#картинки_в_блогах #художники #история #длиннопост
Частично использованы материалы #книги — Елизавета Красная. Герои картин. Жизнь и судьба моделей с известных полотен. Изд-во АСТ, 2023. (Ну и еще всякого с бору по сосенке.)

С портретами, особенно известных личностей, всё более или менее понятно: портрет, скажем, Пушкина — он и есть портрет Пушкина.
С такими вещами, как «Неизвестная» Крамского, тоже понятно… что ничего не понятно: то есть гипотезы-то всякие имеются (курская крестьянка Матрена Саввишна, дочь художника Софья Крамская, фаворитка Александра I Варвара Туркестанишвили, фаворитка Александра II Екатерина Долгорукова…) — но доказательств — никаких.
Существует также немало картин, моделями для которых послужили случайные «люди из толпы», крестьяне и т. п. — история в лучшем случае сохранила их имена, да и то редко. Таковы прототипы, например, крестьян Венецианова, репинских бурлаков, перовской «Тройки», васнецовской Аленушки, купца из «Сватовства майора» Федотова… Даже «Христос в пустыне» Крамского написан с некоего крестьянина Владимирской губернии Строганова (и это всё, что нам о нем известно).
И лишь иногда можно проследить судьбу прототипов некоторых знаменитых картин.

К.П.БРЮЛЛОВ «ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ПОМПЕИ» (1833)

Картина, которая имела бешеный успех не только в России, но и в Европе, замечательна также числом «дублей» одной и той же модели.
Если приглядеться, то заметно, что сразу у четырех фигур одинаковые лица. Все они практически вписываются в равносторонний треугольник. Его правый угол — в центре полотна, где на земле распростерта молодая женщина под желтым покрывалом. Левый угол треугольника — женщина, обнимающая двоих девочек. Верхний — девушка на втором плане, которая несет на голове сосуд. И на линии, соединяющей верхний угол с правым, — спасающееся семейство: мать прижимает малышей к себе.
Все они написаны с возлюбленной Брюллова, графини Юлии Павловны Самойловой.
Фамильное древо Юлии включало семейства Паленов, Скавронских, Потемкиных, а также итальянских аристократических родов Литта и Висконти (вспомним мадонну Литта и итальянского режиссера). Юлия была единственной дочерью от брака по страстной любви, заключенного без согласия родных Марией Скавронской и графом Петром Паленом. Впрочем, буквально через пару лет супруги развелись и вступили в новые брачные союзы. Юлию воспитали родители матери.
В 22 года фрейлина двора Юлия Пален вышла замуж за красивого, богатого и знатного флигель-адъютанта, графа Н.А.Самойлова. Однако через два года и это супружество распалось. Юлия уехала в Италию и там познакомилась с молодым живописцем Карлом Брюлловым.
Брюллов неоднократно писал портреты с нее и с ее приемных дочерей, Джованины и Амацилии Пачини (обе, в частности, изображены на еще одном знаменитом полотне — «Всадница»). Эти девочки были дочерями обедневшего миланского певца и композитора Джованни Пачини, автора оперы «Последний день Помпеи», которая и подала Брюллову идею прославившей его картины.
В 1846 г. 43-летняя Юлия рассталась с Брюлловым и вышла замуж за итальянского красавца-тенора Пери, но в том же году он угас от чахотки.
Овдовев, Юлия поселилась в Париже. Ее огорчала потеря графского титула; чтобы его вернуть, она — уже в возрасте 60 лет — снова вышла замуж, за 66-летнего разорившегося французского графа. Почти сразу после свадьбы супруги разъехались. Получив титул мужа, Юлия Павловна ежегодно выплачивала ему огромное содержание и концу жизни потеряла практически все свое некогда колоссальное состояние. Цена тщеславия. Там же, в Париже, обедневшая графиня и отошла в мир иной в возрасте 72-х лет.
В «Последнем дне Помпеи», кстати, есть и еще один «портретный» персонаж: это сам автор в обличье художника, который несет на голове ящик с кистями и красками, как раз рядом с той Юлией, которая таким же образом несет кувшин.

Б.-Ш.Митуар. Портрет графини Юлии Самойловой, 1825


А.А.ИВАНОВ «ЯВЛЕНИЕ ХРИСТА НАРОДУ», 1857

Практика автопортретов в составе сложных композиций была не такой уж редкой: например, на знаменитом полотне Иванова сам художник тоже присутствует: из-под поднятой руки Иоанна Крестителя скромно выглядывает затененное лицо странника с бородкой и посохом. Но есть тут и другие лица из «реала».
Так, лицо обнаженного дрожащего мальчика на первом плане написано с молодого графа Иосифа Михайловича Виельгорского, адъютанта и камер-пажа цесаревича. К сожалению, земной путь этого юноши был очень коротким: он угас от скоротечной чахотки в 22 года.
И обратите также внимание на композиционно (в проекции) ближайшую к Мессии фигуру человека в красном плаще, повернутого в профиль. Это не кто иной как Н.В.Гоголь собственной персоной. Художник и писатель познакомились и сдружились в Риме, и тогда же появилась идея такого сотрудничества.
Иванов с Гоголем обсуждали также другие варианты: представить Гоголя в одной из фигур первого плана — дрожащего отца (справа) или улыбающегося раба (ближе в центру). Но в итоге художник решил «приблизить» Гоголя не к зрителю, а к Христу.
Иванов работал над полотном 20 лет; сохранилось много эскизов. Об их нынешней стоимости дает понятие один факт: эскиз «Голова раба» в 2006 г. был продан на аукционе в Упсале за 1,4 млн €.

А.А.Иванов. Эскиз головы мальчика (портрет И.М.Виельгорского), 1839


В.В.ПУКИРЕВ «НЕРАВНЫЙ БРАК». 1862

За эту картину Академия художеств наградила автора званием профессора.
Бытует две версии относительно личности невесты и жениха. По первой — художник вдохновлялся историей своего друга, купца Сергея Варенцова, чью возлюбленную, Софью Рыбникову, дочь владельца cyконной фабрики, выдали замуж за обеспеченного торгово-промышленника Карзинкина. Правда, разница в возрасте между невестой и женихом была гораздо меньше: 37 лет и 24 года. Но сам Варенцов был категорически против этой интерпретации, поскольку во время показа картины был помолвлен с другой девушкой — и слава отверженного жениха ему была абсолютно не нужна. Пукиреву пришлось приделать шаферу на картине бородку, чтобы устранить портретное сходство.
По второй версии — это личная драма Пукирева, который изображен тут в роли шафера. В юности он был влюблен в эту девушку, но ее родители отдали предпочтение знатному князю Цицианову. На этюде к картине — «Голова старика» — художник указал, что он писался с князя Цицианова. Тем не менее у исследователей есть и другие версии прототипа: тверской предводитель дворянства А.М.Полторацкий — и повар в доме Варенцовых. (Возможно, впрочем, что образ собирательный.)
В 2002 году был найден карандашный набросок пожилой женщины, выполненный в 1907 году художником Суховым, с надписью: «Прасковья Матвеевна Варенцова, с которой 44 года назад художник В.В.Пукирев написал свою известную картину „Неравный брак“. Госпожа Варенцова живет в Москве, в Мазуринской богадельне». Лицо Прасковьи, хоть и сильно постаревшее, действительно напоминает лицо невесты с картины. Как сложилась судьба Прасковьи и как она попала в богадельню для бедняков — остается загадкой по сей день.
Пукирев так и не женился, и автопортрет его в самом деле похож на лицо шафера с картины. Так что, возможно, истинна как раз эта версия.

В.В.Пукирев. Автопортрет, 1868; В.Д.Сухов. Прасковья Варенцова, 1907 (сорок лет спустя):


В.Г.ПЕРОВ «ОХОТНИКИ НА ПРИВАЛЕ», 1871

Моделью для среднего охотника-скептика послужил врач и художник-любитель Василий Владимирович Бессонов. В 1869 году Перов написал отдельно его портрет, который потом экспонировался на Всемирной выставке в Париже. Увы, о дальнейшей судьбе Бессонова ничего не известно.
Восторженный молодой слушатель — Николай Михайлович Нагорнов, работник Московской городской управы. В 1872 году он женился на Варваре Толстой, племяннице знаменитого писателя. Нагорнову довелось помогать Толстому с изданием его книг, поучаствовать в создании «Азбуки». Впоследствии Нагорнов стал одним из ближайших помощников градоначальника Москвы, Н.Алексеева, основателя знаменитой Алексеевской психиатрической больницы, и скончался в 1895 году в возрасте 51 года.
А вот пылкий рассказчик слева — Дмитрий Павлович Кувшинников, известный в Москве полицейский врач и заядлый любитель ружейной охоты. После написания картины он стал особенно популярен среди литераторов, художников и театралов. В его квартире в Малом Трехсвятительском переулке стали гостить ведущие деятели культуры и искусства: Перов, Чехов, Левитан...
Несмотря на колоритность образа, Кувшинников в обычной жизни был очень скромным и тихим человеком. Супруга его, Софья, напротив, отличалась незаурядной энергией. Она решила воспользоваться славой мужа и превратить их квартиру в модный салон. И там, на одном из вечеров, она познакомилась с 26-летним Левитаном. Ей к тому времени было уже 39 лет, но роману это не помешало.
Об их интрижке стало известно всему городу, но Дмитрий Павлович терпел и даже не упрекнул супругу, продолжая принимать в своей квартире посетителей салона, в том числе и Левитана. Что, конечно, создавало повод для сплетен. Прибавил масла в огонь Антон Чехов, также бывавший у Кувшинниковых: по мотивам этой житейской драмы он написал свой знаменитый рассказ «Попрыгунья».
Однако не сплетни послужили прекращению отношений между Левитаном и Софьей, а очередная измена художника. Дмитрий Павлович все это время терпеливо ждал, пока жена образумится, и был рад, что все закончилось.
Так что ему слегка сомнительно посчастливилось прославиться аж дважды: в живописи и в литературе…

Дмитрий Кувшинников с женой Софьей:


И.Е.РЕПИН «ЦАРЕВНА СОФЬЯ АЛЕКСЕЕВНА», 1879

Царевна изображена через год после заключения ее в Новодевичьем монастыре, во время казни стрельцов и пытки всей ее прислуги в 1698 году. Репин решил запечатлеть момент, когда властная Софья осознает, что она окончательно проиграла.
По воспоминаниям современников, царевна — сильная, волевая и властная женщина — не отличалась тонкостью лица и изящной фигурой. Натурщицей для образа стала Валентина Серова, мать знаменитого художника. Ее внешние данные и характер подходили идеально.
Валентина происходила из еврейской семьи — ее родители были владельцами небольшой лавки импортных товаров в Москве. В 16 лет девушка поступила в консерваторию и переехала в Петербург, а через год вышла замуж за знаменитого композитора Александра Серова, у которого брала уроки.
Спустя два года у них родился сын, будущий великий художник Валентин Серов. Отец был очень привязан к ребенку, Валентина же предпочитала звать нянек, чтоб было больше времени заниматься творчеством. Она была очень любознательной, начитанной и общительной особой. В списке ее друзей были Толстой, Репин, Мамонтов... Кроме того, она обладала редким музыкальным талантом и стала одной из первых женщин в России, которые профессионально занимались композиторством. Валентина написала много музыкальных произведений, в том числе оперы «Уриэль Акоста», «Илья Муромец», «Мария д’Орваль». Они исполнялись даже на сцене Большого театра.
Но на пике музыкальной карьеры от инфаркта умер муж Валентины, и она осталась одна с шестилетним сыном. В память о нем она завершила его неоконченные музыкальные произведения, напечатала несколько томов его статей о музыке. А потом «царевна Софья» уехала в симбирскую деревеньку Судосево, где начала обучать крестьян, руководить крестьянскими хорами и даже ставить оперные и драматические спектакли; позднее работала учителем музыки в деревне Сябреницы под Великим Новгородом. Мечтала о строительстве крестьянской консерватории.
В.Серова дожила до семидесяти восьми лет и скончалась в Москве в 1924 г.

Юный Валентин Серов, няня и Валентина Серова (справа), 1872


И.Е.РЕПИН «ИВАН ГРОЗНЫЙ И СЫН ЕГО ИВАН», 1885

Натурщиками для создания образа Ивана Грозного стали два человека: композитор Павел Иванович Бларамберг и известный художник-передвижник Григорий Григорьевич Мясоедов.
А теперь присмотритесь к лицу царевича — и к лицу ссыльного на другой знаменитой картине художника:
И.Е.РЕПИН «НЕ ЖДАЛИ», 1888

Для обоих моделью послужил известный писатель Всеволод Михайлович Гаршин. Репин вспоминал, что его поразила окружавшая этого молодого человека аура обреченности. Автор прогремевших на всю Россию рассказов, Гаршин отличался исключительно обостренным чувством сострадания и неспособностью равнодушно принимать торжество зла и насилия; поэт Минский назвал его «больной совестью века».
И кончилось это для Гаршина действительно плохо: приступы тяжелой депрессии становились все сильнее, и наконец в один несчастный день 33-летний Гаршин бросился вниз головой в лестничный пролет.
Образ ссыльного с картины «Не ждали» написан всего несколькими месяцами ранее трагической кончины писателя (1888).

Портреты работы И.Е.Репина — П.И.Бларамберг, Г.Г.Мясоедов и В.М.Гаршин:


В.А.СЕРОВ «ДЕВОЧКА С ПЕРСИКАМИ». 1887

Это дочь известного предпринимателя, коллекционера и мецената Саввы Мамонтова. Валентин Серов часто гостил в его усадьбе Абрамцево, где и увидел одиннадцатилетнюю Веру.
Завершив работу над портретом, Серов подарил его семье Мамонтовых, и он долгие годы украшал стены той самой гостиной, в которой был написан. Потому что, увы, не произвел особого впечатления на публику: в России конца девятнадцатого века стиль импрессионизма только появлялся и считался чем-то странным и непонятным.
Вера была четвертой из пяти детей Мамонтовых, первой девочкой. Отец семейства, Савва, выбирал имя каждого ребенка соответственно порядку букв в своем имени: Сергей, Андрей, Всеволод, Вера, Александра.
Когда Вера Мамонтова подросла, то вместе с матерью начала заниматься общественной работой. Вместе они многое сделали для появления школ и мастерских, где могли учиться и работать крестьянские дети. А однажды на курсах она познакомилась с Софьей Самариной, чей брат, Александр, без памяти в нее влюбился.
Но их союз не одобрил отец Самарина. Для него было немыслимо связывать узами брака древний дворянский род Самариных с купцами Мамонтовыми. И лишь после смерти отца в 1903 г. Александр смог жениться на своей избраннице. За первые четыре года совместной жизни у Самариных родилось трое детей. Но длилась идиллия недолго: в 1907 году «девочка с персиками» скончалась от пневмонии на тридцать третьем году жизни.
Александр Самарин прожил еще долго, но больше не женился. В память о Вере он построил Троицкий храм недалеко от Павловского Посада. Он занимался благотворительностью, сделал блестящую карьеру, стал членом Государственного совета и с 1915 г. — даже обер-прокурором Святейшего Синода.
Не удивительно, что в 1918 году Самарин попал в колесо репрессий. Это было начало череды арестов и заключений, последовавших в течение следующих десятилетий. Однако в промежутках он продолжал работать, заниматься просветительской деятельностью, преподавать и писать.

Вера Мамонтова и Александр Самарин, 1903:


В.А.СЕРОВ «ДЕВУШКА, ОСВЕЩЕННАЯ СОЛНЦЕМ», 1888

А это Мария Симонович, двоюродная сестра художника и старшая из четырех дочерей в еврейской семье. Ее отец (врач-педиатр) и мать (педагог) были теоретиками общественного дошкольного воспитания и учредителями одного из первых в России платных детских садов.
23-летняя Мария принимала ухаживания друга Серова — Михаила Врубеля. Но во время поездки Францию она познакомилась с Соломоном Львовым — врачом-психиатром и политическим эмигрантом. Он уехал из России, потому что за участие в студенческих митингах был сослан в Олонецкую губернию, откуда бежал. В Париже Соломон получил образование, сделал карьеру и женился на Марии, которая таким образом тоже стала эмигранткой, хотя до революции не раз приезжала в Россию.
Больше полувека Мария берегла письма и рисунки своего друга и брата Валентина Серова, скончавшегося в 1911 году, но незадолго до войны решилась переслать их в дар Третьяковской галерее. Она перенесла все трудности военного времени в оккупированной Франции и прожила в Париже до самой смерти, последовавшей в 90 лет.

Мария Симонович, 1884:


И.Е.РЕПИН «ЗАПОРОЖЦЫ ПИШУТ ПИСЬМО ТУРЕЦКОМУ СУЛТАНУ», 1891

А вот здесь — что бы вы думали — целое сборище интеллектуалов. Да еще каких!
Писарь — историк Дмитрий Иванович Яворницкий (1855–1940), автор фундаментальной монографии по истории казачества; в разное время преподавал в Петербургском, Варшавском и Московском университетах. После революции Яворницкий возглавлял кафедру украиноведения в Екатеринославском (Днепропетровском) Институте народного образования, был избран действительным членом АН УССР и защитил докторскую диссертацию. Вот такой писарь! (Яворницкий был замкнутым человеком, и Репин с трудом уговорил его позировать.)
Кошевой атаман Иван Серко (в центре над писарем) написан с генерала Михаила Ивановича Драгомирова (1830–1905), крупнейшего военного теоретика, киевского, подольского и волынского генерал-губернатора, командующего Киевским военным округом, члена Государственного совета. Драгомиров был героем Русско-турецкой войны 1877–1878 годов и популярным в войсках остроумцем. Рассказывали, что он однажды забыл вовремя поздравить царя Александра III с именинами и, спохватившись через пару дней, дал телеграмму: «Третий день пьем здоровье Вашего Величества!»
Для Тараса Бульбы в красном жупане позировали двое: известный писатель, журналист и краевед Владимир Алексеевич Гиляровский (1855–1935), автор бестселлера «Москва и москвичи», и профессор Петербургской консерватории Александр Иванович Рубец (1837–1813). Из-за Бульбы уныло выглядывает худой, высокий длинноусый казак. Это солист Мариинского театра, Федор Игнатьевич Стравинский, отец знаменитого композитора Игоря Стравинского.
В роли Андрия Бульбы (улыбающийся юноша слева) выступает внучатый племянник М.И.Глинки — Николай Дмитриевич Бер (1860/61–1926), концертмейстер Большого театра, композитор, дирижер, собиратель русского песенного фольклора; после революции — основатель одной из первых российских народных консерваторий.
Остап Бульба с перевязанной головой — одесский художник (и знаменитый силач) Николай Дмитриевич Кузнецов (1850–1929), один из учредителей и активных членов Товарищества южнорусских художников. Занимал должность профессора в Высшем художественном училище; вскоре после революции эмигрировал в Югославию.
Для кузнеца Вакулы (в красноверхой шапке) позировал художник-импрессионист Ян Францевич Ционглинский (1858–1912), академик и действительный член Императорской Академии художеств, педагог, член «Мира искусства» и «Союза русских художников».
Войсковой судья в высокой черной шапке написан с помещика Василия Васильевича Тарновского (1837–1899). Он был известным меценатом, краеведом и собирателем древностей. А вот казак Илья Голота (на картине тычет воздетым указательным пальцем себе за спину) написан с кучера Тарновского, Никишки.
Раздетый по пояс (чтоб не мухлевал) банкомет — Марк Лукич Кропивницкий (1840–1910), актер, режиссер, певец и драматург. А великолепная лысина на первом плане принадлежит Георгию Петровичу Алексееву — предводителю дворянства Екатеринославской губернии, обер-гофмейстеру двора его Величества и кавалеру почти всех российских орденов.
Ну и так далее…

Слева направо и сверху вниз:
писарь — Яворницкий, кошевой атаман — Драгомиров
Бульба — Гиляровский и Рубец, худой казак — Стравинский
Андрий — Бер, Остап — Кузнецов, Вакула — Ционглинский
войсковой судья — Тарновский, банкомет — Кропивницкий, лысый — Алексеев


В.М.ВАСНЕЦОВ «БОГАТЫРИ», 1898

Около двадцати лет Васнецов работал над этой картиной и «собирал» образ каждого богатыря. Самый левый, Добрыня Никитич, написан с неизвестного крестьянина. А некоторые исследователи предполагают, что в нем художник запечатлел собственные черты.
Илья Муромец (посередине) — образ собирательный; в частности, сохранился эскиз владимирского крестьянина Ивана Петрова, который стал одним из прототипов.
Зато у младшего, Алеши Поповича, был вполне конкретный натурщик: Андрей Мамонтов, средний сын знаменитого мецената и хорошего друга Васнецова, Саввы Мамонтова. Кстати, богатырские кони тоже имеют своих натурщиков из конюшни Мамонтова. Ежедневно их выводили в поле, где Васнецов писал картину. А пейзаж — это обобщенный образ окрестностей имения Абрамцево и Ахтырки.
Андрей Мамонтов (Дрюша, как его называли в семье) увлекался творчеством. Впоследствии он поступил в одно из ведущих художественных заведений Российской империи — Московское училище живописи, ваяния и зодчества. После окончания обучения Андрей отправился в Киев для росписи Владимирского собора вместе с группой художников-передвижников — Васнецовым, Врубелем, Нестеровым…
Его кропотливая работа и оригинальность орнаментов, над которыми ему поручили работать, восхитили всех именитых коллег. Увы, этот проект так и остался единственной работой Андрея. У него с детства было слабое здоровье, проблемы с легкими и склонность к простудам. Во время работы в неотапливаемом каменном помещении он сильно промерз, из-за чего обострились старые заболевания. На двадцать втором году жизни из-за тяжелой болезни почек Андрей Мамонтов скончался. Его похоронили в родном имении Абрамцево, построив по чертежам Васнецова часовню возле церкви Спаса Нерукотворного. Ее украсили керамические орнаменты с эскизов Андрея.
Виктор Васнецов так и не успел дописать образ Алеши Поповича, пока Андрей был жив. Но он остался верен своему выбору и последующие 7 лет дописывал портрет по памяти.

В.Д.Поленов. Портрет Андрея Саввича Мамонтова, 1892


К.С.ПЕТРОВ-ВОДКИН «КУПАНИЕ КРАСНОГО КОНЯ», 1912
Обнаженный юноша написан с двоюродного брата художника — Александра Ивановича Трофимова.
Когда мальчику был всего год, он осиротел и с тех пор воспитывался в доме своей тетки, матери Петрова-Водкина. Со временем Александр поступил в летное училище, из которого довольно скоро был отчислен за грубое нарушение дисциплины. В Гражданскую войну был кавалеристом, а в 1937 году на 10 лет попал в ГУЛАГ на строительство Беломорканала. Подвели его «ненадлежащие родственные связи», в данном случае с Петровым-Водкиным: обвинение в антисоветской агитации основывалось среди прочего на том, что в столе у Трофимова были найдены написанные по-французски письма Петрова-Водкина из Парижа, где художник (по разрешению властей!) находился с семьёй в 1924–25 гг.
В войну Александр просился на фронт, как и многие заключенные, но получил отказ и продолжал добывать уголь в Ухте. После освобождения уехал на родину жены, в Чебоксары, долго не мог найти работу и по счастливой случайности устроился в табачную контору, а потом в кооперативный техникум завхозом, где и проработал до 85 лет. Умер в 1987 году. А еще через два года был реабилитирован, справку об этом получил его сын — Анатолий Трофимов.
Есть также и «мальчик-самозванец»: когда «Купание красного коня» была представлена на выставке «Мира искусства», ученик Петрова-Водкина, авангардист Сергей Калмыков, — заявил, что моделью послужил он сам. Также Калмыков был уверен, что именно его картина «Красные кони», написанная годом ранее, вдохновила Петрова-Водкина на создание собственного варианта.
Судьба Сергея Калмыкова сложилась иначе. В 1935 году он переехал в Алма-Ату, где не было еще сформировано отношение к сюрреализму и авангарду, в отличие от Москвы. Поэтому Сергей устроился работать в театр оформителем декораций, а в свободное время продолжал писать картины в стиле «фантастического экспрессионизма». Но общество их совершенно не понимало. Художник жил за гранью бедности, приобрел славу чудака, почти юродивого.
Скончался Калмыков в одиночестве и нищете, в возрасте 75 лет. Сегодня это один из известнейших русских авангардистов, не признанных при жизни.

К.С.Петров-Водкин. Портрет Шуры Трофимова, 1914


Б.М.КУСТОДИЕВ «КРАСАВИЦА», 1915

В 1915 году Кустодиев предложил попробовать себя в качестве модели молодой актрисе МХАТа Фаине Васильевне Шевченко. Ее страшно смутила идея позировать в обнаженном виде, но Кустодиеву удалось убедить свою «красавицу».
Ее преподаватель, К.Станиславский, узнав об этой истории, был шокирован, поставив на девушке клеймо распутницы. Однако Фаина была так талантлива, что мэтр быстро остыл. Она действительно была видной и харизматичной женщиной, мастерски владела сценической речью, хорошо пела.
В дальнейшем Фаина стала народной артисткой СССР, орденоносцем и лауреатом двух Сталинских премий. Она играла в пьесах Шекспира, Бомарше, Грибоедова, Островского, Толстого, Чехова, Горького и др.; снималась также и в кино (в частности, роль Грушеньки в фильме 1915 года «Братья Карамазовы»).
Было в ее жизни и много романов, например с Николаем Баталовым. Замуж она вышла за актера Григория Хмару. Но в 1922 году Григорий уехал на гастроли в Германию и остался там. Заваливал жену письмами, просил простить. И она простила, но… ее не выпускали за границу, а его не впускали обратно на родину. Из Германии Хмара переехал в Париж, стал достаточно популярным, много снимался. А Фаина продолжала жить в Москве и тихо умерла на семьдесят девятом году жизни, пережив мужа на год.

Фаина Шевченко в роли царицы Ирины Федоровны (драма А.К.Толстого «Царь Федор Иоаннович»):


Б.М.КУСТОДИЕВ «КУПЧИХА ЗА ЧАЕМ». 1918

Прототип героини — соседка Кустодиева, бывшая, правда, не купчихой, а баронессой. Идея взять ее образ для картины пришла в голову жене художника. Кустодиев к тому времени давно был болен костным туберкулезом — и последние 15 лет жизни провел в инвалидном кресле с парализованными ногами. Что, впрочем, не отразилось на его характере, а также оптимистической тематике и красках картин.
Итак, картина написана с баронессы Галины Владимировны Адеркас, происходившей из знатного прибалтийского рода. В 1918 году она училась на первом курсе хирургического отделения Астраханского государственного медицинского университета: художник на картине специально прибавил ей лет.
Впрочем, хирургом Галина так и не стала: на 4-м курсе бросила институт, уехала в Москву и поступила в Сокольническую музыкальную школу на отделение вокального искусства. Впоследствии Г.Адеркас служила в труппе Московского театра камерной оперы, в музыкальной редакции Всесоюзного радиокомитета и во Всесоюзном гастрольно-концертном объединении. Она также пела партию меццо-сопрано в хоре Управления музыкального радиовещания Всесоюзного радиокомитета СССР, участвовала в озвучивании фильмов, но большого успеха не добилась.
После 1940 года следы ее теряются, и как сложилась судьба «купчихи за чаем» дальше — неизвестно. В списках репрессированных она не значится.

Б.М.Кустодиев. Эскиз к картине: