Полярная сова

Татьянка выросла в тепличных условиях, среди дворни богатого дома, причем ее мать принадлежала к высшим слугам, не занимавшимся черной работой. У нее знание родной страны и лиц примерно такое же, как у барышни Натальи Ильиничны. Она, конечно, с детства знала, что они - графов Ростовых, ну так все вокруг графов Ростовых. И что? Есть господа, есть слуги, все живут вместе. У нее остались в Москве друзья, враги, вообще весь привычный мир. Это как эмиграция, когда родители взяли и перевезли тебя в другую страну, причем тебя просто поставили перед фактом. У родителей могут быть крайне веские резоны, но все равно страшно и тяжело. И, помимо прочего, Татьянка знает, что она красавица и привыкла к этому. Сын питерского истопника и должен ронять дрова и замирать!


Ну, должен же кто-то Дарси рассказывать о всяких важных событиях, а на Пьера, сами понимаете, надежда плоха. Да и Дарси чтобы было кому излить душу.


Ну, Марья не светоч мысли, это ей папа постоянно и откровенно сообщает. При таком отце станешь глубоко верующей - надо же как-то защищаться.

Лучше ли Пьеру в положении подчиненного? Ну, князь Николай Андреевич действительно исключительно умный человек, который твердо убежден, что знает как лучше и, как правило, обычно это так и есть. Это та же проблема, что у Дарси, привык решать за других, причем с размахом, который Дарси и не снился. Дарси Бингли не указывал, что ему читать, и как тратить свои деньги. При этом не сомневайтесь, князь Болконский ни копейки из Пьеровых денег не возьмет и будет честно каждый квартал отчитываться Пьеру. Который, естественно, ничего в отчете понимать не будет.

Vittiaco

Да, Марья к этому очень склонна и вполне сознательно. Что вполне обьяснимо при рационалисте и атеисте отце, который местами явно путает себя с Богом.


Князь организует:) В первой редакции романа у него была горничная, которая регулярно от него рожала, а он детей отправлял в воспитательный дом. Толстой описал реальное поведение своего деда князя Волконского, с которого старый князь частично списан. Так что ежели князь решит, что для здоровья полезны не только верховая езда, но и секс, будет Пьеру секс. Князь человек 18 века, стыдливостью и ханжеством не страдает.

PPh3
dariola
Grizunoff
Nita
Китри

Что касается дискуссии о воспитании детей, то, во-первых, князь Андрей о сыне еще как переживал. Вот из второго тома:

Маленький Николушка был нездоров уже 4-й день. Кучера, возившие старого князя, вернулись из города и привезли бумаги и письма князю Андрею.
Камердинер с письмами, не застав молодого князя в его кабинете, прошел на половину княжны Марьи; но и там его не было. Камердинеру сказали, что князь пошел в детскую.
— Пожалуйте, ваше сиятельство, Петруша с бумагами пришел, — сказала одна из девушек-помощниц няни, обращаясь к князю Андрею, который сидел на маленьком детском стуле и дрожащими руками, хмурясь, капал из стклянки лекарство в рюмку, налитую до половины водой.
— Что такое? — сказал он сердито, и неосторожно дрогнув рукой, перелил из стклянки в рюмку лишнее количество капель. Он выплеснул лекарство из рюмки на пол и опять спросил воды. Девушка подала ему.
...

Была вторая ночь, что они оба не спали, ухаживая за горевшим в жару мальчиком. Все сутки эти, не доверяя своему домашнему доктору и ожидая того, за которым было послано в город, они предпринимали то то, то другое средство. Измученные бессоницей и встревоженные, они сваливали друг на друга свое горе, упрекали друг друга и ссорились.
— Петруша с бумагами от папеньки, — прошептала девушка. — Князь Андрей вышел.
— Ну что там! — проговорил он сердито, и выслушав словесные приказания от отца и взяв подаваемые конверты и письмо отца, вернулся в детскую.
— Ну что? — спросил князь Андрей.
— Всё то же, подожди ради Бога. Карл Иваныч всегда говорит, что сон всего дороже, — прошептала со вздохом княжна Марья. — Князь Андрей подошел к ребенку и пощупал его. Он горел.
— Убирайтесь вы с вашим Карлом Иванычем! — Он взял рюмку с накапанными в нее каплями и опять подошел.
— Andre, не надо! — сказала княжна Марья.
Но он злобно и вместе страдальчески нахмурился на нее и с рюмкой нагнулся к ребенку. — Ну, я хочу этого, сказал он. — Ну я прошу тебя, дай ему.
Княжна Марья пожала плечами, но покорно взяла рюмку и подозвав няньку, стала давать лекарство. Ребенок закричал и захрипел. Князь Андрей, сморщившись, взяв себя за голову, вышел из комнаты и сел в соседней, на диване.
...
— Мой друг, — послышался ему сзади отчаянный, как ему показалось, шопот княжны Марьи. Как это часто бывает после долгой бессонницы и долгого волнения, на него нашел беспричинный страх: ему пришло в голову, что ребенок умер. Всё, что oн видел и слышал, казалось ему подтверждением его страха.
«Всё кончено», подумал он, и холодный пот выступил у него на лбу! Он растерянно подошел к кроватке, уверенный, что он найдет ее пустою, что нянька прятала мертвого ребенка. Он раскрыл занавески, и долго его испуганные, разбегавшиеся глаза не могли отыскать ребенка. Наконец он увидал его: румяный мальчик, раскидавшись, лежал поперек кроватки, спустив голову ниже подушки и во сне чмокал, перебирая губками, и ровно дышал.
Князь Андрей обрадовался, увидав мальчика так, как будто бы он уже потерял его. Он нагнулся и, как учила его сестра, губами попробовал, есть ли жар у ребенка. Нежный лоб был влажен, он дотронулся рукой до головы — даже волосы были мокры: так сильно вспотел ребенок. Не только он не умер, но теперь очевидно было, что кризис совершился и что он выздоровел. Князю Андрею хотелось схватить, смять, прижать к своей груди это маленькое, беспомощное существо; он не смел этого сделать. Он стоял над ним, оглядывая его голову, ручки, ножки, определявшиеся под одеялом. Шорох послышался подле него, и какая-то тень показалась ему под пологом кроватки. Он не оглядывался и всё слушал, глядя в лицо ребенка, его ровное дыханье. Темная тень была княжна Марья, которая неслышными шагами подошла к кроватке, подняла полог и опустила его за собою. Князь Андрей, не оглядываясь, узнал ее и протянул к ней руку. Она сжала его руку.
— Он вспотел, — сказал князь Андрей.
— Я шла к тебе, чтобы сказать это.
Ребенок во сне чуть пошевелился, улыбнулся и потерся лбом о подушку.

Вполне понятные человеческие переживания. Другое дело, что в конце Андрей думает: "Да. это одно что осталось мне теперь", но это тоже вполне понятно для человека с его амбициями.

А вообще конец 18 и начало 19 века это как раз время перелома в отношении детей, когда их перестают сваливать на кормилиц и нянек и начинают сами интересоваться и воспитывать. Тут, конечно, Руссо постарался очень сильно, но мода на естественное материнство пришла и так и осталась. Другое дело, что дети не были центром мира родителей на современный манер, у них были и другие интересы. Но и следить следили, и любить любили.