Для мальчика Тобиас словно был не родителем, а примером того, кем становиться нельзя.
...
Он сделал это потому, что это было частью его мира, где всё должно работать исправно. Здесь не было места хаосу. Здесь был только труд. Честный, грязный, понятный труд, который нельзя оценить подписью в ведомости.
...
Но сейчас всё стало просто отвратительно. Он продал свою честь за стакан виски и минуту ложного триумфа.
...
И как безжалостно она показывает степень ненужности человека. Зарыли в землю и разошлись.