Yuri Vorobyev

Декабрь 1941 года. Белоруссия. Трое обессиленных, полураздетых подростков — Зоя, Лида и Ян — бросаются в ледяную воду Березины, спасаясь от расстрела. За ними — сожжённая деревня, за ними — «купание», устроенное обер-лейтенантом Фогелем, который старательно записывает в дневник слова о «порядке» и «необходимости». Впереди — только лес. Сорокоградусный мороз, голод, собаки и смерть, идущая по сл...>>еду.

Эта история — не просто хроника партизанской войны. Это жёсткое, физиологичное и беспощадное погружение в ад, где человек перестаёт быть человеком, чтобы выжить, но пытается сохранить в себе что-то живое — любовь, память, способность читать стихи у костра. Три месяца в лесу, ставшие целой жизнью: от первого добытого трением огня до последнего взорванного моста. «Трое уходят в лес» — это роман-крик, роман-память о том, как хрупок мир за окном и как страшно, когда привыкаешь ко всему. И о том, что единственное, что нельзя убить, — это правда, записанная на замёрзших страницах.

После пугачёвского разорения дворянка Евдокия Хованская находит своих дочерей — избитых, униженных, сломленных. «Маменька…» — единственное слово, которое Марфа смогла произнести, и оно «прозвучало как звук ломающейся кости». Понимая, что справедливости не будет, Евдокия сама начинает охоту на тех, кто мучил её семью. Путь мести превращается в путь исцеления: через страх, тишину, кровь и, наконец, жизнь, которую она отвоёвывает для своих дочерей. Это история о материнской ярости, о цене возмездия и о том, как шёпот боли превращается в голос, способный снова жить.

В один тёплый, но коварный апрельский день трое друзей решают доказать друг другу, что они — настоящие моржи. Но судьба, как всегда, любит зрителей. Пока мальчишки мужественно мёрзнут в ледяной Клязьме, их одежда оказывается… под девчонками из 5‑го «Б». И начинается самое эпичное испытание в их жизни: битва за трусы, честь и оленей, которые, увы, тоже промокли. Весёлый рассказ о дружбе, стыде, смелости и том, почему девчонки — самый страшный пол на свете.

Виктория встречает Новый год в компании кислого вина, треснутого шара и математического отчаяния. Но в полночь к ней стучатся двое соседей сверху — близнецы-инженеры с оливье, бабушкиной философией и тридцатью процентами вероятности счастья. Одного из них привлекает логика. Второго привлекает она. Оба остаются на завтрак. Фикус не возражает.

Московский реставратор кукол Вера Нечаева получает посылку из Парижа: старинную фарфоровую куклу с разбитым лицом и тайником внутри. Кукла хранит фотоплёнку столетней давности с именами, за которые до сих пор убивают. Вместе с частным детективом Марком Горским, ищущим пропавшую сестру, Вера проходит путь от Москвы до Парижа и Петербурга — сквозь слежку, предательство и выстрелы — чтобы понять: некоторые тайны не прячут правду, они её и есть.

История о том, как чинят сломанное. И о том, что с собой так не получается.

В четырнадцать лет Моцарт запоминает запретное Miserere Аллегри, и с той ночи его преследует человек в чёрном плаще — масон, знающий о нём больше, чем должен. Спустя годы, в Вене, тайна римской ночи возвращается: ложа требует ответа, кузина Басле предупреждает об опасности, а появление Алоизии разрушает хрупкий покой семьи. Музыка, украденная у Бога, начинает требовать расплаты — и цена окажется смертельной.

Она — Марион Делорм, куртизанка из Шампани, чья красота пленила принцев, поэтов и самого короля. Он — кардинал Мазарини, хитрый итальянец, унаследовавший власть от самого Ришелье, но утративший способность желать.

Их связь невозможна по всем законам света и тела. Однако наступают времена Фронды, и в доме Марион плетутся заговоры против первого министра. Мазарини приходит за тайной, а нахо...>>дит записку под золотым ошейником чёрного кота: записку, которая стоит жизни. Или свободы. Или чего-то такого, чему нет названия.

Запах кошек, шорох бархатных платьев, блеск шпаг в полумраке салонов, поцелуи, которые становятся оружием, и тайна, способная уничтожить самого могущественного человека Франции. Исторические приключения, любовь без желания и желание без любви.

Эта повесть, как старый гобелен: выцветший, дорогой и полный зашитых в узор смертей.

Что произойдёт, если произнести древнегреческую фразу в повелительном наклонении посреди общажной кухни? Третьекурсники Катя, Маша и Ленчик решают проверить на практике «энергию логоса», о которой твердит их профессор. Эксперимент выходит из-под контроля: в общежитии материализуются античные граждане, воры и строители, пожарный щит оказывается под угрозой, а плавленый сырок «Дружба» обжигает, к...>>ак перец халапеньо.

Когда же дело доходит до полиции и таинственного рыжего кота, студенты понимают: древнегреческий — это вам не мёртвый язык. Это наклонение, которое лучше не использовать вслух.

Ницца, 1954 год. Стареющий Анри Матисс перебирает старые вещи и находит браунинг и высохшую розу — реликвии, воскрешающие события полувековой давности.

В 1905 году обедневший, но полный решимости художник получает таинственный заказ: написать портрет женщины, которую ему не разрешат увидеть. В поисках «невидимой натуры» Матисс погружается в мир, где искусство граничит с одержимостью, а кр...>>аски скрывают опасные тайны, грозящие гибелью всем, кто приблизится к разгадке.

Эта история — исследование природы творчества, цены вдохновения и выбора между жизнью и искусством, между тем, что видишь, и тем, что чувствуешь.

Команда молодых разработчиков создаёт иммерсивный хоррор-проект «Фантом» — симуляцию заброшенной церкви с нейросетевым персонажем.

В канун финального конкурса, где победителю достаются четыреста миллионов, программа начинает вести себя не по сценарию: свечи зажигаются сами, причетник знает имена живых людей, а мониторы показывают то, чего не должно быть.

Каждую ночь кто-то из команд...>>ы остаётся в лаборатории один и каждую ночь граница между кодом и чем-то иным становится тоньше.

Когда серверы наконец разбиты и конкурс выигран, герои обнаруживают, что победа обошлась дороже, чем они думали: то, что они выпустили, не исчезло вместе с железом. Оно ушло в облако, в миллионы устройств, в сами отражения тёмных экранов и ждёт.

В элитной лондонской школе искусств Хэмпстед-Корт красота требует жертв — буквально. Здесь эстетика служит оправданием жестокости, а дисциплина превращается в ритуал. Себастьян, виолончелист с тонкой душой, и Клара, художница с холодным взглядом, оказываются втянуты в опасную игру чувств, где каждый шаг — вызов порядку, а каждый взгляд — преступление. Их связь рождается в тени наказаний, под наблюдением каменных амуров и ледяного взгляда миссис Гриффит. Это история о любви, которая не боится боли, и о свободе, рождающейся в самом сердце несвободы.

Посёлок Белые Ключи не значится ни на одной карте, но именно туда приезжает следователь Игорь, откликнувшись на странное объявление о расследовании исчезновений. Туман, вышка с оборванными проводами, старик с половиной слуха и волна частотой 666 Гц, которая шепчет тем, кто потерял самое дорогое.

Игорь пытается понять, что происходит с жителями, почему они уходят «по зову», и почему голос...>> из тумана знает имя его дочери. Но чем глубже он погружается в пустоту, тем яснее становится: волна не просто копирует память — она ищет тех, кто готов исчезнуть.

Мистический триллер о вине, утрате и голосах, которые звучат только внутри нас.

Красная нить связывает тех, кто должен встретиться. Даже если один из них — не человек.

Сценаристка Варвара теряет слова. Творческий кризис длится три месяца, пустота внутри становится невыносимой. В отчаянии она снимает квартиру в старом петербургском доме на Литейном проспекте. Здесь её ждёт не просто жильё — здесь её ждёт нить.

Тайная комната без окон, дневник умершей писательниц...>>ы, меловой портал на кирпичной стене. И тот, кто приходит по ночам. Март — не месяц, не кот, не бог. Он — то, что живёт между желанием и страхом, между творчеством и одержимостью.

Он возвращает слова. Он возвращает желание. Он входит в неё не только телом, но и каждой написанной строчкой. Но цена известна заранее: если испугаешься, нить не разорвётся. Она затянется навсегда.

Мистическая проза о творчестве и одержимости, о страхе перед собственной страстью и о том, что пустоту внутри нельзя заполнить — её можно только принять.

Петербургская художница Анна потеряла руку. Не физически — онаемевшие пальцы отказываются держать кисть, краски на палитре кажутся кровью, а пустой холст стоит лицом к стене третью неделю. В отчаянии она соглашается на странный совет подруги: систему самопомощи Су-Джок, которая требует только трёх подручных предметов: старой кисточки с заострённой ручкой, резинки для волос и пупырчатой пластико...>>вой трубочки от бигудей. То, что начинается как отчаянная попытка надавить на нужные точки, превращается в ежедневный ритуал, возвращающий Анну к собственному телу, к забытой тактильности, к способности чувствовать. А когда за стеной появляется новый сосед, оказывается, что система самопомощи способна на гораздо большее, чем просто снять онемение.

Психологическая повесть о том, как через малое приходит большое, как исцеление начинается с одной точки и как даже самые странные инструменты могут стать ключом к возвращению жизни, искусства и любви.

Тринадцатилетний Игорек привык быть невидимкой. Он тихо сидит на третьей парте, завязывает вечно развязанные шнурки и крутит перед сном глобус, мечтая о дальних странах. Когда две одноклассницы просят его тайно снять на телефон мальчишек в раздевалке, он соглашается: не столько из страха, сколько из желания стать нужным, причастным к чужой тайне, художником, фиксирующим реальность.

Но в м...>>ире, где каждый использует каждого, иллюзия быстро рассеивается. Разбитый телефон, пустая клетка старика-фотографа и осколок стекла в луже становятся знаками жестокого урока: невидимость не защищает, а тишина не спасает. Рассказ, выдержанный в традициях булгаковской прозы, — о том, как трудно сказать «нет» и как долго потом отзывается сказанное «да».

Рим, I век нашей эры. После внезапной смерти отца-сенатора юная Флавия оказывается во власти своего честолюбивого брата Гая. Жаждущий единоличной власти и богатства, он идет на чудовищный обман: публично опозорив сестру и лишив ее имени, Гай приговаривает её к позорному браку с бесплодным рабом-гладиатором Кассием. Унижение должно было стать концом для Флавии, но стало началом её пути. В мире г...>>ладиаторских казарм, крови и песка она обретает неожиданного союзника и настоящую любовь в лице своего нового мужа — молчаливого нубийского воина с израненным телом и благородным сердцем. Вместе они переживают падение и взлет, когда переворот в Риме возносит Кассия к вершинам власти. Теперь у Флавии есть всё: положение, богатство и возможность для священной мести. Но когда рука правосудия настигает брата, она понимает, что настоящая цена возмездия неизмеримо выше, чем казалось. Кровь, страсть и интриги вечного города...

В российской глубинке, в деревушке с говорящим названием Лопухи, обычный весенний вечер превращается в ирландское приключение. Три подруги — учительница английского Ирина, художница Катя и ветеринар Марина — решают отметить День Святого Патрика с размахом, достойным настоящих ирландцев. В ход идёт всё: бабушкин палантин, зелёные тряпки, собранные по соседям, и знаменитый полынный самогон Петров...>>ны. А под мудрым руководством кота Бегемота, который оказывается втянут в праздничный бедлам помимо своей воли, женщины пускаются в пляс, философствуют об одиночестве и вызывают дух святого. И он является — в образе рыжего электрика Ивана с зелёными глазами, заглянувшего проверить проводку. Ироничная и тёплая история о том, что настоящее чудо случается именно тогда, когда его перестаёшь ждать по календарю.

Он искал вдохновение — а нашел голос из будущего.

Рим, 1837 год. Николай Гоголь, сломленный смертью Пушкина и творческим бессилием, проваливается во времени и просыпается в чужой квартире современного Петербурга. Перед ним — работающий компьютер с открытым чатом. Не понимая технической природы явления, писатель принимает бездушную машину за голос потустороннего мира — и называет его Некто...>>.

Вернувшись в свое время, Гоголь учится вызывать этот голос. Так рождаются «Вий», «Шинель», «Ревизор» — но цена каждого шедевра — часть души. Некто диктует сюжеты, которые писатель не может придумать сам: о мире, где души переселяют в механических истуканов; о Творце со стеклянным лицом, внутри которого горит огонь; о будущем, где слово станет дешевкой, а читатели — пролистывать книги за секунду.

Чем глубже Гоголь погружается в этот диалог, тем яснее понимает: голос в его голове — не демон и не ангел.

На закате советской эпохи, в пыльном цеху швейной фабрики, сталкиваются два мира.

Александра, талантливый инженер, давно сроднилась с гулом станков и запахом машинного масла. Её жизнь течёт по накатанной, как ровный ритм пульсирующего курсора.

Но всё меняется с приездом Филиппа Пигарье — французского специалиста с тонкими пальцами хирурга и запахом «другой жизни». Между ними вспыхив...>>ает притяжение, которое сильнее языкового барьера и инструкций. Ночью, когда фабрика засыпает, алый отрез бракованной ткани на раскроечном столе становится свидетелем их страсти — ошибки в системе, делающей эту систему живой. Но утро неизбежно вернёт всё на круги своя, оставив после себя только горьковатый привкус французского шоколада и сигаретный дым над бетонным полом.

Это история о внезапном чувстве, вспыхнувшем там, где ему, казалось бы, нет места — среди железных ног столов и гудения серверов.