nora keller

Рисунок

«Трамваи были тем, что Ниа больше всего любила в Гемме. Конечно, метро быстрее и современнее, но в трамваях есть что-то необыкновенно милое и уютное. Они похожи на бабушек, рано утром выходящих в город со своими тележками, полными зелени, ягод или цветов на продажу. Бредут себе – тихие, скромные, целеустремлённые. Они точно знают, куда идти, и никогда не потеряют дорогу. Ниа хотелось когда-нибудь стать таким вот трамваем, ясно видящим свой путь».

Рисунок

Касаться друг друга тихими словами...

Рисунок

«Город нависал бетонными стенами, ловил отражения чёрным глянцем стёкол. Спрятанные в футлярах стандартных костюмов спешили по своим делам офисные служащие. О чём-то щебетали стайки Алис в кружевных передниках. На неоновые экраны, перепутав страницы календаря, выпрыгивали мартовские монстры».

Рисунок

Тень грозных крыл покроет небеса,
Раздастся крик орла – и оборвётся.
Палач сгорит в сияющих лучах.
Я – Прометей, и я прикован к солнцу!

Рисунок

Император Сиирин Энгонасин с плащом Императора Ассона Савалана.

Рисунок

«Сделай так, чтобы ни она, ни я больше никогда не слышали этих слов. Если станет настолько мерзко, что не сможешь терпеть, подойди к зеркалу и скажи их себе».

Рисунок

– Сэнсэй, а какое твоё любимое слово на японском? – задаёт вопрос Санди, которой вообще не должно быть в этой сказке.
Мирай подходит к доске и чертит знаки 木漏れ日.
– «Коморэби» – солнечные лучи, проникающие сквозь листву.

Рисунок

– Почему ты так смотришь?
– Думаю.
– О чём?
– Ты сказал, что я красивый. У людей ведь принято возвращать добрые слова. Думаю, что мне нравится в тебе.
Мирай молча слушал шелест страниц раскрываемого скетчбука.
– Можно я тебя нарисую? – попросил Ркия.

Рисунок

«Пожалуй, если сегодня тебя ожидает встреча с человеком, которого не видел так долго, Бог должен заранее давать подсказку. Во всяком случае, это было бы очень любезно со стороны всеведущего существа. Тогда ты не окажешься в ответственный момент в дурацкой футболке с текущим по губам соком сливы».

Рисунок

«Сюжеты набросков не отличались разнообразием: Мирай, сидящий на полуразрушенной стене, Мирай, говорящий о пленённой птице, Мирай, идущий через травяное море. И только когда профессор подготовительных курсов при художественной академии намекнул, что неплохо бы освоить изображение и других объектов, Ркия стал рисовать геометрические фигуры и бутафорские фрукты. Но на каждом кубе сидел, свесив ноги, один и тот же юноша. И пластиковые яблоки неизбежно падали в те же руки».

Рисунок

«Но иногда и он сдавался магии поездов. Когда дремал, а рядом садился кто-то. Мирай почти спал, потому не знал ни пола, ни возраста человека. Просто чувствовал прикосновение рукава к рукаву. Разумеется, такие чудеса были возможны только зимой, когда люди облачались в скафандры курток. Летом всё возвращалось на свои места. И они с миром продолжали соблюдать условия пакта о взаимном неприкосновении».

Рисунок

«На следующее утро поезд прибыл в крошечный пыльный городок, от которого до побережья было ехать ещё несколько часов. Но отряд отправился в сторону, противоположную морю. И когда Ркия уже начал думать, что битва с липидами, возможно, была выиграна напрасно, впереди показалось место, которое должно было стать их домом на ближайший месяц.
На самом деле дома они, словно улитки, привезли с собой – ж...>>ить предстояло в палатках. Но вот место… Скошенное поле, окружённое по периметру старыми вагонами. А за полем – океан некошеных трав. Всё вокруг дышало сказкой – затаившейся, нерассказанной и неразгаданной. В небе самого чистого тёмно-синего цвета одна за другой просыпались звёзды».

Куклы (фото)

«Он часто приходил сюда. Даже когда ветер тревожил ровную гладь, поднимая волны и обрушивая на песок пенные брызги. Наверное, озеро где-то соединялось с океаном. Временами сюда приносило морскую траву, и вода порой казалась солёной на вкус.
Место, о котором никто не знал. Место, где одиночество становилось абсолютным и потому ощущалось легче. Ведь исчезала надежда быть найденным.
Император прошёл по песку, в котором за годы успел выучить каждую песчинку, подобрал весло и шагнул к лодке. Но сегодня она была занята».

Рисунок

«Сыпавший сахарную порошу январь сменился ветреным февралём, и в дворцовом саду зацвели сливы. Тогда Император пришёл на берег с ветвью, усыпанной яркими цветами, пахнущими сладким вином.
– Вот, посмотри, какие цветы бывают у нас, – он протянул Королю подарок.
Русалочий Король бережно принял ветвь и поднёс к лицу. Ноздри жадно втягивали пряный аромат. Глаза заволокло туманом, словно он не дышал вином, а пил это зелье».

Куклы (фото)

Куклы (фото)

Ассон и Сиирин, запертые в снегах магического лабиринта.

Рисунок

Альтернативная история Императора Савалана и души, которую он искал. Надеюсь, эта история со временем обретёт буквенное воплощение в сказке "Король моего моря".

Рисунок

Сегодня никаких умных слов. Только поцелуи.

Рисунок

«Зачем мне дали эти восемь лет? Чтобы я забыл? Но как забыть того, кого не можешь вспомнить? Создатель надеется, что чувство потери иссохнет, словно трава по осени, а оно проникает глубже и глубже. Всё моё сердце – твои корни! Кто ты? Теперь я уверен, что ты человек. Невозможно так жаждать магическое кольцо, меч или драгоценный камень…»

Рисунок

Опальная королева Кибрия Савалан.

Рисунок

Её Величество Императрица Сонакая Медет Энгонасин.

Рисунок

Сиирин и Ассон на берегу северного океана.

Рисунок

Рисунок

Карандаш, фотография, листья японского клёна.