Глава 2. Сталь и пепел

Гермиона сделала паузу, и в этой тишине слышалось, как за окном гудят патрульные двигатели — звук порядка, купленного ценой девятнадцати жизней.

— Если ты захочешь уйти с этой должности... если ты решишь, что цена тишины стала для тебя непосильной... если ты захочешь вернуться к нему и попытаться собрать осколки того, кем ты была — я приму твою отставку. Прямо сейчас. Я найду другого Директора бюро безопасности. Твоя печать останется на этом столе, и ты выйдешь из этой двери свободным человеком.

Цайэр посмотрела на бокал, в котором отражались огни города. Она представила Хаоченя — его свет, его веру в то, что мир можно спасти молитвой и честным мечом. Она представила свою жизнь рядом с ним — вечную ложь о том, где она была и что делала, вечную тень пепла между ними.

Она медленно протянула руку и взяла бокал, но не пригубила его. Она посмотрела Грейнджер прямо в глаза — два хищника, два стража, два монстра, созданных необходимостью.

— Другой Директор не справится так, как я, — твердо произнесла Цайэр. — Другой может заколебаться. А фанатикам нужно лишь мгновение нашей слабости. Вы создали меня именно для этого, не так ли? Чтобы я была тем, кто нажмет на курок, когда у «святых» дрогнут руки.

Она сделала глоток, чувствуя, как обжигающая жидкость проходит по горлу, но не приносит тепла.

— Я остаюсь. Хаочень выбрал свой свет, а я выбрала эту тьму. Это честная сделка. Принимайте мой отчет, министр. И подготовьте ордера на зачистку следующего сектора. Я не оставлю эту работу незавершенной.

Гермиона долго смотрела на нее, затем медленно кивнула. В её взгляде читалось не торжество, а глубокая, почти материнская скорбь — скорбь создателя, чей шедевр превзошел ожидания и в процессе этого лишился души.

— В таком случае, — Гермиона направилась к дверям, — постарайся хотя бы иногда вспоминать вкус этого вина. Чтобы не забыть, что кровь бывает не только на твоих руках, но и в твоих жилах.