#фидбэк_лиги_фанфикса
А я, увидев нейроарт, шла сюда с мыслью: почему Вейдер такой мелкий? )) Опять. Недолюбливаю эту тенденцию, просто. Привыкла с еще доприквеловского детства считать, что он исполин: Энакин был два метра ростом, а потом протезы его еще "подняли". Как вы поняли уже, я не знаю канон Аватара. Так, только отголоски долетали. И тут уже выяснила, что раса девушки выше людей, посему Вейдер даже больше исполин, чем в лучшие времена ) Предположу, что девушка не чистокровный представитель своей расы, а полукровка или квартеронка. Потому и ниже чистокровных, и черты лица немного другие.
Но вообще, главное, что я хотела сказать -- спасибо за идею кроссовера. Она меня собственно и привлекла в первую очередь. А то все Падме... Падме... Боль. Страдания. Ярость. Темная сторона силы. Особенно в комиксах зациклило на этом. Раз популярен пейринг Энакин/Асока, то почему бы не быть такому? Судя по арту девушка тоже одаренная. Может, она избавит Вейдера от тлетворного влияния Палыча? ))) Вон как смотрит своими глазищами: Только сунься, Палыч. Только сунься.
Глаза хоть и желтые, но не золотистые, как у ситхов. Если же она все-таки ситх, то тогда ее послание звучит: Ты, бейнит, Палыч, значит, тебе прекрасно известно, что ситхов может быть только двое. И лишний у нас определенно -- ты! И Вейдер подчеркнуто отвернулся: Все уйду я от вас, вы мне больше не Мастер. Надоели все эти ваши интриги, испытания, наказания. Уйду к прекрасной синей деве.
Но вообще, не зря, наверное, вы назвали арт "Синей стороной Силы". Значит, мы вместе с Вейдером узнаем о Силе нечто новое, отличное от черно-белого деления джедаев и ситхов. Неслучайно ведь у вас арт буквально пронизан синим. Единственный недочет, пожалуй, перчатка Вейдера. У нейросети она слишком высокая (длинная) тут и узкая, напоминающая немного щупальце. )
В остальном -- отличная идея кроссовера. Даже захотелось познакомиться поближе с миром Аватара и придумать, как развить тему. )
Очарованный писатель:
«Она всё так же не знала своего имени, кем была раньше, зато очень хорошо осознала, кем стала теперь. Сумасшедшей убийцей, ненормальной маньячкой, одной из самых охраняемых особ в самой жуткой тюрьме ...>>«Она всё так же не знала своего имени, кем была раньше, зато очень хорошо осознала, кем стала теперь. Сумасшедшей убийцей, ненормальной маньячкой, одной из самых охраняемых особ в самой жуткой тюрьме этого насквозь воображаемого мира.»
Много у нас было попаданцев, но вот в человека, который заперт в самых ужасных условиях — такое я встречаю впервые.
————————————————————————
«Для людей, запертых в каменных мешках, свобода давно стала недостижимой фантазией, прекрасным воспоминанием. Но нынешняя Беллатриса не могла похвастаться продолжительным сроком заключения — она только привыкала, до сих пор отчетливо помнила прикосновение солнца к лицу, неспешные прогулки, книги, которые могла почитать в любой момент. Объятия людей, лиц которых она не помнила.»
————————————————————————
«— Замолчите оба, — прервал их ещё один незнакомый голос, теперь уже слева. Он звучал надтреснуто, устало и холодно, напоминая шорох ветра. — Неважно, супруга то моя или нет, но прошу — спой ещё…»
[…]
«Она удивлённо приложила руку к горлу. Оказаться здесь и прихватить с собой в новое тело прежний голос, который совсем не походил на голос прежней мадам Лестрейндж, оказалось неожиданно и приятно. Хотя бы мелочь, напоминающая о прошлом, о былой счастливой жизни.»
————————————————————————
«В свете этого — зачем Лестрейнджи и Крауч пошли к Лонгботтомам? Затем, чтобы их поймали! Посадили в Азкабан, где они должны изображать «самых верных последователей», сохранить этим доверие марионетки, ждать своего часа, чтобы вернуться и завершить начатое.»
————————————————————————
«— Степь, и только снег кругом, и далеко мой дом —
Замело, замело все дороги.
Всё, всё за нас решено, и волнует одно —
Где, ну где отдохну хоть немного?»
————————————————————————
«Белла отчаянно прижалась к холодной каменной стене, будто кладка Азкабана способна была вобрать её в себя, оберегая, как нерушимый кокон. Странным образом тюрьма — единственное знакомое место в этом мире, уголок, который она по праву звала «своим», — стала для неё оплотом безопасности.»
————————————————————————
«Антонин крякнул, а после уже привычно попросил:
— Спой нам, голубка…»
————————————————————————
Эта работа заставила плакать. Окунула в себя так глубоко, что ощущался холод Азкабана, виделись солнечные лучи, до которых с тоской хотелось дотянуться тонкими пальцами. Автор запер не героиню, а читателя в той продуваемой всеми ветрами камере. И ничего не осталось, кроме шума моря, песен, что еще сохранились в покалеченной памяти и «приятной компании» чужих голосов.