Эта работа похожа на музыкальный механизм часов бургомистра. Шесть пластин и семь молоточков. Их можно переставлять, пытаться соединить и так, и эдак, переворачивать, постукивать, но так и не постигнуть тайну семи нот.
Автор владеет нотами-буквами виртуозно. Играет с читателем, даёт подсказки, задаёт свой ритм и диктует свои правила чтения. И противиться решительно не хочется.
Но помимо чудной стилистики здесь есть и премудрое содержание. Прочитайте и ответьте на вопросы: что есть чудо? Что способно спасти, а какие действия тщетны?
Литература. Не просто оридж. Браво, Мастер!
NAD:
Он гордился именем, что-то графское в нём было, но попроще, поприятнее, подобрей:
Не Джульбарс какой, прости Господи, Шарик или, тьфу ты, Барсик, за что вообще спасибо.
Он учил манерам коров, выгоня...>>Он гордился именем, что-то графское в нём было, но попроще, поприятнее, подобрей:
Не Джульбарс какой, прости Господи, Шарик или, тьфу ты, Барсик, за что вообще спасибо.
Он учил манерам коров, выгонял ежей из леса, а зайчиков из полей,
И был самым умным, быстрым, а ещё такой жизнерадостный и красивый-красивый!
Мама-лайка, а папа — серьёзный пойнтер, ну как не случиться чуду?
Уши разной степени лопухатости и улыбка весёлая, никто-никто при нём не серчал.
Он был рядом и поспевал в сто мест, и привносил суматоху везде и всюду,
И друг он был самый преданный, вернее его и надёжнее вряд ли кто и встречал.
— Нашёл! Нашёл! Белка! Белка! – по венам несётся памяти эхо
Как наяву, хоть минуло тридцать с лишком сентябрей.
И мир наполняется детством, и счастьем, и пузырящимся смехом.
Я помню тебя, мой верный товарищ.
Мой Дуралей.
Включить тёмную тему
Популярное
Отключить рекламу
Автор владеет нотами-буквами виртуозно. Играет с читателем, даёт подсказки, задаёт свой ритм и диктует свои правила чтения. И противиться решительно не хочется.
Но помимо чудной стилистики здесь есть и премудрое содержание. Прочитайте и ответьте на вопросы: что есть чудо? Что способно спасти, а какие действия тщетны?
Литература. Не просто оридж. Браво, Мастер!