В театре тишина. Ослепляет свет софитов. Любопытная девчушка, будто пташка, медленно приоткрывает бархатную кулису и внимает истории, долгой и древней. Страсть. Бессмертие. Нежить.
Скажите, госпожа, отчего твоя кожа бела, словно имперский шелк? Отчего в синих глазах твоих растворись сумерки, холодные и мятежные? Ты подобна розе, застывшей в хрустале: вечно будешь прекрасна и неувядаема. И вечно будет хранить твою тайну и сердце дева с желтыми от луны глазами.
Внимать чужой страсти, увидеть наваждение глазами влюбленной, утонуть в шелке и бархате старины – поклон переводчику и автору. Это мучительно, горячо и пьянит голову не хуже выдержанного в дубовых бочках вина.
Кулиса закрывается. Любопытная пташка со сломанной шеей безвольно лежит на подступах к истине. Серебрит луна, отражаясь в лисьих глазах защитника.
Isur:
Настоящие сказки писать сложно, это далеко не каждому дано, настоящие сказки - это особенный свет, льющийся в душу в любом возрасте. У автора этой истории получилось. Огромное спасибо за порцию непере...>>Настоящие сказки писать сложно, это далеко не каждому дано, настоящие сказки - это особенный свет, льющийся в душу в любом возрасте. У автора этой истории получилось. Огромное спасибо за порцию непередаваемых ощущений из детства и за то, что у Железного Дровосека должна теперь есть, к кому возвращаться с войны.
Рекомендую от всего сердца!
Скажите, госпожа, отчего твоя кожа бела, словно имперский шелк? Отчего в синих глазах твоих растворись сумерки, холодные и мятежные? Ты подобна розе, застывшей в хрустале: вечно будешь прекрасна и неувядаема. И вечно будет хранить твою тайну и сердце дева с желтыми от луны глазами.
Внимать чужой страсти, увидеть наваждение глазами влюбленной, утонуть в шелке и бархате старины – поклон переводчику и автору. Это мучительно, горячо и пьянит голову не хуже выдержанного в дубовых бочках вина.
Кулиса закрывается. Любопытная пташка со сломанной шеей безвольно лежит на подступах к истине. Серебрит луна, отражаясь в лисьих глазах защитника.