Разруха

Гермиона осмотрелась. Запустение, царящее снаружи, тут достигло апогея, пустив глубоко и обширно вездесущие корни. По шёлковой обивке стен грязными пятнами разбегались сырые разводы. Тяжелые, богатые некогда гардины обгорелыми неаккуратными лохмотьями свисали с перекошенных карнизов, колыхались на сквозняке, прикрывая окна, частично и неаккуратно замазанные серой краской. Вся мебель, кроме одного кресла, была затянута какими-то пыльными тряпками, по которым живописными разводами пышно цвела пахнущая затхлой сыростью плесень.