Не проверялось на грамотность 
 |
|
|
Несколько странный разговор Снейпа и гг. То есть я в принципе рада, что они поговорили и Снейп решился на какую-то инициативу. Но насколько это ему свойственно, по сравнению с предыдущей главой ждала чего-то более... Блэк уверял, что Северус имеет мужество быть собой. Вот прямо так и рвалась его спокойная фраза «Вы нарушаете обыденность, мисс. Это скорее моя адаптация к чему-то незнакомому, чем застенчивость».
Частота слова «яд» не сделала атмосферу мрачнее) Они оба много понимают без слов там, где их слишком много. Спасибо за главу. Жду продолжения) 1 |
|
 |
Siliverenавтор
|
|
Fictor
Блэк был прав: у Снейпа есть мужество быть собой. Но он упустил одну деталь. Быть собой для Снейпа — это не значит сбросить маску полностью. Маска отчасти и есть он. Его образ язвительного, холодного ублюдка — это не просто броня, это его вторая кожа, его профессиональный инструмент и годами отточенный навык выживания. Он безупречно владеет им особенно в двух ситуациях: 1. Когда нужно унизить, оттолкнуть или напугать. 2. Когда нужно быть отстранённым наблюдателем. Проблема в том, что Дарья не вписывается ни в одну из этих категорий. Его привычные инструменты сарказма и презрения не работают. В итоге происходит когнитивный диссонанс: его образ (привычное Я) даёт осечку, а настоящее Я оказывается совершенно не приспособленным к социальному контакту такого уровня, но почему-то жаждет общения. Он не застенчив в прямом смысле. Он потерял управление, потому что его автопилот (сарказм) перестал функционировать в нестандартной ситуации. Поэтому его немного колышет из стороны в сторону. 1 |
|
Включить тёмную тему
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
«Он шёл беззвучно, как будто звук — это слабость. Высокий, вытянутый, будто рожденный не для коридоров, а для узких башен с плохим освещением. Волосы — прямые, чуть сальные, собраны в низкий хвост. Лицо — узкое, бледное, осунувшееся с выразительными скулами, тонкими губами, словно созданными для точности удара словом и саркастичной ухмылкой, и носом — таким, каким его не рисуют: крупным, горбатым, скульптурным, словно специально созданным, чтобы нарушать симметрию и заставлять запоминать лицо. На нём — строгая, чёрная, чуть запылённая мантия без знаков. Не наряд — рабочая оболочка. И глаза.. Глубокие. Не черные — темно-карие, с почти бурым отливом. Живые, подвижные, но не тёплые. Скорее — как холодный дым, пронизанный пеплом пожарищ: ты не знаешь, что он скрывает, но точно задохнёшься».