Сейчас на главе 7, во время диалога о душе, где Белла объясняет 120+летнему Эдварду, что его религиозные терзания по поводу своего вампирства - фигня из под ногтей.

Хотя вопрос на самом деле глубокий, затрагивающий проблему трансгуманизма, в части потери человечности, и определения человечности. Душа, как философская концепция, в различных интерпретациях, играет роль морального компаса и способности человека к чувственному/феноменальному/квалитативному опыту.

И то и то важно, в контексте становления вампиром, ибо:
1) После обращения, обретает кучу способностей, дающих без усилий причинять вред обычным людям, и маниакальную тягу к крови обычных людей.
2) После обращения индивид теряет пачку физиологических функций, а с ними чувственный опыт этих функций, которые в комплексе составляли/определяли его личность. И все это в комплексе с новыми способностями ощущать окружающий мир, огромными вычислительными мощностями и объёмами памяти, и многократным усилением тех чувств, что не были отрезаны обращением.

Тут дилемма сродни кораблю Тесея, если бы деревянную лодку постепенно бы переконструировали в нефтяной танкер.

В чем тут проблема, спросите? В потере новообращенного субъектности. Ну то есть, чем стала его личность? - суперкомпьютером, с ядром в виде расплывчатых воспоминаний человеческой жизни? Может ли вампир качественно меняться/развиваться от этого заложенного обращением базиса? Не просто увеличивать количество знаний и опыт, и использовать это как базу данных и основу для принятия решений, а именно меняться как личность. Как понять, что вампир остаётся личностью, а не имитацией?

Есть в философии понятие "Философский зомби". Если его спроецировать на эту ситуацию, то получается "Философский вампир".

Ну и с этой точки зрения, переживания Эдварда вполне себе обоснованы, наблюдая за тем как большинство вампиров становятся заложником жажды крови, импульсов, скитающихся по миру и прожигающих свою жизнь в животном гедонизме. То бишь, переводя на язык христианской философии, лишаются души.