Темные боги в ДДГ (джен)

Восхождение Всеизбранного
В этом кипящем котле безумия и войны, где старые союзы рушились, а новые, чудовищные силы вступали в игру, нашел свое предназначение Дарт Мол. Найденный своим братом Саважем Опрессом на свалке Малого Лото, сломленный, но не побежденный, он был доставлен на Датомир. Мать Талзин, уже глубоко погрузившаяся в изучение путей Тзинча, увидела в ярости и ненависти Мола идеальный сосуд. Она провела темный ритуал, открыв его разум напрямую к Небесной Реке.
Мол узрел их. Кхорн приветствовал его жажду мести. Тзинч показал ему пути к власти, о которых ситхи и не мечтали. Нургл предложил стойкость перед лицом любых ран. Слаанеш пообещал ему упоение от триумфа над врагами. Он не выбрал одного. Он принял их всех. Боги Хаоса, увидев в нем идеальное орудие, способное объединить их разрозненные силы в галактике, даровали ему свое благословение. Он стал Всеизбранным, его разум очистился от паутины безумия, заменившись холодной, целеустремленной одержимостью. Созданный им Коллектив Теней был не просто сбонищем преступных синдикатов а армией армия веры. Культисты Кхорна с Мандалора, ведьмы Тзинча с Датомира, наркокартели Слаанеш и чумные флоты Нургла преклонили колени перед темной аурой Мола. Он стал пророком и военачальником новой, ужасающей силы, которая начала распространять свое влияние по галактике, нанося удары как по Республике, так и по сепаратистам.
Мать Талзин в награду за это была вознесена и стала демон-принцем Тзинча.
Пока Мол собирал свою армию в тенях, порча Хаоса проникала в самое сердце Республики. Баррисс Оффи, некогда преданный джедай-целитель, видела лишь лицемерие и смерть. Война, которую вел Орден, казалась ей бесконечной и бессмысленной бойней, пожирающей жизни ради идеалов, в которые она больше не верила. В ее душе, истерзанной сомнениями, нашел отклик зов Хаоса Неделимого. Он не предлагал ей кровь, интриги, разложение или излишества. Он предлагал ей Истину: галактика была прогнившей, и ее нужно было сжечь дотла, чтобы на пепле могло вырасти нечто новое.
Она стала орудием этой очистительной ярости. Взрыв в Храме Джедаев был не просто терактом, а ритуальным осквернением. Он был направлен не только на ангар, но и на саму веру джедаев в собственную непогрешимость. Затем последовал удар по Сенату, символу коррумпированной власти. Но ее величайшим деянием стал мятеж на нижних уровнях Корусанта. Она не просто собрала армию — она дала голос отчаявшимся. Бандиты, мутанты, бедняки, все те, кого Республика списала со счетов и оставила гнить в вечном сумраке подземелий, увидели в ней пророка. Они шли за ней не ради богов, имен которых не знали, а ради обещания разрушить мир, который их отверг.
Ее "Армия Освобождения" захлестнула нижние уровни, превратив их в зону боевых действий. Клоны, привыкшие сражаться с дроидами на далеких планетах, оказались в кошмаре городских боев против фанатиков, чья ярость подпитывалась варпом. Несколько дней Корусант был в агонии. Лишь вмешательство Магистра Мейса Винду положило конец восстанию. Его поединок с Баррисс на руинах сенатской площади был столкновением двух философий. Он сражался за порядок, она — за анархию. В конце концов, фиолетовый клинок пронзил сердце падшего джедая но умирая, Баррисс Оффи смеялась, ибо видела, что семена хаоса, которые она посеяла, уже дали всходы. Корусант был ранен, его вера в Республику и джедаев — подорвана.
В этой атмосфере всеобщего страха и паранойи Канцлер Палпатин увидел свой величайший шанс. Он, кто и затеял эту войну, теперь позиционировал себя как единственного спасителя. С дьявольской хитростью он использовал угрозу Хаоса, чтобы завершить свой план.
"Заговор культистов в Сенате", как он его назвал, стал его шедевром. Используя сфабрикованные доказательства и показания запуганных свидетелей, он обвинил своих главных политических оппонентов — Бейла Органу, Мон Мотму и других членов "Делегации 2000" — в поклонении Тзинчу и Слаанеш. Их призывы к дипломатии и прекращению войны были представлены как попытки ослабить Республику перед лицом хаоситской угрозы а тайные встречи — как ритуалы Темных Богов. Под аплодисменты напуганного Сената их арестовали и увезли под стражей, а оппозиция была обезглавлена одним ударом.
Теперь путь был свободен. Встав перед голокамерами, с лицом, искаженным скорбью и решимостью, Палпатин объявил о конце прогнившей, неспособной защитить себя Республики. Он провозгласил рождение Галактической Империи, которая железной рукой наведет порядок и очистит галактику от скверны.
Новый Порядок Палпатина был не просто политической диктатурой; он был построен на фундаменте новой, фанатичной идеологии. Он возродил древний человеческий культ "Пиус Деа", известный своей ксенофобией и религиозным рвением, но переписал его под свои нужды. Себя он объявил новым Пророком, а вместо древней Богини теперь стояла абстрактная идея Порядка и Человеческого превосходства.
Идеология Империи была проста и эффективна. Нравственная чистота, верность Императору, нетерпимость к любому инакомыслию. Антропоцентризм стал краеугольным камнем: ксеносы, особенно те, кто легко поддался влиянию Хаоса, были объявлены нечистыми, источниками заразы. Внешнее Кольцо, где влияние культов было особенно сильным, было названо рассадником ереси. Против него были объявлены "Крестовые походы чистоты".
Затем он обратил свой взор на джедаев. Они потерпели неудачу. Они не смогли предотвратить взрыв в собственном Храме. Они не смогли остановить мятеж на Корусанте. Их ряды были запятнаны падением Крелла и Оффи. Палпатин представил их не как защитников, а как организацию, уязвимую для порчи, чей догматизм и слепота позволили Хаосу пустить корни в галактике.
Настал его час. Стоя перед Сенатом, на фоне руин и страха, он произнес свою величайшую речь. Республика пала, ослабленная войной и развращенная ересью. Чтобы выжить, чтобы дать отпор внешнему врагу — сепаратистам, т
внутреннему врагу — Хаосу, галактике нужна была новая, железная рука. Он реорганизовал Республику в первую Галактическую Империю, и Сенат, обезумевший от страха и жаждущий спасения, утопил его в овациях.
Его следующим шагом был Приказ 66. Но его формулировка была изменена. Теперь он звучал не как приказ об уничтожении джедаев-предателей, а как протокол очищения. Орден Джедаев, как организация, был объявлен распущенным, его учение — еретическим и опасным, позволившим Хаосу проникнуть в самое сердце Республики. Клоны, чьи чипы были активированы, видели в своих генералах-джедаях не просто предателей, а потенциальных носителей порчи, чудовищ в человеческом обличье, которых нужно было истребить ради спасения галактики.
Бойня была тотальной. От Фелуции до Майгито джедаи падали под огнем тех, кому доверяли. Но судьба выживших была, возможно, еще хуже. Палпатин, теперь уже Император, не мог позволить себе просто уничтожить всех чувствительных к Силе. Он видел в них ресурс. Тех, кто был сломлен, чья вера была разбита, кто видел в падении Ордена подтверждение его несостоятельности, забирали и перековывали. Их учили, что единственный способ бороться с Хаосом — это принять еще большую тьму, контролируемую и направленную. Так родился Инквизиторий. Бывшие джедаи, теперь вооруженные красными клинками и ненавистью, стали охотниками на своих бывших братьев и сестер, выискивая не только уцелевших джедаев, но и любые проявления ереси Хаоса.
Штурмовики в своей белой броне стали символом не просто власти, а стерильной чистоты, выжигающей любую порчу. Целые миры подвергались "умиротворению", что на имперском новоязе означало массовые казни и перестройку общества под жесткие догматы Пиус Деа.
На мирах, где порча зашла слишком далеко, применялся протокол — «База Дельта Ноль».
Звездные разрушители появились над десятками миров. Среди целей были Джабиим, превратищенный в гниющий сад Нургла, Зелтрос ставший рассадником разврата, Каамас где согласно имперской пропаганде скрывались культы Тзинча.
Эти планеты были преврашены в обугленные, безжизненнык шары. Послание было ясным и жестоким: Империя не будет спасать тех, кто поддался Хаосу а уничтожит их.
Война Клонов переродилась в новый, еще более страшный конфликт. Армия дроидов КНС продолжала войну с наступающей Империей.
Пользуясь этим Царство Хаоса, раскинувшееся на сотнях систем Внешнего Кольца и Неизведанных Регионов укрепляло свое влияние.
На Коррибане силами миллонов рабов были построены грандиозные храмы Темных богов, духи древних лордов ситхов были поглощены демонами.
Мандалор стал миром-кузницей, где доспехи окрашивались кровью в бесконечных гладиаторских боях, а рев ракетных ранцев смешивался с боевыми кличами во славу Кхорна. Датомир превратился в планету-оракулов, где ведьмы Тзинча плели нити судьбы.
Рилот превратился в центр поклонения Слаанеш где каждый житель был одержим поиском новых, немыслимых ощущений. Принявшие ее путь тви'леки верили, что истинное просветление достигается через сочетание невыносимой боли и абсолютного экстаза. Их ритуалы были настолько извращенными, что даже самые опытные оперативники имперской разведки приходили в ужас при их описании.

Первые крестовые походы Империи, направленные на "очищение" Внешнего Кольца, встретили не разрозненных пиратов и сепаратистов, а фанатичные армии, ведомые демоническими машинами и чудовищными чемпионами. Звездные Разрушители сражались с биомеханическими левиафанами Нургла и маневренными эскадрами Слаанеш, чьи пилоты сражались в состоянии боевого экстаза. На поверхностях планет штурмовики маршировали против берсерков Кхорна, а Инквизиторы вступали в психо-дуэли с колдунами Тзинча.
В центре этого вихря насилия стояли две фигуры, две противоположные концепции порядка и хаоса. Император Палпатин, укрывшись в своем тронном зале на Корусанте, который теперь все больше напоминал собор, черпал силу из темной стороны, но направлял ее на установление абсолютного, незыблемого контроля.
Дарт Мол, напротив, полностью отдался буре. На своем троне из черепов и искореженного металла на Коррибине он был не просто правителем, а живым аватаром варпа. Его тело постоянно менялось, отмеченное дарами всех четырех богов: одна рука стала мощной клешней, кожа покрылась меняющимися рунами, а глаза горели огнем всех цветов Хаоса. Он не стремился к стабильности; его целью было вечное изменение, вечная война, превращение всей галактики в игровую доску для Темных Богов.
Коллектив Теней нанес удар по Раксус Прайм. Армада Мола, состоящая из пиратских кораблей, переоборудованных грузовиков и трофейных фрегатов, обрушилась на имперский гарнизон. Это была демонстрация его силы.
Кхорнитские берсерки из Дозора Смерти врывались в ряды штурмовиков, их ревущие джетпаки и вибрирующие клинки сеяли кровавый хаос. Демон-принц Понг Крелл, телепортировавшийся прямо на мостик имперского звездного разрушителя, в одиночку вырезал всю команду. Ведьмы Тзинча с Датомира изменяли реальность, превращая коридоры в бесконечные лабиринты и заставляя бластерные выстрелы лететь обратно в стреляющих.
Культисты Нургла, неуязвимые для бластерного огня, шли вперед, их проржавевшие доспехи сочились ядовитым гноем, а аура болезни заставляла штурмовиков задыхаться и падать замертво еще до того, как до них добирались клинки. Культисты Слаанеш не сражались в открытую; они транслировали по всем воксам психотропные гимны, перегружавшие сенсорику солдат, заставляя их срывать шлемы и в агонии царапать себе глаза и уши, лишь бы прекратить невыносимое сочетание боли и удовольствия.
Победа была быстрой и абсолютной. Раксус Прайм пал. Мол, стоя на вершине горы из искореженного металла и трупов, обратился к галактике. Его трансляцию, усиленную колдовством Тзинча, перехватили на тысячах миров. Он не предлагал свободу или порядок. Он говорил о силе, рожденной из страсти, о правде, скрытой в ярости, и о вечности, даруемой теми, кого он называл Истинными Богами.
Далеко от этих кровавых событий, на болотистой планете Дагоба, старый мастер-джедай Йода почувствовал это. Не просто возмущение в Силе, как от смерти джедая или падения планеты. Это было нечто иное. Словно в саму ткань Силы вплели чужеродную, ядовитую нить. Он видел видения: черепа, сложенные в горы, звезды, превращающиеся в хохочущие глаза, галактики, гниющие, как перезрелый фрукт, и слышал симфонию криков, сливающихся в экстатический гимн. Он понял, что Приказ 66 и возвышение Империи были лишь симптомами, а истинная болезнь, поразившая галактику, была куда древнее и страшнее любого ситха.
На Татуине, Оби-Ван Кеноби, наблюдая за юным Люком Скайуокером, тоже ощущал эту перемену. Песчаные люди, всегда жестокие, стали еще более кровожадными, их ритуалы превратились в кровавые оргии во славу невидимого бога войны. Даже джавы, обычно трусливые, начали проявлять странную изобретательность, их пересобранные дроиды порой обретали зловещий, почти демонический разум. Кеноби понял, что его изгнание — это не просто ожидание. Ему придется защищать мальчика не только от Империи, но и от шепота из-за завесы миров, который становился все громче.
Галактика погрузилась в трехстороннюю войну. Империя Палпатина, с ее легионами штурмовиков, флотом Звездных Разрушителей и Инквизиторием, представляла собой силу порядка и тирании. Они безжалостно выжигали миры, пораженные Хаосом, и охотились на любых чувствительных к Силе, видя в них потенциальных еретиков.
Империя Хаоса Мола была силой анархии и перемен. Она не завоевывала миры в традиционном смысле — она их обращала.
Ее агенты, проповедники и колдуны проникали в миры, разжигая восстания, соблазняя элиты и обещая отчаявшимся спасение. Планеты не падали под огнем турболазеров, они сгнивали изнутри, пока однажды имперский флаг не сменялся восьмиконечной звездой, а губернатор не приносил себя в жертву на кровавом алтаре.
Остатки Конфедерации Независимых Систем стали третьей, отчаянной силой. Лишенные лидеров и ресурсов, они превратились в разрозненные флоты рейдеров и планетарные анклавы. Некоторые, как на Муунилинсте, пытались сохранить идеалы сепаратизма, сражаясь и с Империей, и с Хаосом. Другие, столкнувшись с ужасами варпа, впадали в крайности. Техносоюз на мирах-кузницах, пытаясь понять и каталогизировать демоническую угрозу, сам начал поддаваться ее влиянию, создавая одержимых дроидов и демонические машины, считая это логичным следующим шагом в эволюции.
Война изменилась. Штурмовики, обученные сражаться с повстанцами и дроидами, оказались не готовы к тому, с чем столкнулись. На планете Кристофсис, где имперские силы пытались выбить культ Тзинча, кристаллы города начали расти и изменяться, образуя невозможные геометрические фигуры, которые сводили с ума тех, кто на них смотрел. Солдаты стреляли в тени, которые стреляли в ответ, а их собственные отражения в кристаллических стенах выходили и перерезали им глотки.
На Фелуции, где сады Нургла пустили корни, имперская пехота увязала в зловонной трясине. Местная флора, некогда просто опасная, теперь стала хищной и разумной, оплетая солдат и переваривая их заживо, а споры, витавшие в воздухе, превращали павших в ходячие, раздутые инкубаторы болезней. Инквизиторы, посланные для очищения планеты, столкнулись с демонами, рожденными из гниющей биомассы, и многие из них, познав отчаяние, услышали смех Дедушки Нургла и приняли его дары.
В Корпоративном секторе, где культы Слаанеш захватили власть, планеты-казино и курорты превратились в адские ловушки. Имперские десантники, высадившиеся для наведения порядка, подвергались воздействию звукового оружия, созданого на основе украденных разработок джеонозийцев и вызывавшего одновременно невыносимую боль и неописуемое наслаждение. Многие бросали оружие и присоединялись к бесконечной оргии, сдирая с себя броню и плоть, в то время как их более стойкие товарищи были вынуждены стрелять в них, сходя с ума от происходящего.
Дарт Вейдер, правая рука Императора, стал главным орудием в войне против Хаоса. Его ненависть, его боль, его железная воля, закаленная в Темной стороне, делали его почти невосприимчивым к соблазнам варпа. Он шел туда, где отступали легионы и погибали инквизиторы.
Галактика погрузилась в вечную войну, где порядок Империи, анархия Хаоса и отчаяние выживших сошлись в смертельной схватке. Судьба галактики теперь решалась не в битвах флотов, а в борьбе за души её бесчисленных обитателей.