Иваны, не помнящие родства, не уроды, не увечны. Но в душе дыра, а в глазах пусто.
А помнишь, в тот год земляника уродилась, и было её в траве спрятано густо.
И бабуля на ладони сморщенной горсть протягивала, и как же она пахла!
У Ивана того-которому-некого-назвать все воспоминания затхлые.
А дедушка делал «козу», щекотал, норовил забодать пузо.
А в избёнке старенькой из каждого угла улыбались музы.
Лампадка тусклая, лук в миске с уксусом – слаще сладкого.
У Ивана такого не было, подавай ему кислого и гадкого.
Нет у него ничего за душой, весь он просто кожа и кости.
Здравствуйте, дорогие мои и любимые. Вот и я. Я приехала в гости.
NAD:
Говорят, ребёнка невозможно обмануть, он чувствует фальшь и обман и не поддастся на лесть.
Хогвартс - такой же. Он открывает свои секреты и готов показать свою невероятную силищу только тому, кого пр...>>Говорят, ребёнка невозможно обмануть, он чувствует фальшь и обман и не поддастся на лесть.
Хогвартс - такой же. Он открывает свои секреты и готов показать свою невероятную силищу только тому, кого признает достойным.
Новый директор ещё зелен, да и в силу характера зачастую неуклюж и не уверен в своих силах. Но Хогвартс-то лучше знает, он принимает Невилла Лонгботтома целиком и полностью.
И вместе с господином директором гостеприимно встречает случайную ночную гостью.
А помнишь, в тот год земляника уродилась, и было её в траве спрятано густо.
И бабуля на ладони сморщенной горсть протягивала, и как же она пахла!
У Ивана того-которому-некого-назвать все воспоминания затхлые.
А дедушка делал «козу», щекотал, норовил забодать пузо.
А в избёнке старенькой из каждого угла улыбались музы.
Лампадка тусклая, лук в миске с уксусом – слаще сладкого.
У Ивана такого не было, подавай ему кислого и гадкого.
Нет у него ничего за душой, весь он просто кожа и кости.
Здравствуйте, дорогие мои и любимые. Вот и я. Я приехала в гости.