Не та война

Декабрь 1914-го. Прапорщик Мезенцев, в котором месяц назад очнулся историк-медиевист из XXI века, принят в «круг своих» штабс-капитана Ржевского через средневековый обряд verwundene Aufnahme — раскрытие через рассказ о себе.Полк идёт в Карпаты. Впереди — зимняя операция, к которой русская армия не готова: снег, перевалы, австро-венгерские части, переброшенные из Тироля. Глеб ведёт в себе два сл...>>оя памяти: один — прапорщика Мезенцева, другой — свой, ненужный здесь и потому полезный: немецкий язык, орденская дипломатия, фортификационные приёмы Вобана, ритм хроник XIV века.Чешский пленный, которого не открывает петербургский допрос. Письма из Калуги, в которых отец говорит эзоповым языком. Сестра милосердия Елизавета Андреевна Чернова, задающая вопрос без ответа: «Какой из них — вы?» И первая большая зимняя битва, после которой полка в прежнем составе уже не будет.Второй том — о том, как чужая жизнь складывается среди снега, бумаги и крови.

«Карпатская зима» — третий том саги «Не та война». Январь 1915 года. 129-й Бессарабский пехотный полк начинает подъём на Лупковский перевал, чтобы войти в ударную группировку 8-й армии Брусилова. Прапорщик Сергей Мезенцев — реконструктор-медиевист из XXI века в теле молодого офицера Российской императорской армии — впервые увидит, как зимние горные кампании выглядят изнутри, а не на странице ср...>>едневековой хроники. Здесь убивают не пули и не штыки — тропы, обмороженные ноги, мокрые портянки и снег по пояс. Горы воюют против всех. Знание будущего не помогает: оно только заставляет идти.

На южных склонах Бескид, в чешско-словацком селе, в дивизионной санитарной палатке и под лавиной над южным уступом Глеб впервые потеряет того, без кого не представлял свою роту. Впервые встретит сестру милосердия Лизу не в письме. И впервые поймёт, что эти люди — его. И что из этих гор он выйдет другим.