Хорошо.
Но:
- вместо "детям его второго и единственного для него сына, чье имя выжжено из семейного гобелена" - "детям его второго и единственного для него сына, ЧТО ЗА имя выжжено из семейного гобелена."Иначе получается, что имя выжжено как раз этого "второго и единственного". Или полностью переделать предложение.
- "И не сразу заметил направленный на него автомат директора школы — немолодой, в чем-то бесстрашной, но суеверной женщины" - анреал. Я не поняла - школа находится на оккупированной территории или нет? Если да - то,какой, к черту, автомат?! Откуда владение автоматом у немолодой женщины в те годы?))Нет, придумать, конечно, обоснуй можно, но в драббле режет глаз.
И как это вяжется с "он помогал в тылу?" Неужели на неоккупированной территории приходилось прятать "еврейских детей"?;)
Необходимо поменять на что-то вроде " не зная, как помочь воевать, он помогал спасать".
Гламурное Кисо, как раз не очевидно. Потому, что выражено плохо, на эти нюансы я и указала.
Кроме того, бомбили как наши уже захваченные противником территории, так и захватчики - еще не захваченные.
Если школа еще у наших, почему в подвале прячутся еврейские дети? Что за отбор по национальности? Еврейские дети эвакуировались вместе с родителями и прочими родственниками. И набрать отдельно прячущихся еврейских детей - нужно постараться.))
От бомбардировки в подвале школы прячутся все окрестные жители, независимо от возраста, если у них нет своего. Если же там исключительно детский коллектив - значит, это детдом.
Тогда почему их не эвакуируют, раз территория длительное время не захватываема противником ( а именно это следует из того, что Долохов носил еду и одежду)? Детдома оставались невывезенными только в случае внезапного захвата населенных пунктов, чего нет в этом случае.
Понимаете, тут нужно либо точные реалии, либо возвышение до метафоричности, как в первых двух драбблах.
И, пожалуйста, хоть вы то не уподобляйтесь: "власть находится еще у русских".(( У "советских".
Вышла к подъезду, чтобы немного подышать Наружей. Слегка подрезать сирень, полить что-то, что-то прополоть. Сегодня за тридцать, но зато мошка уже большей частью сожрана стрекозами, а единичные экземпляры и вечные комары в такую погоду тоже предпочитают сидеть в тени, нет у них аппетита.
Занимаясь обрезкой, фоном слышу истеричные воробьиные вопли. Вопит – и вопит, что такого, тут под карнизом окошка второго этажа, в почти незаметной щели - гнездо, по срокам уже второй выводок, наверно. Родители орут почти всегда. Дети собираются вылетать в мир, как не орать.
Но, когда воробьиные матюги на пределе доступной птичке громкости начинают орать тебе чуть не в самое ухо, доходит, что что-то не так.
Оказывается, один бедовый слёток попал в пакет, куда я складываю мусор – траву и срезанные ветки. Горловина мешка для этого воробья слишком узкая, и выбраться он не знает, как. Трепыхается, а родители истерят из последних сил откуда-то из кустов.
Выпускать эту бестолочь птичью, стараясь не касаться руками ничего, кроме пакета и чувствуя трепет крылышек – хрупкое, трогательное, яркое.
Отдыхая на лавочке некоторое время спустя, видела кошку, целенаправленно кравшуюся куда-то вдоль дома. Когда котяра ускорилась, я за воробья испугалась. Но нет, таки не в этот раз! Тот же слёток из пакета, или не тот, но от кошки он благополучно упорхнул, сопровождаемый продолжающейся с разной степенью интенсивности истерикой взрослых. Кошке облом, птичке удача. Пока.
Всем, вылетевшим в мир, удачи!
Понять, как мир устроен, понять, чего ты хочешь в этом мире. Суметь избежать опасностей и найти вкусностей. И радостей побольше, а печалей как можно меньше.