В театре тишина. Ослепляет свет софитов. Любопытная девчушка, будто пташка, медленно приоткрывает бархатную кулису и внимает истории, долгой и древней. Страсть. Бессмертие. Нежить.
Скажите, госпожа, отчего твоя кожа бела, словно имперский шелк? Отчего в синих глазах твоих растворись сумерки, холодные и мятежные? Ты подобна розе, застывшей в хрустале: вечно будешь прекрасна и неувядаема. И вечно будет хранить твою тайну и сердце дева с желтыми от луны глазами.
Внимать чужой страсти, увидеть наваждение глазами влюбленной, утонуть в шелке и бархате старины – поклон переводчику и автору. Это мучительно, горячо и пьянит голову не хуже выдержанного в дубовых бочках вина.
Кулиса закрывается. Любопытная пташка со сломанной шеей безвольно лежит на подступах к истине. Серебрит луна, отражаясь в лисьих глазах защитника.
Они великолепны в своей жуткости или страшны в великолепии. Необычно, жутко, но красиво. И всегда приятно читать про привязанность и желание защищать свое любой ценой. А в конце и правда будто желтые глаза на меня смотрели, пробрало.
NAD:
Если взять щепотку напевности Сильмариллиона, сдобрить добрым юмором, добавить удали молодецкой, удобрить пятью ложками сахара, двумя и более поцелуями, тремя головами дракона и одним разудалым вроде ...>>Если взять щепотку напевности Сильмариллиона, сдобрить добрым юмором, добавить удали молодецкой, удобрить пятью ложками сахара, двумя и более поцелуями, тремя головами дракона и одним разудалым вроде бы эльфом, то получится изумительный коктейль.
Автор шалит. Но с какой же любовью к канону он это делает!
Скажите, госпожа, отчего твоя кожа бела, словно имперский шелк? Отчего в синих глазах твоих растворись сумерки, холодные и мятежные? Ты подобна розе, застывшей в хрустале: вечно будешь прекрасна и неувядаема. И вечно будет хранить твою тайну и сердце дева с желтыми от луны глазами.
Внимать чужой страсти, увидеть наваждение глазами влюбленной, утонуть в шелке и бархате старины – поклон переводчику и автору. Это мучительно, горячо и пьянит голову не хуже выдержанного в дубовых бочках вина.
Кулиса закрывается. Любопытная пташка со сломанной шеей безвольно лежит на подступах к истине. Серебрит луна, отражаясь в лисьих глазах защитника.