Андрей Северцев

Правильно набить пулемётную ленту можно руками. Научить этому расчёт — тоже. Но когда тот же результат требуется от тысяч людей по всей армии, начинается совсем другая работа.

1916 год. Подпоручик Хабаров уже доказал, что его знания из будущего чего-то стоят. Теперь ему предстоит куда более сложная задача: превратить удачные решения в систему.

Фронт требует оружия. Заводы требуют че...>>ртежей, станков, материалов и людей. Генералы требуют результата. А военная машина Российской империи требует, чтобы каждое решение прошло через десятки рук, кабинетов и подписей.

Хабаров знает, каким должно быть современное оружие. Но знать — мало.

Нужно добиться, чтобы солдат правильно набивал ленту без Хабарова за спиной. Чтобы деталь подходила к оружию без пригонки мастером. Чтобы удачный образец можно было повторить не один раз, а тысячи. А для этого мало придумать новое оружие. Придётся сначала создать место, способное его производить. И сделать так, чтобы результат перестал зависеть только от него.

Лето 1915-го. Великое отступление. Армия пятится из Галиции, винтовок не хватает, а гранаты с тыловых дворов рвутся раньше срока — или не срабатывают вовсе.

Инженер-технолог из XXI века приходит в себя в теле подпоручика Хабарова — младшего военного приёмщика на Тульском оружейном заводе. При нём ни чертежей из будущего, ни знания, которое можно выгодно продать. Только глаз, мера и холодн...>>ый счёт.

Его война — с браком, печами и бумагой. Его оружие — лекало, секундная стрелка и право сказать «в брак» предъявленной партии. Его победы считают сотыми долями и числом годных изделий, а за каждую платят рублём, дознанием и опалой.

Оружие дойдёт до фронта. Вопрос — успеет ли оно к тем, кому обещано.

Книга о том, чего на самом деле стоит каждая годная винтовка: меры, ночей и людей.

Тула, 1915 год. Приёмка открыта.

Утро среды, 17 июля 1957 года. Инженер из 2020-х, только что погибший на подмосковном шоссе, открывает глаза в чужом теле — младшего сотрудника ОКБ-1 Королёва. До запуска Спутника три месяца. До смерти Королёва — восемь с половиной лет.

Он помнит каждую аварию, каждое имя в списке погибших советской космонавтики. И впервые в жизни должен решить, какие из этих имён он имеет право вычеркнуть — и какой ценой.

Книга не о том, как переписать историю. О том, как с ней жить, зная наперёд.