...
...

Каждый её шаг был как аккорд мелодии, которую Гарри не мог слышать, но ощущал всем своим существом. Гермиона кружилась, а её платье парило вокруг, словно она танцевала не на земле, а в облаках. Свет падал на её лицо, придавая ему неземное сияние, и Гарри вдруг осознал, как глубоко он ею восхищается. Эта Гермиона была чем-то большим, чем просто подруга. Она была воплощением всего прекрасного, сильного и светлого, что ему хотелось бы видеть в мире.

В какой-то момент Гермиона остановилась, словно почувствовала его присутствие. Она открыла глаза, и Гарри встретился с её взглядом. Это были её глаза, знакомые и родные, но в них было что-то новое — некая тайна, свет, который он никогда раньше не замечал. Её губы чуть дрогнули в едва заметной улыбке, как будто она узнала его, но ничего не сказала.

Гарри почувствовал, как сердце заколотилось в груди. Он хотел подойти ближе, прикоснуться к ней, сказать что-то важное, но слова не приходили. Внезапно сон начал таять, как утренний туман, и образ Гермионы расплывался, уходил из его рук.

Он проснулся, его сердце всё ещё гулко стучало. В комнате царила тишина, и только мягкий свет луны падал на постель. Гарри несколько минут лежал, глядя в потолок, осознавая, что сон всё ещё тёплым эхом отзывается в его душе. Этот образ — Гермиона в голубом платье, танцующая с закрытыми глазами — остался в его памяти, словно заветный секрет, который он никому не хотел рассказывать.