Андрей Северцев

Сталинград остался позади. Летом 1943 года снайпер Сергей Лазарев встречает новую битву на Курской дуге. Теперь под его началом три снайперские пары — и за каждого он отвечает.

Он помнит эту войну из другой жизни. Знает, чем закончится немецкое наступление. Но в учебниках не написано, где завтра будет ждать пулемёт и кто из его людей вернётся с задания.

В окопах ещё спорят, травят б...>>айки и ждут писем. Скоро придётся держать гребень под артиллерийским огнём, вытаскивать своих и идти вперёд по полю, которое вчера простреливалось насквозь. Лазареву понадобятся опыт обеих жизней, верный глаз и товарищи, которым можно доверить спину.

Будущая Победа ему известна. Кто дойдёт до неё рядом с ним — ещё нет.

Инженер и реконструктор Андрей Белов погибает, спасая человека, и приходит в себя на Мальте летом 1798 года. Теперь он — Жюль де Вилье, артиллерист ордена госпитальеров. Прежний хозяин тела поклялся войти в доверие к французам и погубить экспедицию Бонапарта. Андрей пятнадцать лет мечтал оказаться в этой армии. Теперь от него требуют её предать.

Он выбирает французов и предупреждает Бонап...>>арта о гибели флота. Но генералу нужны доказательства. Хочешь предотвратить катастрофу — добудь воду, верни матросов на корабли и успей до появления английских парусов. За свои слова придётся отвечать головой.

Впереди пустыня, мамлюкские сабли и морской бой. Рядом — упрямый сержант со своими солдатами. Андрей умеет чинить машины и знает будущее, но чужие намерения не прочитаешь по чертежу. Среди французов есть люди, которым выгодна гибель экспедиции. А на Мальте хранится клятва, скреплённая настоящей подписью Жюля.

Я погиб на съемочной площадке и пришёл в себя в штабе армии Самсонова. Восточная Пруссия, август. Черт, наши приказы уходят в немцам открытым текстом, если я не успею, то Танненберг повторится.

Здесь я капитан Глеб Рожнов. У меня есть рота солдат и опыт командира разведбата. Немецкие разъезды уже на дорогах и прячутся по лесам, но выбора нет. Надо привести империю к победе и спасти Самсонова, чего бы мне это ни стоило.

Бывший сапёр вывел рабочих с рушащегося моста, а сам ушёл под воду вместе с пролётом — и вынырнул в 1630 году на Одере: под мушкетным огнём, и с чужой ротой на руках. Идёт Тридцатилетняя война, а роте пять месяцев не платят.

Ночные вылазки, бои у переправ, засады на дорогах и на реке. К тому же надо понять, кем был прежний Келлер, кому он успел перейти дорогу и кому выгодно, чтобы рота та...>>к и не дождалась своих денег.

Чем злее капитан, тем он вежливее, и рота быстро выучила: «будьте любезны» в его устах страшнее ругани. Чужих клятв он не помнит — только долги. А из своей жизни принёс только знание, что весной сгорит Магдебург. Месяц он знает. День — нет.

Сталинград, сентябрь 1942-го. Бывший снайпер приходит в себя в теле советского сержанта Сергея Лазарева. Где-то в другой жизни остался сын. Здесь — чужая форма, винтовка и немцы за стеной.

Он знает, что война закончится Победой. Из какого окна ударят через минуту, история предусмотрительно не сообщает.

Роте нужно удержать проход к Волге. В школьном подвале ждут восемнадцать раненых,...>> которые сами до лодок не доберутся. Немцы пытаются отрезать путь к берегу. А среди развалин работает немецкий снайпер.

Прежний опыт даёт Лазареву шанс. Напарник прикроет спину. Но за каждый метр к воде придётся драться — и победа здесь измеряется теми, кого удалось вывести живыми.

СССР, осень 1965 года. После аварии в заводском цехе герой приходит в себя в чужой жизни. Теперь он — Павел Белов, директор завода специальных станков. У него чужая семья, провалы в памяти и подпись под распоряжением, после которого погиб рабочий.

До конца года завод должен сдать двенадцать машин. По отчётам они почти готовы. В цехах — недоделки, брак и оборудование, которое давно ...>>пора остановить. Начальство ждёт выполнения плана, мастера защищают заработок людей, а каждый честно записанный час потерь отнимает у кого-то деньги, жильё или надежду.

Белов начинает с простого: проверять цифры, сохранять документы и не подписывать то, чего не видел сам. Но приказ ещё не становится делом, а борьба с чужими оправданиями не защищает от собственных.

«Аварийная смена» — первый том «Красного допуска»: напряжённый роман о заводе, человеке в чужой жизни и цене решения, под которым стоит твоё имя.

Правильно набить пулемётную ленту можно руками. Научить этому расчёт — тоже. Но когда тот же результат требуется от тысяч людей по всей армии, начинается совсем другая работа.

1916 год. Подпоручик Хабаров уже доказал, что его знания из будущего чего-то стоят. Теперь ему предстоит куда более сложная задача: превратить удачные решения в систему.

Фронт требует оружия. Заводы требуют че...>>ртежей, станков, материалов и людей. Генералы требуют результата. А военная машина Российской империи требует, чтобы каждое решение прошло через десятки рук, кабинетов и подписей.

Хабаров знает, каким должно быть современное оружие. Но знать — мало.

Нужно добиться, чтобы солдат правильно набивал ленту без Хабарова за спиной. Чтобы деталь подходила к оружию без пригонки мастером. Чтобы удачный образец можно было повторить не один раз, а тысячи. А для этого мало придумать новое оружие. Придётся сначала создать место, способное его производить. И сделать так, чтобы результат перестал зависеть только от него.

Лето 1915-го. Великое отступление. Армия пятится из Галиции, винтовок не хватает, а гранаты с тыловых дворов рвутся раньше срока — или не срабатывают вовсе.

Инженер-технолог из XXI века приходит в себя в теле подпоручика Хабарова — младшего военного приёмщика на Тульском оружейном заводе. При нём ни чертежей из будущего, ни знания, которое можно выгодно продать. Только глаз, мера и холодн...>>ый счёт.

Его война — с браком, печами и бумагой. Его оружие — лекало, секундная стрелка и право сказать «в брак» предъявленной партии. Его победы считают сотыми долями и числом годных изделий, а за каждую платят рублём, дознанием и опалой.

Оружие дойдёт до фронта. Вопрос — успеет ли оно к тем, кому обещано.

Книга о том, чего на самом деле стоит каждая годная винтовка: меры, ночей и людей.

Тула, 1915 год. Приёмка открыта.

Утро среды, 17 июля 1957 года. Инженер из 2020-х, только что погибший на подмосковном шоссе, открывает глаза в чужом теле — младшего сотрудника ОКБ-1 Королёва. До запуска Спутника три месяца. До смерти Королёва — восемь с половиной лет.

Он помнит каждую аварию, каждое имя в списке погибших советской космонавтики. И впервые в жизни должен решить, какие из этих имён он имеет право вычеркнуть — и какой ценой.

Книга не о том, как переписать историю. О том, как с ней жить, зная наперёд.