Звезданутый Технарь: Мальчик из Ямы

Роджер Форк добрался до Имперской Академии Космофлота.

Год назад он копался в отвалах на Целине, теперь под ногами белые палубы, о которых он мечтал всю жизнь.

Восторга хватило на полчаса.

Первый курс здесь начинается с обнуления: старший инструктор ломает самоуверенность, чтобы потом собрать из обломков специалиста. Кадеты ночами не спят. Роджер спит прекрасно, и это бесит всех, потому что Яма унижала его убедительнее, дольше и бесплатно.

Мне шестнадцать, я кадет второго курса, и у меня есть цель, которую можно посчитать.

На втором курсе кадетам наконец дают летать. У инструктора теории летного дела за всю карьеру сто сорок часов, и в Академии это считается биографией. Значит, сто сорок один. До конца третьего курса.

Часы, это единственная строка будущего диплома, которую не перепишет ни одна кафедра. Д...>>остать их можно только внизу, в доках, где платят два восемьдесят пять в час, не больше трех часов в сутки, и где всегда найдется кто-нибудь, кому надо перегнать корыто с точки на точку.

Два учебных года, два лета, одна война.

До выпуска двадцать недель.

Мне нужна первая строка в рейтинге для места на исследовательском корабле. Белые палубы, дальние рейсы, настоящая работа.

Всё, ради чего я когда-то выбрался со свалки.

План простой: пересдать электротехнику, пройти практику, сдать выпускные на отлично.

За три года я научился летать, ремонтировать и спорить с преподавателями так, чтобы оставаться курсантом.

Осталось стать лучшим выпускником.

И выяснить, на что этого хватит при распределении.

Белых палуб не будет.

Распределение выдало мне каботажник шестой серии «Пеликан», латаный в сорока местах. Первая категория закрыта графой «поручители», которой у меня нет.

Значит, обходной путь: стаж, чистые характеристики, переаттестация через три года.

План простой: отходить первую стажировку так, чтобы ни один кадровик не зацепился ногтем.

Только машина устала...>>, и я слышу где. Сказать вслух значит отнять у экипажа премию.

А моей напарницы в судовой роли нет. Зато на борту есть регистратор.

Металл устает честно: сначала незаметно, потом сразу.