Темные боги в ДДГ (джен)

Первые крестовые походы Империи, направленные на "очищение" Внешнего Кольца, встретили не разрозненных пиратов и сепаратистов, а фанатичные армии, ведомые демоническими машинами и чудовищными чемпионами. Звездные Разрушители сражались с биомеханическими левиафанами Нургла и маневренными эскадрами Слаанеш, чьи пилоты сражались в состоянии боевого экстаза. На поверхностях планет штурмовики маршировали против берсерков Кхорна, а Инквизиторы вступали в психо-дуэли с колдунами Тзинча.
В центре этого вихря насилия стояли две фигуры, две противоположные концепции порядка и хаоса. Император Палпатин, укрывшись в своем тронном зале на Корусанте, который теперь все больше напоминал собор, черпал силу из темной стороны, но направлял ее на установление абсолютного, незыблемого контроля.
Дарт Мол, напротив, полностью отдался буре. На своем троне из черепов и искореженного металла на Коррибине он был не просто правителем, а живым аватаром варпа. Его тело постоянно менялось, отмеченное дарами всех четырех богов: одна рука стала мощной клешней, кожа покрылась меняющимися рунами, а глаза горели огнем всех цветов Хаоса. Он не стремился к стабильности; его целью было вечное изменение, вечная война, превращение всей галактики в игровую доску для Темных Богов.
Коллектив Теней нанес удар по Раксус Прайм. Армада Мола, состоящая из пиратских кораблей, переоборудованных грузовиков и трофейных фрегатов, обрушилась на имперский гарнизон. Это была демонстрация его силы.
Кхорнитские берсерки из Дозора Смерти врывались в ряды штурмовиков, их ревущие джетпаки и вибрирующие клинки сеяли кровавый хаос. Демон-принц Понг Крелл, телепортировавшийся прямо на мостик имперского звездного разрушителя, в одиночку вырезал всю команду. Ведьмы Тзинча с Датомира изменяли реальность, превращая коридоры в бесконечные лабиринты и заставляя бластерные выстрелы лететь обратно в стреляющих.
Культисты Нургла, неуязвимые для бластерного огня, шли вперед, их проржавевшие доспехи сочились ядовитым гноем, а аура болезни заставляла штурмовиков задыхаться и падать замертво еще до того, как до них добирались клинки. Культисты Слаанеш не сражались в открытую; они транслировали по всем воксам психотропные гимны, перегружавшие сенсорику солдат, заставляя их срывать шлемы и в агонии царапать себе глаза и уши, лишь бы прекратить невыносимое сочетание боли и удовольствия.
Победа была быстрой и абсолютной. Раксус Прайм пал. Мол, стоя на вершине горы из искореженного металла и трупов, обратился к галактике. Его трансляцию, усиленную колдовством Тзинча, перехватили на тысячах миров. Он не предлагал свободу или порядок. Он говорил о силе, рожденной из страсти, о правде, скрытой в ярости, и о вечности, даруемой теми, кого он называл Истинными Богами.
Далеко от этих кровавых событий, на болотистой планете Дагоба, старый мастер-джедай Йода почувствовал это. Не просто возмущение в Силе, как от смерти джедая или падения планеты. Это было нечто иное. Словно в саму ткань Силы вплели чужеродную, ядовитую нить. Он видел видения: черепа, сложенные в горы, звезды, превращающиеся в хохочущие глаза, галактики, гниющие, как перезрелый фрукт, и слышал симфонию криков, сливающихся в экстатический гимн. Он понял, что Приказ 66 и возвышение Империи были лишь симптомами, а истинная болезнь, поразившая галактику, была куда древнее и страшнее любого ситха.
На Татуине, Оби-Ван Кеноби, наблюдая за юным Люком Скайуокером, тоже ощущал эту перемену. Песчаные люди, всегда жестокие, стали еще более кровожадными, их ритуалы превратились в кровавые оргии во славу невидимого бога войны. Даже джавы, обычно трусливые, начали проявлять странную изобретательность, их пересобранные дроиды порой обретали зловещий, почти демонический разум. Кеноби понял, что его изгнание — это не просто ожидание. Ему придется защищать мальчика не только от Империи, но и от шепота из-за завесы миров, который становился все громче.
Галактика погрузилась в трехстороннюю войну. Империя Палпатина, с ее легионами штурмовиков, флотом Звездных Разрушителей и Инквизиторием, представляла собой силу порядка и тирании. Они безжалостно выжигали миры, пораженные Хаосом, и охотились на любых чувствительных к Силе, видя в них потенциальных еретиков.
Империя Хаоса Мола была силой анархии и перемен. Она не завоевывала миры в традиционном смысле — она их обращала.
Ее агенты, проповедники и колдуны проникали в миры, разжигая восстания, соблазняя элиты и обещая отчаявшимся спасение. Планеты не падали под огнем турболазеров, они сгнивали изнутри, пока однажды имперский флаг не сменялся восьмиконечной звездой, а губернатор не приносил себя в жертву на кровавом алтаре.
Остатки Конфедерации Независимых Систем стали третьей, отчаянной силой. Лишенные лидеров и ресурсов, они превратились в разрозненные флоты рейдеров и планетарные анклавы. Некоторые, как на Муунилинсте, пытались сохранить идеалы сепаратизма, сражаясь и с Империей, и с Хаосом. Другие, столкнувшись с ужасами варпа, впадали в крайности. Техносоюз на мирах-кузницах, пытаясь понять и каталогизировать демоническую угрозу, сам начал поддаваться ее влиянию, создавая одержимых дроидов и демонические машины, считая это логичным следующим шагом в эволюции.
Война изменилась. Штурмовики, обученные сражаться с повстанцами и дроидами, оказались не готовы к тому, с чем столкнулись. На планете Кристофсис, где имперские силы пытались выбить культ Тзинча, кристаллы города начали расти и изменяться, образуя невозможные геометрические фигуры, которые сводили с ума тех, кто на них смотрел. Солдаты стреляли в тени, которые стреляли в ответ, а их собственные отражения в кристаллических стенах выходили и перерезали им глотки.
На Фелуции, где сады Нургла пустили корни, имперская пехота увязала в зловонной трясине. Местная флора, некогда просто опасная, теперь стала хищной и разумной, оплетая солдат и переваривая их заживо, а споры, витавшие в воздухе, превращали павших в ходячие, раздутые инкубаторы болезней. Инквизиторы, посланные для очищения планеты, столкнулись с демонами, рожденными из гниющей биомассы, и многие из них, познав отчаяние, услышали смех Дедушки Нургла и приняли его дары.
В Корпоративном секторе, где культы Слаанеш захватили власть, планеты-казино и курорты превратились в адские ловушки. Имперские десантники, высадившиеся для наведения порядка, подвергались воздействию звукового оружия, созданого на основе украденных разработок джеонозийцев и вызывавшего одновременно невыносимую боль и неописуемое наслаждение. Многие бросали оружие и присоединялись к бесконечной оргии, сдирая с себя броню и плоть, в то время как их более стойкие товарищи были вынуждены стрелять в них, сходя с ума от происходящего.
Дарт Вейдер, правая рука Императора, стал главным орудием в войне против Хаоса. Его ненависть, его боль, его железная воля, закаленная в Темной стороне, делали его почти невосприимчивым к соблазнам варпа. Он шел туда, где отступали легионы и погибали инквизиторы.
Галактика погрузилась в вечную войну, где порядок Империи, анархия Хаоса и отчаяние выживших сошлись в смертельной схватке. Судьба галактики теперь решалась не в битвах флотов, а в борьбе за души её бесчисленных обитателей.