Генрих радостно выпорхнул из автомобиля словно бабочка, выпущенная на волю.
Оправив завитые волосы, он тотчас распустил кружевной зонт — чтобы солнце не опалило его нежную «девичью» кожу, надо полагать, — и радостно устремился в люди.
— Как чудовищно он виляет бедрами! — произнес потрясенный королевской откровенной сексуальностью Густав, провожая Генриха взглядом.
— Зато все мужские взгляды к нему будут прикованы, — сквозь зубы процедил Тристан.
И это было верно.
Только вот кавалеры, с интересом провожающие кокетливо вышагивающую нарядную барышню взглядами, отчего-то разбегались, стоило красотке повернуться к ним лицом и улыбнуться.
Впрочем, Генриха это не смущало.
Он освоился в женском платье и был абсолютно счастлив от важности возложенной на него миссии. И перекошенные лица мужчин его не смущали; интересующий его запах, чарующий запах беды, был силен и отчетлив. Он плыл в воздухе, и Генрих принюхивался и шел по следу, как ищейка.
И скоро он был вознагражден за свой талант. У павильона с цветами и рассадой, куда сбегались хозяйки и девицы всех возрастов, Генрих испытал прямо-таки приступ удушья. Тревожный и прекрасный запах леса, смешанный с запахом увядающих, но все еще благоухающих цветов, стал гуще, и Генриху показалось, что аромат прозрачной лентой взлетает на ветру над головой какого-то щеголя.
Мужчина с красиво уложенными волосами цвета спелой пшеницы обхаживал девушку, скромно потупившую глазки.
— Ай, ай! — тревожно произнес Генрих, сжимая ручку зонтика так, что она едва не покрошилась от его вампирской хватки. — Я опоздал…
И это было почти так.
Девица была явно очарована новым знакомым. Она смотрела на него с таким восторгом, словно рассмотрела солнце во всем его великолепии, и почти готова была пойти с ним на край света.
И вокруг их парочки терлись какие-то подозрительные личности.
Генрих, тревожно осмотрев праздную толпу, увидел пятерых джентльменов. У ларьков с цветами? Без дам? Не интересующихся ни крокусами, ни новыми сортами роз? Ради чего тогда они тут?
— Явно пасут этого хлыща, — пробормотал Генрих, напряженно вглядываясь в подозрительных господ. — И его спутницу…
Вид у Генриха был такой растерянный, что около него тотчас материализовался Густав, вежливо раскланявшись с королем и предлагая ему букет.
— Что такое, Ваше Величество?
— Нашел, — суфлерски свистнул Генрих, строя Густаву глазки и зарываясь лицом в подаренный букет. Слишком рьяно зарываясь; лепестки дареных цветов размазали яркую помаду, и рот Генриха превратился в расплывшийся яркий шлепок вызывающей краски. — Вон он. Охмуряет девушку. И сейчас уведет ее.
— Надо что-то делать! — выдохнул Густав.
— Отвлеки его, — велел Генрих, не сводя глаз с интересующего его кавалера. Взгляд короля был настолько прямолинеен, что кавалер не мог его не заметить, и с удивлением приподнял брови, разглядывая кривляющуюся перед ним странную девушку. — Отзови его, всучи ему цветы, чтоб он подарил их своей барышне! А я тем временем спроважу ее. Ну!
Густав коротко кивнул и растворился в толпе, а Генрих, гипнотизируя незнакомца самым чарующим взглядом, призывно облизнул губы, кокетливо прикусил нижнюю, скромно потупил глазки и принялся накручивать блестящий черный локон на палец.
Незнакомца передернуло от отвращения.
Между тем из толпы появился лоточник — настоящий, не Густав. Он раздавал всем желающим букеты из сортовых роз, и, судя по его счастливой физиономии и оттопыренному карману, Густав щедро ему заплатил.
На предложение взять букет для своей дамы незнакомец отреагировал охотно, и пока он, отвернувшись, выбирал розы, Генрих оказался рядом с его девушкой.
— Пошла вон, дура, — грубо и без обиняков произнес Генрих, отталкивая плечом девицу прочь. — Этот самец мой, поняла?
Девушка в изумлении уставилась на разукрашенную странную соперницу, у которой помадой было перепачкано пол-лица, отчего казалось, что та дьявольски ухмыляется.
— Что?! — выдохнула девушка, сопротивляясь и отпихивая в свою очередь Генриха. Так просто она сдаваться не собиралась.
— Вон иди, кому сказала, — шипел Генрих зло, толкая девушку дальше.
В тени кустов он заметил пару агентов. Те не осмеливались подойти, чтобы не спугнуть негодяев, и Генрих понял, что спровадить соперницу придется именно ему. Дотолкать до кустов; а там ее заберут.
— Да как бы ни так! — рассердилась девушка, пихая Генриха в плечо.
— Я шею тебе сверну, тощая стерва! — зловеще хрипел Генрих. Но девушку, находящуюся под чарами незнакомца, было не так просто напугать.
— Я тебе уши оборву! — яростно шипела она, пихая Генриха.
— Проститутка маленькая! — шипел разъяренный Генрих, лупя плашмя зонтиком приставучую девушку. — Так вешаться на мужчин неприлично! Сказано тебе, занято! Он мой, ясно?!
— Да я тебя сейчас взашей!.. — пищала девушка, упираясь в Генриха плечом, а в землю ногами так, что пыль стояла столбом.
Но тот стоял, как влитой.
Незнакомец, наконец определившийся с выбором, взял у лоточника цветы и начал оборачиваться к своей барышне.
Действовать надо было быстро и решительно, и Генрих просто что есть сил пихнул девицу плечом так, что она с визгом улетела в кусты, где ее и подхватили расторопные оборотни-агенты.
А Генрих с самой обворожительной крокодильей улыбкой предстал перед изумленным незнакомцем.
Тот даже воздухом подавился, молча разглядывая приветливо и призывно улыбающееся ему чудовище с перепачканным лицом.
— А где, — пролепетал он беспомощно, опуская цветы, — Сюзан?..
— Сюзан! — воскликнул Генрих противным писклявым голосом, взбивая пышные оборки на плоской груди. — Ей… м-м-м… срочно пришлось уйти. По важному делу. Но зачем вам какая-то Сюзан, когда есть я?
И он захлопал ресницами.
Незнакомец отшатнулся. На лице его был написан такой ужас, словно он увидел привидение своей покойной бабушки.
— А это мне, да? — проворковал Генрих, пользуясь замешательством мужчины, и вынимая у него из рук второй букет. — Ой, что за день сегодня! Все дарят и дарят! Наверное, это потому, что я неотразима! Вы не находите? К тому же, я надела новую шляпку, она мне очень к лицу!
Генрих осклабился так, чтоб незнакомец гарантированно заметил его вампирские клыки, и ловко подхватил мужчину под руку. При этом король так сиял от счастья и гордости, что ему удалось виртуозно произвести подмену, а незнакомец был в таком замешательстве, а оттого так растерян и беспомощен, что Густав, подглядывающий за ним с безопасного расстояния, покатился со смеху, затолкав в рот поля своего черного модного котелка.
— Этак он и глазом не успеет моргнуть, как окажется женат на этой богине, — давясь хохотом, выдохнул Густав, утирая катящиеся слезы. — Вот как надо! Больше уверенности, и не устоит никто! Ай, да король!