Впечатляющая работа автора Пеннивайз «Башмаки шагают следом» — произведение, редко встречающееся в фанфикшине.
Произведение в несколько слоёв.
Мир глазами ребёнка. История о потере и попытках забыться, история о преодолении себя, история-трагедия.
О том, какими слабыми не должны быть взрослые. Расплескаться.
Мир в масштабе девятилетней Луны Лавгуд принимает загадочные и причудливые детские образы, и в то же время точные и мрачные. Знакомые. Папа хороший. Когда папа выпьет, он превращается в чудовище. Алкоголь, как способ избавиться от пустоты в душе. Днём есть ещё силы бороться, к вечеру боль выплёскивается наружу — должна выплеснуться, — чтобы наутро не было столь тяжело. Словно ничего и не было, и как чутки могут быть к этому дети:
"Сон был как явь. Сон был слишком ярким — до слепоты.
— Поле с желтыми колосками и голубые цветки. Я сплела из них венок. — Луна открывает глаза, смотрит на папу серьёзным взглядом и говорит: — А ты его съел, — это звучит с укоризной".
История о том, что значит быть ребёнком. Об умении летать, и о том, что с возрастом взрослые перестают верить в чудеса и становятся более замкнутыми и эгоцентричными. Луна просит Ксенофилиуса принять случившееся, обратить внимание на неё, но он пока не готов. Но обещает постараться.
Его мир столь хрупок, что:
"В их садике цветов уже не растет, только колючки да какие-то голые тощие палочки".
Текст, как можно заметить, пронизан коннотацией. И посредством неё сюжет движется к развязке, к той, которая и должна быть, когда не сломлен.
"С двумя желтыми цыплятами, которые жмутся друг к другу, как слипшиеся шарики ваты".
Это очень грустная история.
О потере любимого человека и о попытках забыться и заполнить чем-либо пустоту. О том, что любимые всегда рядом с нами.
"Башмаки шагают следом".
Порой, за странностью кроется то, что человек пытается забыть.
Сегодня я осознала, насколько... э-э-э... взрослая...
История началась вчера. Младшая с классом ездила на фотосессию к выпускному альбому, меня делегировали "присматривать" за классом. Кстати, это была абсолютно бесполезная функция, дети вели себя совершенно по-взрослому, адекватно, инициативно, творчески и дружелюбно. Я порадовалась за "современную молодежь" (и отсидела себе копчик за три часа в кресле). Но история не об этом...
Одна из девушек-организаторов была мне невероятно знакома, вот прямо все: рост, черты лица, мимика... Разве что макияж и прическа сбивали с толку... Но по возрасту никак не получалось собрать паззл. Я не могла ее учить, потому что когда я ушла из школы, ей было максимум лет 10. Я спросила, не работала ли она раньше где-то еще, вычеркнула пару других мест, поразводили руками, посмеялись, от девушки я отстала, конечно, а от себя не смогла. В памяти у меня хранятся лица людей, с которыми пересекалась на остановке, когда ездила в вуз, продавцов во всех магазинах, персонала в самых разных организациях... Короче, искать сложна...
И только сегодня утром я поняла. Я помню не ее. Я помню ее маму, с которой мы в одно время лежали в роддоме, когда на свет появился Турнитоша... Мы тогда даже не разговаривали, просто я видела ее в коридорах, она была такая миниатюрная, что выглядела как школьница, хотя была взрослой женщиной. Потом несколько раз видела ее с коляской... Вот и все... А девочка на маму очень похожа...
А я еще удивлялась раньше, как это меня мамины незнакомые коллеги на улице останавливали и спрашивали: "Маша, это ведь ты, я твою маму знаю..."
Произведение в несколько слоёв.
Мир глазами ребёнка. История о потере и попытках забыться, история о преодолении себя, история-трагедия.
О том, какими слабыми не должны быть взрослые. Расплескаться.
Мир в масштабе девятилетней Луны Лавгуд принимает загадочные и причудливые детские образы, и в то же время точные и мрачные. Знакомые. Папа хороший. Когда папа выпьет, он превращается в чудовище. Алкоголь, как способ избавиться от пустоты в душе. Днём есть ещё силы бороться, к вечеру боль выплёскивается наружу — должна выплеснуться, — чтобы наутро не было столь тяжело. Словно ничего и не было, и как чутки могут быть к этому дети:
"Сон был как явь. Сон был слишком ярким — до слепоты.
— Поле с желтыми колосками и голубые цветки. Я сплела из них венок. — Луна открывает глаза, смотрит на папу серьёзным взглядом и говорит: — А ты его съел, — это звучит с укоризной".
История о том, что значит быть ребёнком. Об умении летать, и о том, что с возрастом взрослые перестают верить в чудеса и становятся более замкнутыми и эгоцентричными. Луна просит Ксенофилиуса принять случившееся, обратить внимание на неё, но он пока не готов. Но обещает постараться.
Его мир столь хрупок, что:
"В их садике цветов уже не растет, только колючки да какие-то голые тощие палочки".
Текст, как можно заметить, пронизан коннотацией. И посредством неё сюжет движется к развязке, к той, которая и должна быть, когда не сломлен.
"С двумя желтыми цыплятами, которые жмутся друг к другу, как слипшиеся шарики ваты".
Это очень грустная история.
О потере любимого человека и о попытках забыться и заполнить чем-либо пустоту. О том, что любимые всегда рядом с нами.
"Башмаки шагают следом".
Порой, за странностью кроется то, что человек пытается забыть.