Позавтракавши у батюшки царя своего вплотную, я обратил особенное внимание мое на обувь императора. Вижу, стоят на стуле подрейтузные его полусапожки и на них лежат онучки из льняного полотна плотного, какое употребляется на рубахи гвардейских солдат. Я спросил денщика государева: «Или наш отец не по чулкам?»
Служитель отвечал, что государь по причине сухих мозолей уже три года заменяет чулки онучками. «Сначала было нам хлопот с этими онучками,— прибавил он,— бывало, мы путаем-путаем, вертим-вертим около ступней, либо пятка светится, или палец выглядывает; но, спасибо, скоро догадались: призвали старого гвардейского солдата, который, живя при нас неделю, выучил нас всех обуваться и обувать государя по онучкам со всеми сноровками, опрятно и удобно для спокойствия ног; так что государь теперь никогда не намерен обуваться по чулкам».
Рассмотря и испытав истину удобства обуви по онучкам, я, поучась взятыми уроками у старых егерей моих, принял себе во всегдашнее средство успокоения ног, изнуренных походами и охотою с ружьем».