Драко Малфой и тень Волдеморта (джен)

Он использовал тончайшие ментальные заклинания, вплетая ложные нити в гобелен их памяти. Он встречался с каждым из свидетелей поодиночке, под разными предлогами, и незаметно изменял их воспоминания. Это была ювелирная работа, требующая невероятной концентрации.
В памяти Яксли теперь отложилось, что палочка Дамблдора, упав, закатилась в щель между каменными плитами. Долохов «вспомнил», как в суматохе кто-то из них случайно наступил на нее, и она с треском сломалась. Но самый гениальный и жестокий ход Драко приберег для Фенрира Сивого.
Оборотень был идеальной мишенью. Его презирали, ему не доверяли. Его звериная натура делала его разум хаотичным и труднодоступным для легилименции, а значит, Волан-де-Морт не смог бы прочесть его мысли так же легко, как мысли других.
Драко подкараулил Сивого в темном коридоре.
— Лорд хочет знать правду о той ночи, Фенрир, — проговорил Драко тихо, его голос был подобен шелесту змеи. — И он узнает,
что ты был последним, кто ее видел».
Глаза оборотня сузились. В них мелькнуло недоумение, смешанное с животным страхом.
— Я? — прорычал он. — Я ничего не видел. Я рвал глотку старому хрычу.
— Ты ошибаешься, — голос Драко стал еще тише, почти гипнотическим. Он незаметно направил свою палочку на Сивого, скрывая ее в складках мантии. — Ты помнишь, как вбегал на башню? В пылу битвы, в предвкушении крови. Ты наступил на что-то. Хруст под твоим сапогом. Это была она. Палочка Дамблдора. Ты сломал ее, Фенрир. И Темный Лорд будет в ярости.
Драко вливал ложное воспоминание в сознание оборотня — яркое, осязаемое, подкрепленное запахом озона от заклятий и вкусом крови во рту. Он видел, как в желтых глазах Сивого растерянность сменяется ужасом осознания. План сработал.
На следующем собрании Волан-де-Морт снова поднял этот вопрос.
— Так что же стало с палочкой? — прошипел он, и его взгляд остановился на Фенрире Сивом.
Оборотень задрожал и рухнул на колени.
— Мой Лорд, простите меня В суматохе я случайно наступил на нее. Она сломалась.
В зале повисла мертвая тишина. Красные глаза Волан-де-Морта превратились в узкие щели. Он медленно поднял свою палочку.
— Ты, грязное животное, — прошипел он, и в его голосе не было гнева, лишь ледяное презрение. — Ты уничтожил величайший артефакт.
— Авада Кедаврв!
Сивый был мертв. Драко стоял с непроницаемым лицом, чувствуя холодное удовлетворение. Диадема на его голове словно одобрительно загудела. Он не только спас себя, но и укрепил свое положение, подставив того, кого никто не станет жалеть. Темный Лорд, убежденный, что Бузинная палочка уничтожена, прекратил поиски. Путь к власти был расчищен.
Но крестраж не был простым источником знаний. Он был частью души, и эта часть жаждала большего. Она медленно, но верно пожирала личность Драко. Воспоминания о родителях, о школьных годах, о Крэббе и Гойле — все это тускнело, превращаясь в неважные картинки из чужой жизни. Оставались лишь амбиции, холодный расчет и жажда власти, которые теперь были его собственными. Он начал видеть мир глазами Тома Реддла — как шахматную доску, где все вокруг были лишь пешками.
Он стал тенью Темного Лорда, его самым эффективным и безжалостным лейтенантом. Он разрабатывал стратегии, которые приводили к падению Министерства. Он лично вел отряды на захват несогласных. Он даже усовершенствовал заклинание «Империус», сделав его практически нераспознаваемым. Пожиратели Смерти боялись его больше, чем Снегга, и уважали больше, чем Беллатрису.
Нарцисса пыталась достучаться до него. Однажды вечером она застала его в библиотеке поместья, изучающим древние фолианты о бессмертии.
— Драко, — начала она дрожащим голосом. — Твой отец, ему нужна наша поддержка. Мы должны быть семьей.
Он оторвал взгляд от книги, и в его серых глазах она не увидела ничего, кроме холодной пустоты.
— Семья? — его голос был ровным и лишенным всяких эмоций, словно он рассуждал о какой-то абстрактной концепции. — Семья — это слабость, мать. Уязвимость, которую враги непременно используют. Отец проявил слабость, и теперь он платит за это. Таков закон силы.
Нарцисса отшатнулась, словно от удара. Это был не ее сын. Не тот мальчик, которого она баловала и защищала всю его жизнь. Перед ней стоял незнакомец, монстр в оболочке ее ребенка.
— Что с тобой сделала эта война? — прошептала она, и слезы заблестели в ее глазах.
Драко медленно закрыл книгу.
— Война ничего со мной не сделала. Она лишь показала мне, кем я должен быть. А теперь, если ты не возражаешь, у меня есть дела поважнее, чем выслушивать сентиментальные глупости.
Он прошел мимо нее, даже не взглянув, и покинул библиотеку, оставив Нарциссу одну в тишине, оплакивающую сына, которого она уже потеряла.
Тем временем война разгоралась.
Гарри Поттер, Рон Уизли и Гермиона Грейнджер были в бегах, и Темный Лорд бросил все силы на их поиски. Драко, однако, играл в свою игру. Он провел ритуал слияния объединив свою душу и осколок души. Теперь он был лучше Драко и даже Волдеморта.
Он понимал, что пока они существуют, Волан-де-Морт непобедим. Но он также понимал, что уничтожение крестражей сделает Лорда смертным. И уязвимым.
Он не собирался помогать Поттеру. Зачем? Поттер был символом, инструментом старого мира, который должен был сгореть дотла. План Драко был куда более амбициозным. Он позволит Поттеру сделать всю грязную работу. Пусть герой ищет и уничтожает крестражи, ослабляя Темного Лорда. А когда настанет решающий момент, когда оба — и Поттер, и Волан-де-Морт — будут на пределе своих сил, на сцену выйдет третий игрок. Тот, у кого в руках истинная сила.
Он начал готовиться. Тайно, в глубинах Выручай-комнаты, он практиковался с Бузинной палочкой. Сначала она сопротивлялась, но Драко, вооруженный знаниями диадемы и холодной волей, подчинил ее себе. Он изучал темнейшие искусства, выходя далеко за пределы того, чему его учили. Он создавал новые заклинания, комбинируя руническую магию и ментальные практики. Он становился силой, с которой пришлось бы считаться даже самому Волан-де-Морту.
Момент настал во время Битвы за Хогвартс. Замок содрогался от взрывов, воздух был наполнен криками и светом заклятий. Драко наблюдал за всем с высокой башни, словно бог, взирающий на суету смертных. Он не вмешивался. Каждая смерть, будь то Пожиратель или защитник Хогвартса, была для него лишь сменой фигур на доске. Он ждал.
Его час пробил, когда Волан-де-Морт объявил о временном перемирии, требуя выдать Гарри Поттера. Драко спустился во двор, его движения были плавными и уверенными. Он встал в ряды Пожирателей, его лицо было непроницаемой маской. Когда Поттер вышел из Запретного леса и добровольно пошел на смерть, Драко не почувствовал ничего — ни удивления, ни триумфа. Лишь холодный расчет.
«Авада Кедавра».
Зеленый луч ударил Поттера, и тот упал. Пожиратели взревели и Драко был рад.
Внезапно хаос возобновился, когда «мертвый» Поттер исчез, а Нарцисса, солгав Темному Лорду, спровоцировала финальную атаку на замок. Битва переместилась в Большой зал.
Именно там, среди рушащихся стен и вспышек заклятий, Драко сделал свой ход. Волан-де-Морт и Поттер сошлись в центре зала, готовясь к последней дуэли.
— Хватит! — Голос Драко, усиленный магией, прорезал грохот битвы.
Все замерли. Пожиратели, члены Ордена Феникса, студенты — все повернулись к нему. Он стоял на возвышении у учительского стола, спокойный и властный. В руке он
сжимал Бузинную палочку.
Волан-де-Морт обернулся, и его змеиное лицо исказилось от ярости и недоумения.
— Драко? Что это значит? Как ты смеешь?! Эта палочка должна была быть уничтожена!
— Фенрир Сивый — лжец и идиот, мой Лорд. Но он был полезен, — ровным тоном ответил Драко. Он медленно поднял Бузинную палочку, направляя ее на своего повелителя. — Как и вы. Вы были полезны, чтобы расчистить путь. Вы уничтожили старый порядок, сломали Министерство, посеяли страх. Вы даже любезно избавились от своих крестражей. За это я вам благодарен. Но ваше время вышло.
— Предатель! — взвизгнула Беллатриса, бросаясь вперед, но Драко лишь лениво взмахнул рукой.
— Импедимента!
Заклятие, сорвавшееся с Бузинной палочки, было настолько мощным, что Беллатрису отбросило назад, словно тряпичную куклу, и она с треском врезалась в стену, оставшись лежать без движения.
Гарри Поттер смотрел на Малфоя с не меньшим шоком, чем Волан-де-Морт. Он не понимал, что происходит.
— Ты думаешь, мальчишка, что можешь бросить мне вызов? — прошипел Темный Лорд, его красные глаза горели ненавистью. — Я — Лорд Волан-де-Морт!
— Ты всего лишь смертный, Том, — ответил Драко, и от этого имени, произнесенного так буднично, по залу пронесся испуганный шепот. — А я, благодаря твоему же артефакту, вижу путь к истинному бессмертию и власти.
С этими словами Драко направил Бузинную палочку на ошеломленного Темного Лорда, и между ними вспыхнула дуэль невиданной мощи. Используя знания диадемы и силу Старшей палочки, Драко отразил смертельное проклятие Волан-де-Морта, обратив его против создателя. Когда последний осколок души Темного Лорда был уничтожен, Драко, не колеблясь, обернулся к изможденному Гарри Поттеру, и в его холодных глазах не было ни благодарности, ни союза. В наступившей тишине он поднял обе палочки, и его усиленный магией голос провозгласил начало новой эры — эры порядка, силы и абсолютного контроля под властью нового, куда более разумного и безжалостного темного мага.