Нейросеть

Нейросеть

Гарри Поттер/Гермиона Грейнджер, Миссис Грейнджер/Мистер Грейнджер, Вернон Дурсль/Петуния Эванс (Петуния Дурсль)

Свадьба Гарри и Гермионы. Слева адекватные Дурсли (Вернон следит за потреблением калорий и чисто бреется), для них Гарри сын. Справа мама и папа Гермионы. Они все искренне любят Гарри и Гермиону и желают счастья. Потому, что не увидит их любовь только слепой.

Нейросеть

Гарри Поттер, Новый Персонаж

И видел Гарри сон. Вот такие вот милые звёзды приветственно улыбались Гарри и подмигивали.
- Пойдём, полетай с нами? С нами весело и интересно!

Нейросеть

Гарри Поттер/Гермиона Грейнджер, Рон Уизли, Северус Снейп, Минерва МакГонагалл

Гарри и Гермиона сближаются во время поиска средств противодействия Волдеморту. Рон вне себя от злости и ревности.

Их сближение не осталось незамеченным. Рон Уизли встретил известие взрывом ярости.
— Предатели! — крикнул он, его лицо исказилось от боли. — Ты отнял у меня девушку, Гарри!
Гермиона попыталась возразить, но слова застряли у нее в горле. Многолетняя дружба «золотого трио» дала трещин...>>у, которая, казалось, уже не затянется.
Не менее горькой была реакция Джинни Уизли. Ее глаза метали молнии.
— Как ты посмел променять меня на эту грязнокровку! — выкрикнула она, и ее голос дрожал от ненависти. — Горите вы оба в пасти дракона!
Эти слова стали последней чертой. Гарри и Гермиона, крепко держась за руки, молча развернулись и ушли, чтобы защитить то хрупкое, что возникло между ними.
Окружение отнеслось к ним иначе. В коридорах на них указывали пальцами, но чаще — с улыбками.
— Да мы всегда знали, что вы пара! — крикнул им вдогонку один из однокурсников.
— Вы просто созданы друг для друга! — подхватила другая.
Младшекурсники, хихикая, скандировали: «Тили-тили тесто! Гарри и Гермиона — жених и невеста!»

Нейросеть

Гарри Поттер/Гермиона Грейнджер, Новый Персонаж

Гарри и Гермиона освобождают эндрюсарха. Какой гад посадил тебя в клетку? Эндрюсарх очень признателен спасителям, и вовсе это не злобная тварь начала времён. Он чувствует доброту и отвечает тем же.

Нейросеть

Люциус Малфой, Новый Персонаж

Техномагческий Гарри Поттер, сплав волшебства и терминатора. Робот серии Т-Мега устроил "весёлую" жизнь Пожирателям Смерти вообще и Люциусу Малфою в частности. На руинах Малфой манора.

Нейросеть

Гарри Поттер, Новый Персонаж

Ниддхёгг грызёт корени Игдрасиля. Гарри вошёл в трансмедитацию, чтобы спросить у него совет.

Нейросеть

Гарри Поттер/Гермиона Грейнджер, Новый Персонаж, Новый Персонаж

Гарри и Гермиона. Драконы-Лун Вей и Хицудзи Рю.

Нейросеть

Вдохновился клипом NU "Никто"

Нейросеть

Гарри- крысолов гуманный, в духе времени. Он собрал только злобных самцов пасюков.

Нейросеть

Гари Ранкорн с мамой и папой.

Нейросеть

Иллюстрация к главе 5.
"Гарри радостно рассмеялся, когда его совёнок неуклюже перелетел с одной ладони на другую, неумолчно попискивая и чирикая.
— У него получилось! — восторженно воскликнул Невилл. — Он будет самым лучшим совом на свете!
— Он уже самый лучший, — твёрдо заявил Гарри, гордо обхватив маленькое существо обеими руками. — Смотрите, у него почти весь пух сошёл, и перышки уже вырастают пятнышками. Хагрид сказал, что это домовый сыч и что он будет очень умным и свирепым".

Нейросеть

Гарри Поттер, Новый Женский Персонаж/Новый Мужской Персонаж

И Гарри Поттер смотрел в эту тьму…
Распахнутая настежь дверь, как дверь, в то лучшее, неизведанное. Ведь это была дверь в космос, в то, что он всегда хотел ощутить и, не мог себе позволить.
Не мог позволить быть там, где Звёзды!
О Небо!
Только выйти среди ночи и упиваться этим бесконечным, нескончаемым звёздным дымом. Лишь Андромеда покачав локоном спросила, как ты? Милый мой мальчик? А Ори...>>он добродушно улыбнулся сделав приглашающий жест.
Ах поговорить бы с Андромедой, или Орионом..
И говорю, их голос едва слышим среди тысяч звуков космоса…
Что ты хочешь…ш-ш-ш.
Только стать звездой, как вы.
Много эонов пройдёт перед этим, готов ли ты пройти эту дорогу?
-А как же вы? Прошли эту дорогу?
Время совсем не то, что ты думаешь.

Нейросеть

Гарри Поттер/Гермиона Грейнджер, Новый Персонаж

Гарри и Гермиона для борьбы с Водемортом призывают могущественную силу-тёмную материю. Тёмная материя принимает проникнув в наш мир принимает более антропоморфную форму — силуэт человека из звёздной тьмы с горящими глазами-звёздами. Она протягивает руку, состоящую из космической пыли и магических рун, к магическому артефакту — древнему свитку, лежащему на каменном пюпитре в астрономической башне. Вокруг неё витали составляющие её сиволы. Хогвартс застыл от ледяного ужаса под тревожным, багровым небом. Гарри и Гермиона обнялись и облегчённо вздохнули-«Получилось!»

Нейросеть

По мотивам повести Тани Белозерцевой "Эхо старой Англии".

Тёплый июньский вечер окутал древнюю равнину туманной дымкой. Вдалеке, словно стражи времён, высились монолиты Стоунхенджа — их серые грани, испещрённые рунами и следами веков, слабо мерцали в последних лучах заката. Воздух здесь казался гуще, насыщеннее: в нём смешивались запахи вереска, влажной земли и едва уловимый металлический привку...>>с магии.
Гарри Поттер остановился в нескольких шагах от каменного круга, нервно сжимая волшебную палочку. Он оглянулся на Гермиону: та стояла чуть позади, её каштановые волосы слегка растрепались от ветра, а глаза внимательно скользили по камням, будто она пыталась прочесть в них подсказку.
— Ты уверена, что это здесь? — тихо спросил Гарри, стараясь перекричать шелест травы. — Выглядит… слишком обычно для портала.
Гермиона улыбнулась, но в её улыбке читалась напряжённость.
— Именно так и работают древние порталы, — ответила она, доставая из кармана сложенный пергамент. — Они маскируются под привычные вещи. Стоунхендж — не просто памятник. Это узел магических линий, точка перехода. Смотри.
Она развернула карту — на ней тонкими чернилами были нанесены созвездия и линии, сходящиеся в одной точке. Одна из стрелок указывала прямо на центральный камень.
— Видишь эти руны? — Гермиона подошла ближе к монолиту и провела пальцем по едва заметным символам. — Это формула активации. Нам нужно произнести её вместе. И шагнуть одновременно.
Гарри глубоко вдохнул. Он знал: за этим порталом их ждёт неизвестность — возможно, ключ к разгадке «Эха старой Англии», а может, и новая опасность. Но отступать было поздно.
— Ладно, — он встал рядом с Гермионой, чувствуя, как от камня исходит едва заметная вибрация. — Вместе?
— Вместе, — подтвердила она, беря его за руку.
Их голоса слились в едином заклинании — слова, древние как сам Стоунхендж, эхом отозвались в воздухе. Камни вдруг вспыхнули тусклым голубым светом, а пространство между ними задрожало, словно поверхность воды, в которую бросили камень

Нейросеть

Вдохновился повестью Тани Белозерцевой "Эхо старой Англии". Отрывок из произведения: Засветились древние камни Стоунхенджа и в центре мегалит, рядом с алтарным шеститонным монолитом зеленого слюдяного песчаника из Уэльса возникла световая сфера. Она мягко сияла сливочно-желтыми лучами заливая окрестности Стоунхенджа золотистым сиянием.

Нейросеть

Гарри и Гермиона пара. Гарри пригласил Гермиону на пикник-свидание. Вдохновился песней гр. Белый орёл "Потому что нельзя быть красивой такой"
Куплет из песни:
Эти желтые листья в ладони свои собираешь.
Отсверкали они и лежат на холодном лугу.
И ты сердцем моим, словно листьями теми, играешь.
И бросаешь в костер, не сжигай только нашу мечту.

Нейросеть

Гарри Поттер едет домой к любящей и любимой семье.
Под звук колёсных, перестук,
Сердце колотится тук-тук.
В груди разливается истома,
Я скоро, скорым буду дома.

Нейросеть

Гарри и Гермиона Поттеры желают спокойной ночи своему маленькому чуду- Розе Лили Поттер.

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Кошмар Гермионы погрузился в новую, невыносимую глубину. Гигантские роликовые коньки, не просто надвигались — они выпирали из белизны, искажённые и гротескные, их полированные колёса мерцали, как глаза хищника. Их рёв был не просто звуком — это был низкий, вибрирующий гул, впивающийся в кости, а тошнотворный свист рассекаемого воздуха напоминал шипение ядовитой змеи, готовой к укусу. От этого серд...>>це выскакивало из груди, бешено и неровно, ударяя в рёбра. Голова наливалась свинцовой тяжестью, мысли расползались в паническом тумане, а всё тело обдавало липким, леденящим потом, пропитывающим одежду и заставляющим её смертельно холодить кожу.
А сзади пульсировал тот шар — сюрреалистичное, живое нечто. Он не светился, а скорее изменял свет, искажая пространство вокруг себя. Каждая его пульсация отдавалась не просто толчком воздуха, а сдавленной волной, вытесняющей саму реальность. Это было давление чего-то древнего, чужеродного и безымянного, что обволакивало разум чистой, необъяснимой скверной. Волны ужаса, леденящие и плотные, накатывали одна за другой, грозя смыть последние остатки рассудка, утянуть в пучину безумия.
И лишь одно пробивалось сквозь этот всепоглощающий хаос — твёрдая, тёплая рука Гарри. Его хватка, ни на миг не ослабевающая, была якорем в бушующем море кошмара. Тепло от его ладони, крошечная точка живого утешения, струилось по её заледеневшей коже, напоминая, что где-то ещё существует мир, существует спасение. Это тепло, эта слепая, упрямая поддержка были тонкой, но неразрывной нитью, связывающей её с надеждой — хрупкой и дрожащей, но единственной, что отделяла её от полного распада.

Нейросеть

Я была настолько слаба, что ощутила апельсин в своей ладони лишь спустя мгновение после пробуждения. Или это было ещё во сне? Сознание плыло, как в густом тумане. А потом я увидела его — Гарри. На его лице была такая знакомая, тёплая улыбка, что я невольно ответила ей, пытаясь сжать пальцы вокруг прохладной, бугристой кожуры. Но мои силы меня обманули. Апельсин выскользнул, будто живой, и упал на ...>>пол — нет, не на пол, а на эту бесконечную, холодно блестящую поверхность линолеума, которая тянулась в белую, безвоздушную пустоту.
И он покатился. Или не покатился? Я не могла понять. Мой взгляд прилип к этому оранжевому шару, который двигался и одновременно оставался на месте. Это противоречие, эта невозможность — катится, но не движется, — сводила с ума. Голова закружилась, пространство поплыло. И тогда апельсин изменился. Он сплющился, вытянулся, превратился в гипнотизирующий оранжевый ролик с вихрем спирали внутри.
А потом пришли другие. Из белизны, из ниоткуда, на меня поплыли, накатили, наехали огромные, утолщённые диски. Синие, алые, жёлтые. Все со своими вращающимися спиралями, затягивающими взгляд в бездну. Они окружали меня, сжимали пространство, не оставляя пути к отступлению. Это было невыносимо страшно — этот немой, давящий хаос цвета и движения в абсолютной белой тишине.
Я металась в панике, пытаясь закричать, проснуться, вырваться. Но выхода не было. Везде, куда ни кинь взгляд, — только гладкая, безжалостная кривизна белой сферы, эти навязчивые шары и ролики, заполняющие собой всё. Это была ловушка. Совершенная, безбрежная и бесконечно одинокая. Но, потом я почувствовала руку, его руку. Он пришёл ко мне, я больше не одинока. Гарри пришёл в мой кошмар, чтобы поддержать и утешить, взять на себя хоть какую то часть этой невыносимой тяжести.

Нейросеть

После того как Волдеморт нанёс Гарри смертельный удар, Гермиона осталась совершенно одна в опустевшем мире. Боль утраты была настолько всепоглощающей, что она физически ощущала её как ледяную тяжесть в груди. Тоска сжимала горло, делая каждый вдох мучительным. Она понимала, что теперь стала главной мишенью для Пожирателей смерти, и ей пришлось пуститься в бега, скрываясь в заброшенных хижинах и по...>>дземельях, постоянно оглядываясь через плечо.
В момент смерти сознание Гарри не угасло, а пробудилось к древней памяти. Он вспомнил, что является всемогущим премьер-министром и Королём ада Люцифугом Рофокалем — существом, чья истинная сущность была скрыта под маской простого волшебника. Теперь, наблюдая за Гермионой через волшебное зеркало « всевидящее око» , он видел каждую её слезу, каждый испуганный взгляд, каждый неуверенный шаг.
С каждой секундой его лицо становилось всё мрачнее. Бессилие терзало его — будучи вторым лицом в преисподней, он почти ничем не мог помочь той, кто был ему дороже всего. Единственное, что оставалось в его власти — вселение в случайных прохожих, чтобы ненадолго утешить её шепотом или нежным прикосновением. Но эта мера была опасно неэффективной: всегда мог найтись фанатичный экзорцист, не способный отличить истинную любовь от демонической одержимости, готовый "спасти" Гермиону, причинив ей ещё больше страданий.
Фамильяры Люцифуга — Кроко, аллигатор с глазами из расплавленного золота, и Мистери, гигантская нагайна — видя, как их хозяин страдает, пытались поддержать его. Кроко с искренней верностью смотрел на Гарри, издавая низкое успокаивающее урчание, а Мистери нежно касалась его руки, обвивая трон хвостом и шепча древние слова утешения на забытом языке стихий. Но даже их преданность не могла рассеять мрак, сгущавшийся в сердце повелителя ада, вынужденного наблюдать за страданиями любимой из недосягаемой дали.