Я понимаю, что о. Кондратий пишет письмо архимандриту так, как это принято в общении между духовными лицами. Я о том, с какой неожиданной стороны он предстал теперь. Если в письмах Васильева, Пьера и Дарси о. Кондратий раскрывается, прежде всего, как лицо духовное, пусть и в разных аспектах той духовности, и, опять же, без лишней мишуры (не думаю, что Дарси был бы в восторге от излишне велеречивого собеседника). Однако теперь, в общении с архимандритом, о. Кондратий раскрывается, прежде всего, как хозяйственник и делец, для которого духовный сан - лишь внешняя оболочка, а на самом деле главное, что он новых жертвователеи и поставщиков для монастыря нашел, к городскому начальству с помощью Дарси попал и заодно вникает в дела местной епархии вникает.

Р.S. Интересно, а понравился ли бы Пьеру мистер Коллинз?