Чулан, Злоба и Зеленый Змей (джен)

Чулан под лестницей был его миром. Не тем миром, где летают на метлах и творят чудеса, а тем, где прячутся от мира, который тебя не принимает. Гарри Поттер, мальчик, который выжил, вырос не героем, а тенью, выкованной из обид и лишений. Дурсли, его "родня", были не просто равнодушны, они были воплощением отвращения к любому проявлению жизни, кроме их собственной, унылой и самодовольной. Петунья, с ее вечно поджатыми губами, и Вернон, с его громогласным презрением, научили Гарри одному: быть незаметным, быть никем.
Но незаметность не означала покорность. Внутри Гарри кипела злоба, как вулкан, готовый извергнуться. Друзей у него не было. Дети в школе, видя его потрепанную одежду и вечно испуганный взгляд, либо сторонились, либо, что хуже, находили в нем легкую мишень. Дурсли же, вместо того чтобы защитить, лишь подливали масла в огонь, называя его "паразитом" и "бесполезным".
Отсутствие всего необходимого породило в нем жадность. Не ту жадность, что движет амбициозными, а ту, что рождается из страха перед голодом и нищетой. Любая вещь, которую он мог украсть – будь то лишняя булочка с завтрака или забытая кем-то игрушка – становилась его сокровищем. Он прятал их в своем чулане, перебирал их в темноте, чувствуя мимолетное удовлетворение от обладания чем-то, что принадлежало ему по праву, пусть и украденному.
Подлость стала его оружием. Слабый физически, неспособный дать отпор в честной схватке, Гарри научился бить исподтишка. Подложить кнопку на стул, подлить воды в чернила, шепнуть обидное слово в самый неподходящий момент – эти мелкие, но болезненные удары были его способом выжить, его местью миру, который его отверг.
Неудивительно, что Распределяющая шляпа, почувствовав эту бурлящую смесь злобы, жадности и подлости, без колебаний отправила его на Слизерин. Это было как возвращение домой, но дом этот оказался еще более враждебным. Драко Малфой, с его золотой внешностью и серебряным языком, стал его личным кошмаром. Его дружки, такие же избалованные и жестокие, не упускали случая унизить Гарри, называя его "грязнокровкой" и "выскочкой". Презрение большинства слизеринцев было почти осязаемым. Они видели в нем не героя, а ошибку, пятно на их благородной родословной.
Северус Снейп навидел его. Ненавидел так же сильно, как и его отца, как и весь мир, который, казалось, был против него. В глазах Снейпа Гарри был лишь очередным напоминанием о его давней вражде, о боли, которую он носил в себе.
Альбус Дамблдор с ужасом наблюдал за Гарри. Он видел в мальчике не жертву обстоятельств, а зарождающегося монстра. В его глазах, в его поступках, в его отчаянной жажде признания, пусть и через злобу, Дамблдор видел пугающее отражение другого мальчика, мальчика, который стал самым темным волшебником всех времен – Тома Реддла. Он жалел, что не послушал Минерву Макгонагалл, когда она с тревогой говорила о Дурслях, о том, что они "самые ужасные маглы". Альбус понял, как его собственная слепота и вера в лучшее привела к тому, что он, возможно, вырастил второго Волан-де-Морта. Эта мысль леденила душу старого директора.
Дамблдор пытался исправить свою ошибку, но его попытки были неуклюжи и часто приводили к обратному эффекту. Он пытался наладить контакт с Гарри, предлагая ему книги по истории магии, намекая на его великое прошлое, но Гарри видел в этом лишь попытку манипуляции, еще одно доказательство того, что его хотят использовать. Его жадность, подпитываемая страхом, не позволяла ему делиться даже теми крохами свободы, которые ему перепадали. Он научился ценить только то, что мог удержать в своих руках, что мог спрятать от чужих глаз.
Слизеринская атмосфера, вместо того чтобы закалить его, лишь усиливала его озлобленность. Он видел, как Малфой и его приспешники наслаждаются своей властью и легко унижают других. Гарри, в своей извращенной логике, начал подражать им, но делал это с еще большей жестокостью, потому что его злоба была глубже, его обиды – более давними. Он научился использовать свои знания чтобы плести интриги и находить слабые места своих врагов. Гарри стал мастером шепота, распространяя слухи, подставляя других, чтобы самому остаться в тени, чтобы никто не мог его уличить.
Его отношения с профессором Снейпом были особенно напряженными. Снейп видел в Гарри не только сына своей ненавистной врагини, но и воплощение всего того, что он презирал в мире волшебников – наглость, самодовольство, и, что самое страшное, потенциал к темной магии. Каждый взгляд Снейпа был полон презрения, каждое слово былр ядовитым уколом. Гарри же, в свою очередь, чувствовал в Снейпе своего главного врага, того, кто видел его насквозь и ненавидел за это. Он начал искать способы насолить Снейпу, используя свою подлость и хитрость, чтобы подставить профессора, вызвать его гнев и увидеть в его глазах ту же боль, которую он сам испытывал.
Гарри хотел найти способ стать сильнее, чтобы стать тем, кого будут бояться, а не презирать. Он не стремился к знаниям ради знаний, он стремился к ним ради власти и возможности наконец-то дать отпор всем, кто его обижал.
Гарри чувствовал себя все более одиноким, даже среди слизеринцев. Его подлость и жадность отталкивали даже тех, кто мог бы стать его союзником. Он был как волк-одиночка, который сам себя загнал в угол. Его единственной отрадой были украденные вещи, которые он прятал в найденной Выручай-комнате, и те редкие моменты, когда ему удавалось насолить своим врагам. Он не знал, что такое дружба, что такое любовь, что такое верность а только боль, страх и жажду мести. Эти эмоции велр его по темному пути, пути, который мог привести к еще большим трагедиям.
Директор, видя, как мальчик отвергает любую попытку наладить контакт, чувствовал, как его надежда тает, как снег под палящим солнцем. Он видел, как его собственная ошибка, совершенная много лет назад, разрастается, как раковая опухоль, угрожая поглотить не только Гарри, но и весь волшебный мир.