Снейп на одно мгновение представил холм, продуваемый всеми ветрами и фигуру в развевающейся мантии, угрожающе нависающую над ним:
— Какая же просьба ко мне может быть у Пожирателя смерти?
— Пророчество... предсказание Трелони...
— Ах да, — откликнулся Дамблдор. — И что из этого вы доложили Лорду Волдеморту?
— Все... все, что слышал! — ответил Снейп. — И поэтому... из-за этого... он думает, что
...>> пророчество относится к Лили Эванс!
— В пророчестве ничего не сказано о женщине, — уточнил Дамблдор. — Речь там шла о мальчике, который родился в конце июля...
— Вы понимаете, о чем я говорю! Он думает, что речь идет о ее сыне... Он собирается отправиться к ней... убить их всех...
— Если она так много для вас значит, — сказал Дамблдор, — то Лорд Волдеморт, несомненно, пощадит ее. Разве не могли вы попросить его пощадить мать в обмен на сына?
— Я... я просил...
— Вы мне отвратительны! — сказал Дамблдор.
— Спрячьте их всех, — услышал Северус собственный полный мольбы голос. — Спасите ее... их. Прошу вас.
— А что я получу взамен, Северус?
— Взамен? — Северус отлично помнил ощущение полной безысходности. Метка на левом предплечье уже красноречивее всех слов свидетельствовала о том, что он добровольно продал себя в рабство. Теперь от Северуса требовали еще одной кабальной клятвы, но иного пути спасти Лили он не видел.
— Все что угодно, — тихо произнес он.