Спасибо за продолжение ))

Пьер раскрылся с неожиданной, очень хорошей стороны. Кого-то такие экстремальные обстоятельства ломают или выпускают наружу всю гниль, которая была в человеке, а в ком-то раскрывают добрые качества, которым в прежней, обычной жизни не находилось применения. С Пьером именно последнее и случилось.
Смерть верного слуги Федора будто стала для него рубежом, разделившим жизнь на до и после, хотя прошло, естественно, пока слишком мало времени, чтобы Пьер осознал и прожил это горе. И в его мыслях в письме это чувствуется - он будто только теперь, когда Федор ушел из жизни, понял, как много тот для него значил, как много всего сделал, хотя прежде воспринимал его верность как должное и даже сейчас не избавился до конца от такого восприятия. И Пьер понимает, что то немногое, что он может теперь сделать для Федора - это сохранить его тело, чтобы достойно погрести по христианскому обряду: хотя сам он признается, что в Бога не верит, но понимает, что для Федора это было очень важно.

Думаю, Пьер со своими качествами - огромной физической силой, простодушием и добротой, мог бы вполне найти себе место, если бы родился в средневековье, и, возможно, там Пьер чувствовал бы себя хорошо, на своем месте. Но это было бы место верного дружинника, может быть, кого-то из ближайших людей, но не самого князя, для которого подобное простодушие было бы уже непростительно как для правителя.