— Ты пиздюк, Гарри

— Я ... Кто?

— Пиздюк. Причем охуенно безмозглый, — Аластор Муди поднял руку с назидательно оставленным указательным пальцем. — Мы тебе сколько писем отправили за это время? Мы сколько пергамента на тебя истратили? Мы, сколько людей подняли, чтобы тебя найти?! Бля́дь, совы бы за это время уже читать научились! А ты не смог даже одно, — Муди аж закатил волшебный глаз от возмущения, — Одно, сука, несчастное письмо получить. Это же не повестка на вoйну во Вьетнаме. Это волшебная школа, где с тебя пылинки сдувать будут! Блядь, да какого хуя ты такой тупой?!

— Вы что себе позволяете?! Кто вам дал право так выражаться в моем доме?! — раздался голос недавно висевшего на стене ружья.

Нет, конечно, чисто технически это был голос Вернона, но можно было с уверенностью сказать, что без ружья в руках его язык находился бы на другом конце желудочно-кишечного тракта.

Гарри посмотрел на Вернона глазами пьяного водителя, которому гаишник предложил рюмку водки.

Муди же, полностью оправдывая свою фамилию, высказал все, что он думает о маггловских домах в целом и маггловском оружии, направленном в его сторону, в частности.

— .... а потом в жопу себе засунь, пидорас!

— Нет, ну это уже ни в какие ворота, — взбеленился Вернон-ружье. — Как зовут главного в этой вашей шараге?

Гарри подумал, что инструкции по экзорцизму в римcкo-кaтолической традиции писались во времена инквизиции и вряд ли могли включать чеховские случаи, подобные верноновскому.

— Альбус Персиваль Вульфрик Брайан, ик, Дамблдор, — внезапно раздался глубокий баритон из-за двери.

Хозяин баритона величаво вплыл в дом. Свысока осмотрел открывающуюся перед ним мизансцену. Встал рядом с Аластором и, обдав окружающих мощными флюидами великого, но любящего огневиски, волшебника, твердо и четко заявил:

— Но ты ж дейсвилельно пздюк, Гарри.

— А ведь я говорил, надо было длинножопого брать, — язвительно прокомментировал Муди. — Но нет, Аластор, там пацан никакой, во рту мухи ебутся. Нет, Аластор, там бабка боевая, хуй во что втянешь, — скривился он, явно передразнивая Дамблдора. — А вот это чучело деревянное ты видел?!

— Минуточку! — шагнула из-за спины Вернона Петунья. — Я вам не позволю так поносить моего племянника!

— О, точно. ИК! — Дамблдор качнулся из стороны в сторону. — Гдевастутулет?

— Прямо по коридору и налево, — махнул протезом Муди. — Сколько же в тебе все-таки говна, Альбус... А ты, милочка, — он развернулся к Петунье, — Заруби себе на носу, играть со мной в кошки-мышки не надо. Видел я как вы вашего пиноккио вчера собачьей едой кормили.

— Она по скидке была! Ой! — зажал себе рот Дадли, поймав мечущий молнии взгляд матери.

Откуда сбоку раздался протяжный ухающий звук и всплеск.

— Альбус, ты там?! — внезапно заорал Муди.

— Олух! Пузырь! Остаток! Уло...

— Да понял, я понял, думал ты в очко свалился, — заржал Муди. — Каждый раз как нагадит, эту фразу повторяет, пень старый.

— ХВАТИТ! — Гарри вырвал ружье из рук неожидающего того Вернона и выстрелил в потолок. — МНЕ КТО-НИБУДЬ НАКОНЕЦ ДАСТ ЭТО ЕБАНОЕ ПИСЬМО?!!!

Повисла неловкая пауза.

— А ты говорил, Лонгботтом, Лонгботтом, — посмеиваясь заявил Дамблдор, вытирая руки об мантию. — Он бы сейчас под бабушкин подол спрятался. А Гарри — Поттер и этим все сказано, — Дамблдор подошёл к мальчику.

— Ты волшебник, Гарри. А теперь, пожалуйста, передай мне ружье.