ожидания на лице устремил взгляд в пол мимо Гермионы. Гермиона помолчала ещё немного и медленно, тщательно подбирая слова, заговорила:

– Помнишь, там, на суде, мне давали сыворотку правды?.. Я не знаю точно, что я тогда сказала, но этого оказалось достаточно… В общем, мне самой иногда кажется, что я как-то ко всему к этому причастна… Ну а ты же не знал наверняка, убивала ли я маглов… Но ты… ты всё равно пошёл против Министерства… Почему ты это сделал? Ты же мог не рисковать…

– Что именно ты хочешь узнать? – напрямик спросил Гарри, по-прежнему не смотря на Гермиону.

– Я… ну, я просто хотела понять… Тебе же не обязательно было спасать меня… Ты ведь ничего плохого не сделал, но теперь тебя могут посадить в Азкабан… или даже хуже… А в пророчестве сказано, что только ты сможешь уничтожить Волан-де-Морта… Ну я и подумала, что тебе не стоило так рисковать из-за меня…

– Может ты и не знаешь, сжигала ли ты заживо маглов, но я знаю, что ты этого не делала! – почему-то разозлился Гарри и посмотрел, наконец, Гермионе в глаза. – В этом виноват Волан-де-Морт и только он один! А если ты думаешь, что я буду трястись лишь за свою шкуру и прятаться, то ты просто… Волан-де-Морт подставил тебя, потому что он знает, как сделать мне больней. Так что спасти тебя было моим долгом! Я не смог бы смотреть, как тебя… я… я… Хватит говорить об этом, идёт?

Гарри встал и, злясь на самого себя, направился к выходу из гостиной. Когда он был уже в двери, его окликнула Гермиона:

– Гарри!

Гарри нехотя повернулся. Выскочив из кресла, Гермиона стремглав подбежала к нему и… поцеловала его прямо в губы. Гарри просто опешил. Этого он никак не ожидал…

– Гарри, я люблю тебя! – взволнованно прошептала Гермиона, взглянув ему в глаза. Её слова прозвучали так искренне, а взгляд наполнившихся слезами глаз был таким родным, что Гарри совсем растерялся. Сердце заколотилось как бешеное, мысли спутались в один большой клубок. Гарри хотел спросить: «А как же Рон?», хотел сказать, что им нельзя быть вместе, что она ставит себя под удар, но у него ничего не вышло. Он не в силах был врать, глядя в её большие, полные нежности и тревоги карие глаза, а поэтому сказал правду:

– Я тоже тебя люблю! Больше всего на свете, больше жизни…

Гермиона улыбнулась. Такой счастливой искренней улыбки Гарри не видел у неё уже очень давно. Он нежно обнял Гермиону за талию и притянул к себе, а она обвила ему шею руками, и они слились в долгожданном поцелуе. Гарри показалось, что он умер и попал в рай: время как будто остановилось и во всём мире существовали только они. И Гарри забыл и про ночные кошмары, и про опасность, и про Рона, и про лорда Волан-де-Морта…


* * *


Тяжёлые чёрные тучи застилали ночное небо, низко нависнув над землёй, словно хотели раздавить всё, что находилось на ней. Мокрый снег срывался из них и с порывами ветра налетал на тёмно-серые могучие каменные стены Азкабана, знаменитой тюрьмы для волшебников. Теперь, когда отсюда ушли дементоры, влияние Гольфстрима заметно увеличилось. Несмотря на февраль и приличную северную широту, грязный снег мокрыми ошмётками лежал на бесплодной земле небольшого острова и в ближайшее время однозначно собирался растаять.

Максимус Каррингтон, пожилой волшебник, проработавший всю свою жизнь в Азкабане, сидел под каменным навесом сбоку от больших чёрных железных ворот замка. Сегодня была его очередь дежурить. По другую сторону ворот примостился молодой колдун, один из недавно поступивших сюда на работу. Ещё два года назад основную охрану тюрьмы составляли дементоры, а контингент волшебников, приглядывающих за ними, был незначительным. Однако теперь ситуация изменилась. Дементоры ушли, и Министерство стало отправлять на охрану Азкабана всё больше и больше новых колдунов.

Каррингтон, укутавшись в тёплый зимний плащ, читал книгу, осветив её своей волшебной палочкой. Книга называлась «Как убить дементора». Из Министерства постоянно шли сообщения, что дементоры могут напасть и нужно быть к этому готовым, а недавно пришёл приказ, чтобы все работники тюрьмы ознакомились с вышеупомянутой книгой. Поэтому Максимус и читал её. Надо сказать, что сейчас он больше думал не над содержанием книги, а над её названием. Строго говоря, оно было неправильным. Дементора невозможно убить – это хорошо известно даже школьнику. В книге и не говорилось о том, как это сделать, зато очень подробно было описано, как уменьшить количество дементоров. Существовало специальное заклинание, способное превратить двух дементоров в одного. Таким образом, с помощью него громадную армию дементоров постепенно можно было бы уменьшить до одной единственной особи. Впрочем, с этим заклинанием было много заморочек, да и для самозащиты намного удобней пользоваться Патронусом, но Каррингтон всё же хотел научиться его использовать.

Вдруг невдалеке от замка прямо из воздуха появилось десятка полтора волшебников в чёрных плащах с накинутыми на голову капюшонами. «Пожиратели смерти! – мелькнуло в голове у Максимуса, и он, как и молодой колдун, резко подскочил, бросив книгу на скамейку и тщательно вглядываясь в ночную тьму. – Нет, вроде не они. У Пожирателей смерти капюшоны торчат и на лицах маски, а у этих масок нет, да и капюшоны свисают. Наверное, делегация из Министерства пожаловала… Хотя навряд ли. Скорее, министерские явились бы днём… Если только хотят проверить, как мы справляемся… Что ж, сейчас узнаем».

Тем временем, волшебники в чёрных плащах молча и без каких-либо попыток нападения приближались. Лиц за капюшонами ни у кого из них видно не было. Когда они подошли почти вплотную, Каррингтон преградил им путь и громко спросил:

– Кто вы и что вам нужно?

Из группы колдунов вышел один, приблизился к Максимусу и снял капюшон. Взгляду пожилого волшебника предстало вытянутое изжёлта-бледное презрительное лицо с крючковатым носом и чёрными холодными глазами. Чёрные сальные волосы спадали до плеч и сливались с плащом. Каррингтону показалось, что он уже где-то видел это лицо, но он почему-то не мог вспомнить, где. Дурное предчувствие охватило Максимуса, и он, покрепче сжав волшебную палочку и пытаясь хоть что-то понять по совершенно непроницаемому лицу незваного гостя, подозрительно спросил:

– Кто вы такой?

Колдун скривил губы в презрительной усмешке и сказал:

– Твоя смерть!

Каррингтон не успел даже понять смысл этой фразы, как у черноволосого колдуна появилась в руке волшебная палочка и он гаркнул:

Авада Кедавра!

Нестерпимый ядовито-зелёный свет приближающейся смерти – это было последнее, что видел Максимус Каррингтон в своей жизни.

Оставшийся стражник вскрикнул от ужаса и собрался, было, взмахнуть волшебной палочкой на черноволосого колдуна, но высоченный волшебник в чёрном плаще, стоявший в основной массе прибывших, опередил его. Зелёный луч с пронзительным свистом сразил второго охранника наповал.

– Спасибо, Паркенс, – поблагодарил черноволосый колдун.

– Всегда пожалуйста, Снегг, – отозвался высоченный волшебник.

Совершенно спокойно, как будто это не он только что отправил Каррингтона на тот свет, Северус Снегг направился прямиком к железным воротам. Остальные Пожиратели смерти последовали за ним. Подойдя вплотную, Снегг начал ощупывать створку ворот рукой, словно хотел понять, гладкая она или нет, после чего взмахнул волшебной палочкой. Но ничего не произошло.

– Тупые бараны! – со злостью и негодованием громко воскликнул Снегг и неприлично выругался. – Как можно было забыть про ворота!? Да их там всех как безмозглых овец перебьют, и всё будет коту под хвост!

Некоторые Пожиратели смерти ощутимо занервничали, хотя Снегг кричал вовсе не на них. Отшатнувшись от ворот, Северус задумался на какую-то секунду и неожиданно заорал во всё горло:

– НАЗАД! БЫСТРО!!!

Второй раз повторять не пришлось. Пожиратели смерти вместе со Снеггом во весь дух понеслись прочь от тюремных ворот. Пробежав сотню метров, Снегг резко остановился и рявкнул:

– Стоп!

Пожиратели смерти послушно затормозили, а Северус засунул руку в плащ, достал оттуда что-то маленькое и сверкающее и стукнул по нему волшебной палочкой. Через мгновение у Снегга в руке была уже довольно объёмная колбочка, заполненная прозрачной густой жидкостью и покрытая светящейся синим светом оболочкой. Ещё один взмах палочки – и оболочка исчезла без следа. Большинство Пожирателей смерти медленно попятились, а какая-то колдунья сдавленно вскрикнула, но Снегг оставался спокойным. Он очень осторожно, стараясь не дышать, поднял колбочку на вытянутую руку и негромко скомандовал:

– Приготовились!

Все Пожиратели смерти достали волшебные палочки и невербально выполнили заклинание, от которого вокруг каждого из них образовался тёмно-фиолетовый сияющий купол. Снегг же плавно взмахнул палочкой – и колбочка выскользнула из его руки и медленно, но постепенно ускоряясь, полетела к железным воротам. Защитив себя фиолетовым куполом, Северус, как и другие Пожиратели смерти, спрятал лицо за капюшоном и отвернулся от замка. А колбочка, тем временем, уже быстро летела и, наконец, врезалась в ворота. В одно мгновение весь остров озарила вспышка света во много сотен раз ярче солнца. Земля задрожала, как при семи бальном землетрясении, и от ворот Азкабана начала стремительно распространяться взрывная волна. Не прошло и секунды, как она с оглушительным грохотом накрыла Пожирателей смерти. Однако защитное заклинание отлично делало своё дело: ни один из прислужников Волан-де-Морта не получил ни царапины. Как только земля, поднятая взрывом, осела, Снегг снял с себя фиолетовый купол и громогласно приказал:

– Вперёд!

Пожиратели смерти последовали примеру Северуса и торопливо побежали обратно к воротам. Снега на острове больше не было, слегка накрапывал дождь. Но несмотря на колоссальную мощь взрыва, ворота Азкабана, как и сам замок, выдержали, хотя и выглядели несколько покорёженными. Металл немного расплавился, стены около ворот потрескались, а земля под ними покрылась твёрдой коркой, однако нигде не было видно проёма внутрь замка. Впрочем, это Снеггу и не требовалось. Не добежав до ворот нескольких метров, он на ходу взмахнул волшебной палочкой и крикнул:

Экссектио!

Мощный пучок белёсого пламени вырвался из палочки и врезался в ворота, отчего те с треском, лязгом и скрипом распахнулись настежь. Внутри замка уже вовсю кипела битва. Заклинания проносились со свистом и визгом, повсюду слышались крики сражающихся. Нет, здесь не было ни одного в чёрном плаще с капюшоном и маской на лице. Все бьющиеся с обеих сторон являлись тюремщиками…

Не теряя времени, Снегг первым вбежал в ворота. Какой-то волшебник, стоявший у стены, пустил в него красным лучом, но Северус мгновенно отбил заклинание и рассёк своей волшебной палочкой воздух. Из лица и груди бедного волшебника фонтаном брызнула кровь, он свалился на каменный пол и начал биться в предсмертных судорогах, захлёбываясь в собственной крови. Матёрый колдун, обороняющийся вместе с несколькими волшебниками от натиска других тюремщиков за железным письменным столом, явно заколдованным на неуязвимость, тут же пустил зелёным лучом прямо в грудь Снеггу, однако тот ловко увернулся. Бежавший прямо за ним Паркенс тоже умудрился уклониться от смертельного заклятья, но спешивший позади Пожиратель смерти не заметил зелёного луча и, не успев даже вскрикнуть, замертво грохнулся об пол.

– Врассыпную! – рявкнул Снегг и побежал вдоль стены, увернувшись от очередного смертельного заклятья.

Обороняющийся за столом колдун, судя по всему, не разделял воззрений Министерства по поводу непростительных заклинаний, хотя и не служил Волан-де-Морту. Четыре волшебника неподвижно и без видимых повреждений лежали на подступах к письменному столу, ставшему своего рода крепостью. Все они, скорее всего, пали от руки упомянутого колдуна. В других местах обширного холла с каменными шестиугольными колоннами и рядом каминов на левой от входа стене ситуация пока не складывалась в чью-либо пользу. Волшебники, в основном, сражались один на один и в большинстве своём были ещё живы.

Пожиратели смерти пустили залп заклинаний в группу волшебников, но те спрятались за столом – и заклинания не причинили никому вреда. Матёрый колдун резко высунулся из-за своего укрытия и смертельным заклятьем уложил наповал ещё одного прихвостня Волан-де-Морта. Снегг же, тем временем, достал из-под плаща малюсенький сверкающий пузырёчек, стукнул по нему волшебной палочкой и пустил его по направлению к столу. Спустя пару секунд тюремный холл озарила вспышка мощного взрыва. Железный стол остался стоять без видимых повреждений, однако волшебников за ним уже не было. Их просто разорвало на мелкие кусочки.

После уничтожения своеобразного аванпоста, ситуация резко изменилась в пользу Пожирателей смерти. С криком «Да здравствует Тёмный лорд!» они понеслись в самую гущу сражения. Волшебники, оставшиеся верными министру, падали один за другим. Какая-то колдунья постоянно атаковала Круциатусом, и прочим Пожирателям оставалось только добивать корчившихся в адских муках волшебников. На территории замка действовало мощное антитрансгрессионное заклинание, поэтому бежать было некуда. Исход боя был предрешён.

Трое колдунов всё же попытались спастись, устремившись к каминам. В одного из них сразу полетело четыре зелёных луча, два из которых достигли своей цели. Другой почти добежал до камина, когда змея, материализованная Снеггом, укусила его за щиколотку. Несчастный волшебник вскрикнул и свалился на пол. Из его рта выступила пена, он конвульсивно дёрнулся и спустя несколько секунд затих. Последний волшебник даже успел встать в камин, но один из тюремщиков подорвал его. Бедного волшебника завалило камнями. Лишь кисть руки осталась торчать из-под груды обломков.

Сопротивление было жестоко подавлено. Большинство волшебников, попытавшихся помешать Снеггу и его компании, отправились на тот свет. Несколько остались живы и теперь лежали связанными и без волшебных палочек на полу.

Северус внимательно осмотрел залитое кровью «поле брани» с валяющимися на нём мёртвыми телами. Пожиратели смерти не теряли времени даром и принялись приводить холл в нормальный вид. Снегг поймал взглядом одного худощавого тюремщика, что-то встревожено рассказывающего своему коллеге, и позвал:

– Легран!

Тюремщик оглянулся на Снегга и поспешно подошёл к нему.

– Насколько я помню, это ты был начальником Азкабана? – спросил Северус, сверля Леграна пристальным взглядом.

– Да, я, – ответил тюремщик.

– Значит, именно ты был ответственен за ворота?

– Я, – подтвердил Легран, заметно занервничав.

– Но ворота были закрытыми, хотя ты должен был проследить, чтобы их открыли перед нашим приходом, – холодно заметил Снегг. – Тёмный лорд будет очень недоволен, когда узнает, что его план нарушили.

– Я… просто у нас не получилось, – начал оправдываться Легран. – Мелисборн хотел снять защиту, но ему помешали… Началась бойня, этот проклятый бывший мракоборец разбрасывался Авадами направо и налево, к воротам было просто не подойти…

– Кому-нибудь удалось сбежать? – перебил тюремщика Снегг.

– Нет, никто не ушел, – торопливо ответил Легран.

– Ты уверен в этом?

– Да, конечно же! – не очень уверенно подтвердил начальник Азкабана.

– Что ж, в твоих же интересах, чтобы так оно и было, – скривился в усмешке Северус. – Для Тёмного лорда главное – результат, мелкие подробности его не очень интересуют.

Снегг собрался отойти, но Легран остановил его:

– Подождите! Нам же нужно будет составлять отчёты для Министерства, а Тайлер, который этим занимался, мёртв. Бывший мракоборец, чтоб его, постарался…

Северус бросил взгляд на неподвижно распластавшегося на полу Тайлера, чьё тело ещё не успели убрать, и с холодным удивлением обратился к Леграну:

– Что, ни у кого из вас не получиться подделать его подчерк?

Начальник Азкабана замялся, а Снегг продолжил:

– Чем позже в Министерстве обо всём узнают, тем лучше. Общий план, как тебе должно быть известно, Тёмный лорд не отменял. Если нагрянет комиссия, вас предупредят заранее. И ещё: передай своим людям, чтобы пока не трогали тела. Когда мои ребята соберут образцы, тогда и приступайте к уборке.

– Будет выполнено! – поклонился Легран и побежал останавливать тюремщиков, которые явно намеревались помочь Пожирателям смерти, занимающимся «сбором образцов».

– Отличная работа, Снегг. Видимо, я зря сомневалась в тебе, – раздался за спиной у Северуса женский голос.

Снегг повернулся и его глазам предстала колдунья, недавно выпустившая из своей палочки не один десяток «Круцио». Сейчас на ней не было капюшона. Темноволосая, с тяжёлыми веками и выступающим подбородком, она внимательно смотрела Северусу в глаза.

– Я рад, что тебе понравилось, Беллатриса, – осклабился Снегг. – А сейчас пойди, объясни освобождаемым узникам, что значит служить Тёмному лорду. Я уверен, у тебя это получится лучше, чем у кого бы то ни было ещё.

Беллатриса посмотрела на Северуса долгим, расчётливым взглядом, но ничего не ответила и молча направилась к небольшой группе Пожирателей смерти, что-то оживлённо обсуждающей.

– Заключённых выпускать по очереди, спешка нам ни к чему, – приказал Снегг прошмыгнувшему мимо него маленькому тюремщику со связками ключей. Тот поклонился и побежал к лестнице, которая вела на верхние этажи Азкабана. Сам же Снегг подошёл к толстому тюремщику, пытающемуся самостоятельно залечить свою обгоревшую руку, и спросил:

– Где находится Люциус Малфой?

Толстяк сразу прекратил бесплодные попытки лечения и жестом пригласил Северуса следовать за собой. Они вышли из холла, прошли длинный коридор, по бокам которого находились решётки камер, спустились по винтовой лестнице на четыре уровня вниз и вошли в тёмное мрачное подземелье, освещённое рядами волшебных факелов. Несколько крыс разбежались при их появлении. Миновав пару десятков камер, толстый колдун, наконец, остановился, достал связку ключей, отпер дверной замок и стукнул по нему волшебной палочкой. Только после этого дверь камеры открылась. Взгляду Снегга предстала маленькая грязная комнатка без окон и мебели, если не считать железные нары. На них сидел худой волшебник с осунувшимся лицом и длинными спутанными белокурыми волосами. Увидев Снегга, волшебник широко, но как-то испуганно, улыбнулся и воскликнул:

– А-а, Северус! Какая встреча! Я так и знал, что рано или поздно увижу тебя здесь, вот только не был уверен, в каком качестве!

Снегг скривил губы в ухмылке и спокойно проговорил:

– Тебя хочет видеть Тёмный лорд.

Глава 12. Странствия продолжаются.

Невилл Долгопупс сидел после уроков в пустом классе и в очередной раз разглядывал небольшой кусок пергамента, который Гарри подсунул ему на так и не состоявшейся казни. Пергамент выглядел совершенно обычным, и Невилл никак не мог взять в толк, зачем Гарри так просил сохранить его. Однако Долгопупс обещал выполнить просьбу Поттера, поэтому он уже больше месяца бережно хранил эту бесполезную с виду вещь.

Дела в Хогвартсе последнее время складывались не самым лучшим образом. Охраняющие его мракоборцы постоянно были на взводе, словно ждали нападения. Комиссии из Министерства зачастили в школу волшебства чуть ли не каждый день, проверяя всё: начиная от внешнего вида учеников и заканчивая возможным наличием шпионов. Представители министра присутствовали почти на каждом уроке. Программа по защите от Тёмных искусств, несмотря на возражения Макгонагалл, была пересмотрена. Оставалось непонятным, как Тихомиров вообще умудрился удержаться на посту, ведь его обвиняли в обучении школьников опаснейшей боевой магии.

Слух о том, что Рона и Джинни арестовывали по подозрению в помощи Гарри, моментально распространился по школе. Теперь почти все пуффендуйцы, когтевранцы и даже большинство гриффиндорцев сторонились их, как прокажённых. Всё боялись заинтересовать вездесущих мракоборцев, боялись привлечь к себе внимание Министерства… Все, кроме слизеринцев. Они вели себя уверено и нагло, хорошо понимая, что уж кого-кого, а их точно не будут подозревать в содействии Поттеру.

Но Невилл не боялся, что его обвинят в помощи Гарри. Он бы охотно помог ему, если бы только представилась такая возможность. Однако сейчас Невилл не знал, где находится Гарри, и, разумеется, помочь ему никак не мог.

Спрятав кусок пергамента в карман, Долгопупс встал и собрался уходить, но тут в класс вошла Джинни, а следом за ней – Рон.

– А, Невилл, это ты… – устало вздохнула Джинни и села на парту. На соседней примостился её брат.

– Э-э… а почему вы не пошли в общую гостиную? – неуверенно спросил Невилл, переводя взгляд с грустного лица Джинни на угрюмую физиономию Рона.

– Как будто ты сам не знаешь, – саркастически откликнулась Джинни. – Не хотим лишний раз терроризировать наших «смелых» однокашников.

Повисло напряжённое молчание. Невилл остался стоять в нерешительности, а у Джинни явно не было настроения беседовать. Тишину первым нарушил Рон:

– И всё-таки зря Гарри ничего не сказал нам. Мы ведь всегда всё делали вместе…

– Он просто решил не впутывать нас, – возразила Джинни. – Если бы мы много знали, нас бы уже упрятали в Азкабан, так что он поступил правильно!

– Не упрятали бы! Не знаю как ты, но я бы с радостью помог Гарри спасти Гермиону! Она ведь и моя подруга. И по-моему, лучше удирать от мракоборцев, чем торчать здесь! Всё равно нас ничему толком не учат…

Неожиданно на пороге класса показался Забини. С довольной ухмылкой на лице он вошёл внутрь. За ним следовали Бинош, Крэбб, Гойл, Паркенс и Нотт.

– Что, скучаем по Поттеру? Томимся без его ласк? – спросил Забини, с издёвкой смотря Джинни в глаза.

– А ты, судя по всему, томишься без ласк Малфоя! – не осталась в долгу Джинни.

– Как смешно! Могу только позавидовать твоему остроумию! – ничуть не смутившись, продолжал издеваться Забини. Джинни открыла, было, рот, собираясь ответить, но её опередил Рон:

– Пошёл вон, урод!

Крэбб, Гойл, Паркенс и Нотт нахмурились, Бинош продолжал беспристрастно молчать, а Забини лишь ещё шире улыбнулся:

– Ого! Да у нас, оказывается, язык имеется! Никогда бы не подумал, что у тебя хватит смелости сказать такое.

– Косишь под Малфоя? – презрительно отозвался Рон. – Тебе не идёт. Сначала мозги смени, а потом уже суйся острить!

– И кто только учил тебя так себя вести, Уизли? Впрочем, этого и следовало ожидать. Я вообще удивляюсь, что ты, выросши в такой семье, хоть отдалённо напоминаешь человека…

Рон счёл, видимо, что дальнейшие пререкания бесполезны, резко соскочил с парты, достал волшебную палочку и, взмахнув ею на Забини, закричал:

Остолбе…

Однако произнести заклинание до конца ему не удалось. Джонни Бинош практически неуловимым движением руки выхватил свою волшебную палочку и рассёк ею воздух. Палочка вылетела из рук Рона прямо к Биношу, а сам Уизли ударился об парту, перевернулся через неё и больно свалился на стулья. Джинни, а следом и Невилл, вытащили свои палочки и направили их на слизеринцев. Но те в долгу не остались: Забини, Паркенс и Нотт тоже моментально вынули из карманов волшебные палочки. Последними приготовились к драке Крэбб с Гойлом.

– Спокойно, спокойно. Навряд ли вы хотите присоединиться к Поттеру, – сказал Забини, продолжая издевательски улыбаться.

Джинни и Невилл не стали атаковать, однако ситуация накалилась до предела. Рон поднялся на ноги, потирая ушибленную спину, и впился в Джонни полным смертельной ненависти взглядом.

– Поттера рядом нет, он вам уже не поможет, – вновь заговорил Забини. – А вообще, мы пришли не ругаться… – Джинни удивлённо переглянулась с Невиллом, а Забини неожиданно посерьёзневшим голосом продолжал. – Видите ли, времена – они меняются. Дамблдора больше нет, Поттер вместе с Грейнджер в розыске, Хогвартс уже не тот, что прежде. Хвататься всеми силами за старое – не лучший выход. Предлагаю вам хорошенько подумать, сделали ли вы правильный выбор, на той ли вы стороне?..

– Да пошёл ты! – гневно воскликнула Джинни, еле сдерживаясь, чтобы не наслать на Забини какое-нибудь проклятье.

– Я уйду, вот только времени на раздумья у вас немного. Скоро будет поздно…

Забини направился к выходу. Бинош бросил Ронину волшебную палочку её владельцу и вместе с остальными слизеринцами молча скрылся с глаз оставшихся стоять, словно громом поражённых, гриффиндорцев.


* * *


«Какая же она всё-таки красивая! И как я раньше не замечал этого… – размышлял Гарри, лёжа рядом со спящей Гермионой и осторожно перебирая пальцами её густые вьющиеся каштановые локоны. – Столько лет её знаю, а никогда об этом даже не думал…».

По правде сказать, Гермиона не отличалась какой-нибудь внеземной красотой. Нет, она была просто симпатичной. Однако Гарри казалось, что красивее неё нет никого на свете. И он ни за что не променял бы её даже на такую сногсшибательную красавицу, как Флёр Делакур.

Гермиона зашевелилась и открыла глаза. Посмотрев на Гарри, она улыбнулась такой же лучезарной счастливой улыбкой, как и вчера вечером, когда Гарри признался ей в любви. От этой улыбки сердце Гарри наполнилось небывалой теплотой, и он улыбнулся ей в ответ. Та, которую он любил больше жизни, была рядом с ним и была счастлива, а большего ему и не требовалось. И несмотря на все опасности, которые ждали впереди, несмотря на неизбежную встречу с Волан-де-Мортом, сейчас Гарри был так счастлив, как ещё никогда. Всё, пережитое им раньше, казалось серым и бессмысленным. И только сейчас Гарри нашёл, наконец, смысл своей жизни. Этим смыслом стала Гермиона…

– Спасибо тебе, – негромко сказала она, ласково поглаживая Гарри по щеке.

– За что? – не понял Гарри.

– За всё, – просто ответила Гермиона. – Ты спас меня, возился со мной целый месяц, а я так и не сказала спасибо. Не знаю, что бы я без тебя делала…

Гарри ещё шире улыбнулся и обнял Гермиону. Та крепко прижалась к нему, словно боялась, что он может вдруг исчезнуть, как сладкий сон. Отпускать Гермиону Гарри тоже не хотелось. Он не знал наверняка, удастся ли им обоим выжить в эту войну, он даже не знал, переживут ли они завтрашний день. Единственное, в чём Гарри не сомневался, так это в том, что в любой ситуации, что бы ни случилось, он всеми силами будет защищать Гермиону и пока не умрёт, ни за что на свете не оставит её одну. Ни за что на свете…

Дни потекли быстро, словно кто-то специально ускорил бег времени. Так всегда и происходит: когда человек счастлив, время летит незаметно. Гарри не мучили больше ночные кошмары, а дурное предчувствие растворилось без следа. Практически всё своё время он проводил вместе с Гермионой, забыв о своём недавнем намерении покинуть её и отправиться на поиски крестражей.

Увы, но счастье не бывает долгим. Так уж устроен мир. Февраль подходил к концу, а снег на улицах Лондона полностью растаял, когда беспечное пребывание Гарри и Гермионы в старом доме семейства Блэков так же внезапно закончилось, как и началось.

Встав и приведя себя в порядок, Гарри собрался, было, помочь Гермионе в приготовлении еды, но тут во входную дверь постучали. Оказалось, это был Кингсли Бруствер. Гарри сразу насторожило, что он выглядел взволнованным и даже испуганным. Не переступив порога, Кингсли торопливо заговорил:

– Я только что из Министерства: там как-то узнали, что вы прячетесь здесь. Сейчас мракоборцы подготавливают отряд захвата. С минуты на минуту они прибудут сюда. Возьмите только самое необходимое и быстро уходите. Уходите, пока не поздно!

К счастью, Гарри был готов к такому повороту событий. Через полминуты он и Гермиона не без помощи волшебных палочек уже собрались и выскочили на крыльцо. Не теряя времени, они трансгрессировали в один из множества безлюдных лондонских переулков. Однако теперь наши друзья не были в таком почти безвыходном положении, в котором оказались сразу после побега с казни. Из книг по маскирующим чарам Гарри усвоил одну важную вещь: как блокировать биополе. Когда Кингсли Бруствер приходил в прошлый раз, он рассказывал о принципе действия СГПНП, поскольку сам принимал участие в разработке этой системы. Из слов Бруствера следовало, что в базу данных СГПНП заносится генетическая и некоторая другая информация о человеке, которого нужно найти, после чего система начинает сканирование всей планеты. СГПНП сопоставляет занесённый в базу данных материал с излучением биополей разных людей и существ. Таким образом, нужный человек будет рано или поздно обнаружен, где бы он не находился. Если же блокировать излучение своего биополя, то вычисление координат затормозится, а то и вовсе станет невозможным. Поэтому Гарри, первым делом, и провёл процедуру блокировки для себя и Гермионы.

Кроме блокирования биополя, Гарри хорошо выучил одно довольно полезное заклинание, позволяющее эффективно скрывать лицо за капюшоном. С помощью него можно было показываться на людях, не опасаясь, что тебя узнают. Впрочем, человек, у которого не видно лица, вызывает подозрение, но далеко не всегда удобно пользоваться мантией-невидимкой.

Два дня Гарри и Гермиона бродили по Лондону, одновременно заметая следы и пытаясь наткнуться хоть на какие-то признаки деятельности Волан-де-Морта. И если первая цель, судя по всему, была выполнена, то со второй ничего не вышло. В конце концов, в голову Гарри пришла рискованная идея посетить «Дырявый котёл». И хотя места, где собираются волшебники, потенциально опасны, если за тобой охотится всё Министерство, Гарри не стоило никакого труда уговорить Гермиону на посещение волшебного бара. Одновременно Гарри преследовал сразу три цели: разузнать или подслушать что-нибудь важное о Волан-де-Морте, проверить надёжность маскирующих чар и нормально поесть (несколько галеонов у Гарри с собой имелось).

Наложив на себя заклинания, скрывающие лицо за капюшоном, и применив маскирующие чары, позволяющие стать незаметным для маглов, Гарри и Гермиона без каких-либо помех добрались до «Дырявого котла» и смело зашли внутрь. В целом, изнутри паб выглядел примерно так же, как и всегда. Единственное существенное отличие заключалось в том, что прямо у входа на стене висели два больших плаката. На первом красовалась волшебная фотография Гарри, сделанная ещё для «Ежедневного пророка». Надпись крупными буквами под ней гласила:

РАЗЫСКИВАЕТСЯ: Гарри Поттер, также известный, как Мальчик-Который-Выжил. Обвиняется в организации побега опаснейшей преступницы – Гермионы Грейнджер. Брать только живым. Вознаграждение – 1000 галеонов.

Рядом, как и следовало ожидать, находилась фотография Гермионы, сделанная, судя по всему, незадолго до суда. Гермиона на ней, заплаканная и бледная как сама смерть, поворачивалась то в профиль, то в анфас. Надпись под фотографией возвещала:

РАЗЫСКИВАЕТСЯ: Гермиона Грейнджер, опаснейшая преступница. Обвиняется в массовом убийстве маглов с особой жестокостью. Приговорена судом Визенгамота к смерти. Вознаграждение за живую или мёртвую – 2000 галеонов.

Посетителей в баре было немного. Недалеко от входа сидели две пожилые волшебницы в остроконечных шляпах, что-то оживлённо обсуждающие. Как только наши друзья вошли, волшебницы умолкли и подозрительно осмотрели их, после чего вновь принялись болтать. И хотя ни Гарри, ни Гермиону не узнали, Поттеру стало не по себе. Сам то он не видел, что его лицо застилает непроницаемая тьма, а поэтому ему было неприятно стоять прямо перед своей фотографией, под которой указывалось весьма красноречивое вознаграждение. Однако отступать от задуманного Гарри не собирался. Чтобы отыскать крестражи или хотя бы понять, что замыслил Волан-де-Морт, нужно было найти какую-нибудь зацепку, и Гарри решил, что будет вполне разумным искать её здесь.

Особо не задерживаясь у входа, Гарри направился вглубь бара. Гермиона, постоянно оглядываясь на плакаты, последовала за ним. В углу за столиком сидели трое волшебников, у которых, как и у наших беглецов, не было видно лица за капюшонами. Они покуривали трубки и хранили молчание, однако Гарри почувствовал, что колдуны с интересом наблюдают за ним и его подругой.

– Что ты будешь? – тихо спросил Гарри у Гермионы. Скрывающее лицо заклятье, ко всему прочему, несколько изменяло голос, добавляя шипения и делая его жутковатым, поэтому Гермиона слегка вздрогнула и ответила:

– Мне всё равно.

Оставив свою подругу за одним из свободных столиков, Гарри подошёл к стойке, за которой только что показался старый лысый бармен Том.

– Мне, пожалуйста, две бутылки сливочного пива и… Э-э, что у вас есть пообедать? – спросил Гарри, стараясь вести себя непринуждённо.

– Всё, что угодно! – воскликнул Том, дружелюбно улыбаясь, однако в его глазах читалось волнение и даже испуг. – Могу предложить отменный грибной суп и превосходную отбивную. Есть жареный цыплёнок, молочный пудинг, яичница с беконом. Что-нибудь из этого желаете, мистер…

– Андерсен. Вильям Андерсен, – прошипел Гарри первое, что пришло на ум. Казалось, Том испугался ещё больше, однако всё же осмелился спросить:

– А-а, у вас есть дочка, Элизабет? Она сейчас в Хогвартс ходит, на четвёртом курсе, если мне память не изменяет…

– Вы ошиблись, – заверил бармена Гарри. – Наверное, это однофамилец.

– Ах да, конечно, – пробормотал совсем растерявшийся Том и оглянулся на сидевших в углу волшебников. – Так что будете заказывать?

– Две порции грибного супа и яичницы с беконом, – немного подумав, ответил Гарри.

– Сию минуту, – сказал Том и скрылся из виду.

Хотя Гарри никогда особо не владел легилименцией, но старый бармен, судя по всему, даже не слышал об окклюменции, поэтому кое-что из его мыслей Поттеру уловить удалось. Том не догадывался, что перед ним Гарри Поттер, однако он принимал Гарри за кого-то знакомого, которого бармен боялся. Вот только за кого? За Пожирателя смерти? За самого Волан-де-Морта? Понять это у Гарри не получилось.

Спустя полминуты Том показался с двумя бутылками сливочного пива в руках.

– Через пару минут ваш заказ будет готов, – сообщил бармен, отдавая пиво Гарри и опять покосившись на курящих в углу колдунов.

– Как дела в баре? Есть что-нибудь новенькое? – как бы между прочим спросил Гарри, тоже оглянувшись на спокойно сидящих волшебников.

– Дела… новенькое?.. Э-э, да дела в порядке, всё как всегда, – ответил Том, нервно переминаясь с ноги на ногу. – Посетителей немного, но, слава Мерлину, есть. А так, к нам никто такой не заходит, – бармен оглянулся на плакаты. – Гарри Поттер не появлялся, да и вообще, ничего необычного не было.

Гарри лишь усмехнулся про себя, а Том, постояв за стойкой несколько секунд, проговорил: «Извините», – и вновь скрылся во внутренностях бара. Спустя минуты две он, как и обещал, появился с супом и яичницей на подносе. Заплатив и взяв еду, Гарри вернулся к заметно нервничающей Гермионе. Ей затея с посещением паба явно не нравилась.

Гарри догадывался, что Том, вполне возможно, что-то знает, только не хочет говорить. Поттер, своим внешним видом напоминающий дементора, явно пугал старого бармена, однако причина могла быть и не в этом. Те трое колдунов, быть может, являлись Пожирателями смерти, а может и мракоборцами. Если Том знал, кто они, он, по понятным причинам, не горел желанием разбалтывать в их присутствии неизвестно кому лишнее.

Гарри с Гермионой уже доедали суп, собираясь приняться за яичницу, когда входная дверь в бар скрипнула. Поттер повернулся взглянуть, кто пришёл, и чуть не поперхнулся супом: на пороге паба стоял Сэмуэль Палтатин. Следом за ним вошли внутрь Гавейн Робардс, Гордон Маккелен – охранник в Министерстве, – а также ещё какой-то колдун, которого Гарри где-то видел, но как его зовут – не знал. «Неужели они нас обнаружили?» – мелькнуло в голове у Поттера, и он чисто машинально потянулся за волшебной палочкой. Гермиона, разумеется, тоже увидела министерских работников, однако взяла Гарри за руку, словно говоря, что торопиться не стоит.

И действительно, ни у кого из вошедших не было волшебных палочек в руках; криков «Поттер, вы арестованы!» тоже не последовало. Колдуны вальяжно направились к соседнему с Гарриным столику, а Гордон со словами «Плачу я!» подошёл к стойке.

– О, какие люди! Моё глубочайшее почтение! – воскликнул бармен при виде министерских работников.

– Здравствуйте, Том, – вежливо поздоровался Гордон. – Как жизнь?

– Да, потихоньку полегоньку, – отозвался бармен. – Вы как, пообедать пришли, или просто выпить?

– Выпить, – ответил Маккелен. – По одному бокалу Огненного виски и ещё закусить чего-нибудь.

Пока Гордон беседовал с Томом, Гарри не отрываясь следил за Палтатином и, как и следовало ожидать, поймал на себе его взгляд, после чего тут же принялся за яичницу. Однако Сэмуэль, видимо, что-то заподозрил. Гарри чувствовал, что старый колдун пристально смотрит ему в затылок, и от этого взгляда у Поттера мурашки побежали по коже. Он уже был почти уверен, что его с Гермионой сейчас раскроют, но тут к столу подошёл Гордон с виски – и Палтатин отвлёкся.

– Ну так вот, я всё же не могу найти в этом логику, – продолжил Маккелен явно начатый ранее разговор. – Подумайте сами: прошлым летом один из людей Того-Кого-Нельзя-Называть убил Дамблдора. А Дамблдор был великим волшебником. Даже у нас, в Америке, очень многие считали его величайшим колдуном в мире! Ещё незадолго до его убийства Сами-Знаете-Кто постоянно организовывал нападения на мирных граждан, но сразу после убийства всё стихло. Разве в этом есть смысл? Ведь Дамблдор боролся против Пожирателей смерти, а не помогал им. Значит, логично было бы предположить, что Сами-Знаете-Кто после уничтожения своего заклятого врага тут же распустил бы руки и нападения приобрели бы массовый характер. Однако мы ничего такого не наблюдаем.

– Дамблдор, конечно, был могущественным магом, но борьбу против Сами-Знаете-Кого вёл далеко не только он, – после короткой паузы медленно и с расстановкой проговорил Палтатин. – Не стоит недооценивать действия Министерства в этом направлении.

– Да я и не недооцениваю! – воскликнул Гордон. – Безусловно, Тот-Кого-Нельзя-Называть не смог бы сделать ничего действительно серьёзного, пока ему противостоят мракоборцы, однако он вполне мог бы продолжать запугивать волшебное сообщество разными выходками, да и дементоры не стали бы просто так прятаться… Кстати, я слышал, что по подсчётам количество дементоров за последние полгода выросло почти в три раза. А вы что-нибудь об этом знаете?

И Гарри, и Гермиона, внимательно слушая, о чём шёл разговор за соседним столом, поглощали еду молча и чересчур медленно, что вместе с маскирующими чарами вполне могло вызвать серьёзные подозрения. Однако пока всё выглядело так, как будто министерские работники даже не задумывались над тем, кто сидит рядом с ними.

– В районе городка Ламборн, а также у юго-западного побережья и над проливом Ла-Манш довольно долгое время держался очень густой туман, – сказал Робардс. – Результаты основывающихся на этом подсчётов весьма приблизительны, однако количество дементоров действительно выросло.

– Вот именно, – подтвердил Гордон. – Дементоров стало больше, но они не подают признаков жизни. Всё это очень странно, не находите?

– Некоторые вещи могут быть нам неизвестны, – устало сказал ранее молчавший колдун. – Вполне возможно, Сами-Знаете-Кто уже мёртв…

– Да, такую возможность исключать не стоит, – опередил Маккелена Палтатин. – Однако мы бы об этом, скорее всего, узнали. Так что я больше склоняюсь к мнению, что Сами-Знаете-Кто жив, но просто боится своего обнаружения, боится, что его поймают и убьют мракоборцы. Да и сторонников у него сейчас немного. Кому охота рисковать всем, идти против закона и системы ради какого-то психопата?

Не выдержав, Гарри слегка повернулся, чтобы хоть боковым зрением иметь возможность наблюдать за Сэмуэлем. «Он что, действительно такой дурак, или лишь косит под идиота? – вертелось в голове у Гарри. – Да Волан-де-Морт не боится никого и ничего, кроме смерти! Что ему какие-то там мракоборцы!?»

– Кстати, Гавейн, что там насчёт Поттера и Грейнджер? – спросил Палтатин.

– Ничего определённого, – отозвался Робардс. – Они там были, следов сколько угодно, но кто-то, судя по всему, их предупредил. Кто-то из наших. Сейчас сигнал практически отсутствует, была лишь слабая вспышка по второму потоку. Из неё мы и сделали вывод, что они, скорее всего, ещё в Лондоне.

– Кто-то из наших, говорите? – усомнился Палтатин. – Но ведь работники Министерства регулярно проходят серьёзные проверки, не так ли, Гордон?

– Разумеется, – подтвердил Маккелен, – однако проверки основываются на поиске чёрной магии, а если человек, помогавший Поттеру, вовсе не чёрный маг? Знаете ли, я очень сомневаюсь, что Гарри сделал всё это со злым умыслом. Прошлым летом он вместе с сыном Артура Уизли приходил сдавать экзамен по трансгрессии, а тогда как раз была моя смена. Гарри нормально прошёл проверку, а вот его друг… Артур – замечательный человек, он никогда не сделал бы ничего противозаконного, но что касается его младшего сына: я бы не удивился, если бы он при соответствующих обстоятельствах перешёл на сторону Сами-Знаете-Кого…

Гермиона замерла с вилкой во рту, а Гарри, негодуя и злясь на Гордона, развернулся к нему лицом, но тут же заметил краем глаза, что под столом от большей частью помалкивающего колдуна летит прямо к Палтатину какой-то маленький свёрточек. Спустя секунду он уже скрылся в плаще Сэмуэля. Палтатин почти сразу заметил, что Гарри увидел полёт свёрточка, однако лишь смерил Поттера пристальным взглядом и обратился к Маккелену:

– Я тоже считаю, что Гарри Поттер не понимает, насколько он заблуждается. Грейнджер как-то умудрилась запудрить ему мозги. Не исключено, что она контролирует его с помощью «Империуса». По крайней мере, это многое объяснило бы…

– Может быть, может быть, – вздохнул Гавейн.

– Кстати, а как вам удалось выяснить, что Поттер вместе со своей подругой скрывались именно там? – поинтересовался Гордон. – Просто, очень интересно…

– Портреты обычно бесполезны, но иногда и от них бывает толк, – загадочно ухмыльнулся Робардс.

Министерские работники замолчали, допивая виски. Спустя непродолжительное время они, перекинувшись парой-тройкой незначащих фраз, встали и спокойно вышли из бара. Гарри с Гермионой тоже долго не задерживались. Через четверть часа они уже шагали прочь от «Дырявого котла».

– Поверить не могу! – негодовал Гарри. – Я всегда знал, что многие из министерских работников глупы, но не до такой же степени! Как можно всерьёз полагать, что Волан-де-Морт умер или боится показать нос? А ещё это предположение, что ты, дескать, наложила на меня «Империус»… Теперь понятно, почему они до сих пор не поймали ни одного настоящего Пожирателя смерти…

– Не исключено, что они намного умнее, чем мы можем предположить, – серьёзно и мрачно проговорила Гермиона. Гарри удивлённо уставился на неё, а она, ничуть не смутившись, продолжила. – Если это так, то считай, всё уже кончено. Поэтому я надеюсь, что ты прав.

Гарри не понял до конца, что имела в виду Гермиона, но уточнять не стал. Его захватила мысль о свёрточке, который получил Палтатин от другого колдуна. Поразмышляв над этим довольно долго, Гарри так и не пришёл к окончательному выводу, поскольку равноценных вариантов было немало.

Последующие несколько дней прошли в бесплодных попытках узнать о действиях Волан-де-Морта что-нибудь более существенное. Гарри ещё сразу после смерти Дамблдора планировал начать поиски крестражей с посещения Годриковой Впадины – деревни, в которой жили и в которой же были убиты его родители. Проблема заключалась в том, что ни Гарри, ни Гермиона не знали, как туда добраться. Последний раз Гарри бывал там годовалым младенцем и сейчас, разумеется, ничего не помнил. Однако всё разрешилось намного проще, чем можно было себе представить…

Прохладным мартовским утром Гарри и Гермиона, используя скрывающие лицо заклинания, брели по одной неширокой улице ближе к окраине Лондона. Различные волшебные заведения или сборища, насколько понимал Гарри, обычно располагались именно в таких не очень людных местах, но пока ничего подобного обнаружить не удалось. И тут в голове у Гарри как будто раздался щелчок. Поттер остановился, замер на пару секунд и сказал:

– Гермиона, дай мне руку.

Даже не спрашивая, зачем, Гермиона молча выполнила просьбу друга. Гарри покрепче сжал её ладонь в своей и повернулся на месте. Знакомое чувство прохождения через узкий резиновый шланг – и наши друзья уже стояли посреди пыльной деревенской улицы. Вокруг не было видно ни души. Деревня, в которой они оказались, состояла всего из нескольких десятков одноэтажных домов, частью каменных, частью – деревянных, и чей внешний вид оставлял желать лучшего. С обеих сторон деревушка была окружена довольно-таки высокими холмами. На одном из них, начиная примерно с середины и заканчивая вершиной, рос густой лес, другой же покрывали кресты вперемешку с табличками.

– Где это мы? – поинтересовалась Гермиона, внимательно осматриваясь по сторонам.

– В Годриковой Впадине, – ответил Гарри.

– Но… но ведь ты сам говорил, что не помнишь этого места? – несмотря на шипение, чувствовалось, что Гермиона не на шутку взволнована. – Ведь нельзя трансгрессировать туда, где ты никогда не был или…

– Прошлым летом я уже трансгрессировал в деревню, которой никогда раньше не видел, – перебил свою подругу Гарри. – Как я это сделал, я и сейчас не знаю, но я сделал это один раз, а теперь и второй, значит – это вполне реально.

Гермиона не стала спорить. Пройдясь по деревне, наши беглецы обнаружили, что она не такая уж безлюдная: перед одним деревянным домом с перекошенной крышей на лавочке сидел мрачного вида старик, чем-то напоминающий то ли жабу, то ли хорька. При виде Гарри и Гермионы старик прищурился, пристально оглядывая явно нежданных гостей. И на Гарри, и на его подруге были наложены чары, делающие волшебников незаметными для маглов, значит, этот старик являлся либо колдуном, либо сквибом.

Особо не задумываясь над личностью мрачного деда, Гарри свернул к кладбищу, располагавшемуся на холме. Гермиона последовала за ним. Именно здесь, насколько знал Гарри, были похоронены его родители. И он не ошибся. Долго искать могилу не пришлось: она находилась почти на вершине холма прямо напротив дома со стариком на лавочке. На надгробном камне средних размеров было высечено следующее:

ЗДЕСЬ ЛЕЖАТ:

Лили Поттер

«Любовь – самая могучая в мире вещь»

Джеймс Поттер,

«Верный друг до самого конца»

Гарри невольно представил образы своих родителей. Более шестнадцать лет назад они прятались где-то здесь, в одном из этих заброшенных домов. Они хотели спасти своего сына, защитить его от встречи с самым могущественным тёмным магом на свете. Но Хвост предал их, он рассказал Волан-де-Морту об этом месте, и тот пришёл сюда, в эту маленькую деревушку. Пришёл лишь с одной целью – убить Гарри. Сначала Джеймс, а потом и Лили погибли от руки Волан-де-Морта, пытаясь уберечь своего сына, но погибли не напрасно. Гарри выжил, и теперь лишь он способен отомстить убийце своей семьи. Но удастся ли осуществить эту месть? Сможет ли любовь справиться с такой жуткой злобой? Гарри не знал. Дамблдор всегда говорил, что любовь намного сильнее зла, но Дамблдора больше нет. Его предал человек, которому он так слепо доверял, и никакая любовь не спасла его в ту роковую ночь. Гарри вновь вспомнил, как величайший колдун, какого он знал, перевалился, словно тряпичная кукла, через стену Астрономической башни и полетел вниз… К горлу подступил ком, и Гарри еле удалось удержать слёзы. Стоявшая рядом Гермиона взяла Гарри за руку и осторожно прислонилась к нему, словно хотела поддержать его, разделить с ним страшную боль утраты…

Неожиданно из деревни донёсся слабый звук хлопка. И Гарри, и Гермиона тут же обернулись. По улице шагал какой-то человек в тёмном плаще. Он оглянулся в сторону кладбища – и Гарри не поверил своим глазам: это был Долохов, тот самый Пожиратель смерти, чуть не убивший Гермиону в Министерстве. Однако сейчас он должен был быть в Азкабане…

Не задерживаясь, Долохов подошёл к сидящему на лавочке старику и что-то спросил у него. Тот довольно коротко ответил, встал и вместе с Долоховым скрылся внутри дома.

– Надо узнать, о чём они там говорят, – негромко сказал Гарри.

Гермиона молча кивнула, и наши друзья начали быстро спускаться обратно в деревню.

– Интересно всё же, как он сбежал из Азкабана?.. – скорее сам у себя, чем у своей подруги, тихо спросил Гарри, подбираясь всё ближе к деревянному дому и внимательно озираясь по сторонам.

– Сбежал… или его отпустили, – задумчиво проговорила Гермиона.

Убедившись, что на улице никого нет, Гарри и Гермиона, наконец, добрались до бревенчатой стены дома, в которой виднелось одно небольшое оконце. Приблизившись к нему, Гарри затаил дыхание и напряг свой слух, как мог. Некоторое время из дома не доносилось, толком, никаких звуков, но потом послышались голоса:

– Мне уже надоело отвисать в этой вонючей дыре! Когда мы, в конце концов, будет выступать!?

– Представь себе, мне тоже это не в кайф! Но дело важнее всего! Или ты думаешь, что умнее Тёмного Лорда?

– Нет, конечно же, нет… Я просто не понимаю, зачем тянуть время, когда можно было бы покончить со всем этим одним махом!

Наступила непродолжительная пауза, после которой второй голос продолжил:

– Не всё так просто, Амикус. Есть ещё несколько незаконченных дел. Надеюсь, ты помнишь, кто бегает в Международную конфедерацию магов с призывами объединиться против всемирной опасности в виде нас?

– Ещё бы не помнить, – сердито отозвался Амикус, один из Пожирателей смерти, присутствующих на убийстве Дамблдора.

– Ну так вот, сначала нужно хорошенько подготовиться к настоящей войне, а она не за горами. Время работает на нас. Тёмный Лорд объяснял это далеко не только мне, но до большинства, почему-то, не дошло. Не успел выйти из Азкабана, а уже растолковывай это каждому персонально…

Голос умолк. Гарри продолжал вслушиваться, но в доме стояла тишина. И тут неестественно мощный порыв ветра сорвал капюшоны с Гарри и Гермионы и чуть не сбил их с ног.

– А я то думаю, кто это под окном сидит и подслушивает, причём так неумело? – издевательски улыбаясь, сказал Долохов, появившись из-за дальнего угла дома и направив свою волшебную палочку на Гермиону. – Летум ассевератэ!

Что-то похожее на язык пурпурного пламени стремительно понеслось в Гермиону, но та ловко увернулась и, взмахнув палочкой на Долохова, закричала:

Зевсус!!!

Мощная молния полетела в Долохова, однако он выставил вперёд свою волшебную палочку – и молния ударилась в неё. Гарри уже собрался, было, помочь Гермионе с Долоховым, но тут из-за другого угла дома выскочили мрачного вида дед и ещё какой-то колдун, причём оба с волшебными палочками в руках. Первый из них тут же запустил в Гарри красным лучом, но Поттер невербально отбил заклинание и крикнул:

Сектумсемпра!

Старик попытался блокировать заклятье, но до конца это у него не получилось. Схватившись за живот, он поспешно заковылял обратно, а его молодой приятель начал пускать в Гарри парализующие заклинания одно за другим. Поттер еле успевал отбивать их или уклоняться. Тем временем, из-за дома выбежал грузный Амикус и направил свою палочку в небо. Из неё вырвался столп зелёных искр и с закладывающим уши свистом взмыл ввысь, после чего взорвался с громким хлопком и растворился в воздухе.

Гермиона, между тем, яростно сражалась с Долоховым. Уклонившись несколько раз от его заклятий, она немного отдалилась от Гарри. Отбив невербальный «Экспеллиармус», Гермиона ещё раз ударила по своему противнику «Зевсусом», только сейчас палочку она не опускала. Молния стала нещадно бить Долохова в его волшебную палочку. Тёмный маг напрягся изо всех сил. Было видно, что ещё чуть-чуть, и он не выдержит, но тут Амикус, взмахнув палочкой в сторону Гермионы, рявкнул:

Авада Кедавра!

Гарри Поттеру понадобилась лишь доля секунды, чтобы осознать, что сейчас произойдёт, если он ничего не сделает. Стремительным прыжком он загородил собой Гермиону и успел произнести:

Мэтро Хиягре!

Силовое поле ещё толком не образовалось, но ведь смертельное заклятье не умеет ждать. Ядовито-зелёный луч ударился в только что появившееся вокруг Гарриной палочки свечение. В глазах у Гарри почернело, и он как подкошенный рухнул на землю. Сколько времени прошло до того момента, когда он вновь пришёл в себя, он не знал. Лихорадочно поднявшись на ноги, Гарри увидел, что Долохова уже нет (видимо, тёмный маг успел трансгрессировать), Амикус, чья мантия ярко полыхает, безумно мечется во все стороны, а молодой Пожиратель смерти улепётывает со всех ног. Гермиона же с исступлённой яростью на лице буквально засыпает заклинаниями трёх Пожирателей смерти, выскочивших из другого дома. Такой свою подругу Гарри видеть ещё не доводилось. С всклоченными волосами, красным, как спелый помидор, лицом и каким-то диким, безумным взглядом, Гермиона напоминала взбесившуюся злобную ведьму, вселяющую ужас одним своим видом. Гарри хотел помочь ей и уже направил палочку на Пожирателей, но очередное Гермионино заклятье разбросало их во все стороны, как маленьких котят. Поспешно подскочив на ноги, они тут же трансгрессировали, однако Гермиона не успокоилась. Взмах палочки – и соседний дом вспыхнул, как пучок сухой соломы. Ещё несколько взмахов – и чуть ли не пол деревни охватил жестокий пожар.

Какая-то колдунья, ярко пылающая, словно новогодняя шутиха, выскочила из горящего дома и, дико вопя, трансгрессировала прямо в таком виде. Небольшая кучка Пожирателей смерти, забравшаяся на лесистый холм, решила достать Гермиону издалека. Один из них выпустил мощный красно-оранжевый столп пламени, конец которого ярко, завораживающе мерцал, и в целом заклинание разительно напоминало красочный болид. Однако Пожиратель смерти промахнулся: заклятье врезалось в землю метрах в десяти от наших друзей, и довольно-таки мощный взрыв лишь несильно отбросил Гарри и Гермиону назад. Моментально поднявшись на ноги, Гермиона начала рассекать палочкой воздух, и, откуда ни возьмись, над ней появились несколько больших двуручных мечей. Ещё один взмах волшебной палочки – и мечи с колоссальной скоростью ринулись к Пожирателям. Сама Гермиона тоже быстро побежала к ним навстречу. Ошеломлённому Гарри ничего не оставалось, как последовать за ней.

Спустя пару секунд мечи достигли своей цели. Раздались крики, прислужники Волан-де-Морта принялись отчаянно отбиваться, один из них, поражённый мечом, согнулся пополам и свалился на землю. Добежав до подножья холма, Гермиона занесла палочку для атаки, но Пожиратели смерти трансгрессировали, прихватив с собой и своего раненного приятеля.

Гарри только успел догнать Гермиону, как с дальнего конца деревни до него донеслись слабые звуки множества хлопков. Оглянувшись, он увидел, что человек сорок, если не больше, в чёрных плащах с длинными капюшонами, гротескными масками на лицах и волшебными палочками в руках неторопливо и уверенно приближаются к нему. И Гарри, и Гермиона принялись медленно отступать на холм, держа палочки наготове. Справиться с таким количеством прихвостней Волан-де-Морта вдвоём было нереально.

Гарри уже подумал, что лучше будет трансгрессировать отсюда немедленно, а не умирать смертью идиота, но тут за его спиной раздалось с десяток хлопков.

– Наконец-то вы сами дали о себе знать! Такое бурное использование магии… Неужели вы думали, что мы вас не засечём?

Гарри вместе с Гермионой обернулись. У кромки леса с волшебными палочками наизготовку стояли мракоборцы, среди которых был и Робардс. В центре, гадко улыбаясь и держа под прицелом своей палочки Гарри, расположился Сэмуэль Палтатин.

– Там Пожиратели смерти! – воскликнул один из мракоборцев, испуганно смотря на толпу Волан-де-Мортовских прислужников.

Остальные мракоборцы, как и Гарри, невольно оглянулись. Пожиратели смерти почему-то остановились в замешательстве, х