Люцис Малфой, гермиона Малфой и Даниель Малфой.

— Па-ин! — радостно сообщил Даниэль и вытянул руку в сторону звука.
—Да, мой мальчик, — довольно улыбнулся Люциус. — Павлин. Птица красивая, гордая и совершенно несносная. Впрочем, в этом доме эти качества всегда считались фамильным достоинством…
Гермиона захихикала. Она расслабленно сидела рядом на большом клетчатом пледе, вытянув ноги в джинсах, и лениво подставляла солнцу лицо. Денёк сегодня был что надо: ни капли дождя, ветерок приятный, хоть вообще в дом не уходи.
Двухлетний Даниэль ничего не понял, но радостно рассмеялся и запрокинул голову. Он сидел у отца на руках, устроившись так удобно, будто место это по праву принадлежало ему одному. Одна его ладошка лежала на белой рубашке Люциуса, другая крепко сжимала павлинье перо, найденное возле клумбы.
— Кажется, ему тоже нравятся павлины, — Люциус попытался пригладить золотистые кудряшки на макушке сына, но они тут же расправились обратно, как пружинки.
— Интересно, в кого это, — лениво прокомментировала Гермиона, разглядывая божью коровку на рукаве футболки.
Сегодня был поистине прекрасный день: у Даниеля не болел живот, не резались зубки, не было температуры и настроения всё крушить. Надо было успевать ловить момент и радоваться жизни. Сейчас как раз настал такой редкий миг, когда Даниелю надело носиться сломя голову, и он соизволил спокойно посидеть на ручках у папаши. А так поди его ещё догони…
Люциус придерживал сына за спинку и смотрел на него с такой открытой, почти беззащитной любовью, что Гермиона млела от щемящего тепла в груди. Поначалу-то она боялась, что Люциус возьмётся воспитывать Даниеля, как Драко, но всё же признала, что муж заметно изменился. Когда-то давно, в какой-то другой жизни, она была уверена, что в Малфой-мэноре невозможно существовать без традиционных мантий, скучных церемоний и чопорной маски на лице. Теперь же на траве валялись детские ботиночки, у края пледа лежала книга со сказками и брошенный пергамент с расчётами, а возле серебряного чайника сиротливо остывала чашка Люциуса.