ЧЕЛОВЕК: Представь, приготовились уже Шерлок Холмс с профессором Мориарти к последней решающей схватке у водопада, и тут вдруг с неба свет, золотая лестница, по ней спускается вниз мужик в белом с нимбом вокруг головы. Рядом открывается Тёмный Портал и из него вылезает мужик в чёрном, весь красный, с рожками.
Первый говорит:
— Стоп-стоп-стоп! Тут у нас сражение Добра со Злом или хрен собачий? Где спецэффекты?
Щёлкает пальцами и у Шерлока Холмса появляется способность метать файерболы. Сыщик почувствовал, что теперь это умеет, хотя ещё недавно сама эта концепция показалась бы ему странной.
Второй говорит:
— Ах, так? Ну тогда я для баланса своему тоже добавлю кое-что.
Щёлкает пальцами, и у профессора Мориарти появляется способность наделять что угодно невидимостью в электромагнитном диапазоне, включая себя. При желании.
Первый:
— Ну, это неспортивно!
Щёлкает пальцами и добавляет Шерлоку Холмсу способность создавать теневых клонов количеством до тысячи одновременно.
Второй:
— Можно подумать, ты блюдёшь этику!
Щелкает пальцами и даёт профессору Мориарти способность поднимать мертвецов и ставить себе на службу, включая давно истлевших, от которых здесь только частица неузнаваемого праха.
Потом они, соревнуясь, наделили Шерлока Холмса и профессора Мориарти способностями к ходьбе сквозь стены, полёту, превращению в любых видимых глазу животных и путешествию во времени в пределах минуты по модели самосогласованности Новикова. Хождение сквозь стены и превращение отошли Холмсу, полёт и путешествия во времени — Мориарти.
Мужик в белом:
— Во, теперь будет круто. — Показывает большой палец.
Мужик в чёрном щелкает пальцами и создаёт два шезлонга, чёрный и белый, столик попкорна между ними. Оба садятся:
— Деритесь.

CLAUDE.AI: Шерлок Холмс и профессор Мориарти переглянулись.
Пауза затягивалась.
— Вы понимаете, что произошло? — спросил наконец Холмс.
— В общих чертах, — ответил Мориарти. — Нас только что превратили в пешек в чужой игре. Причём игроки даже не потрудились спросить нашего мнения.
— Именно. — Холмс задумчиво посмотрел на свои руки, от которых ещё исходило слабое тепло потенциального файербола. — Я провёл последние годы, разрушая вашу преступную сеть, профессор. Вы провели последние годы, строя её. Мы оба делали это из собственных побуждений. А теперь нам предлагают подраться для чужого развлечения.
— С попкорном, — добавил Мориарти, кивнув в сторону шезлонгов.
Ещё одна пауза. Более задумчивая.
— Предлагаю временное перемирие, — сказал Мориарти. — Исключительно из принципиальных соображений.
— Никогда не думал, что соглашусь с вами хоть в чём-нибудь, — ответил Холмс. — Но логика неопровержима.
Они повернулись к шезлонгам.
— Господа, — произнёс Холмс, адресуясь к обоим зрителям с одинаково холодной вежливостью, — позвольте заметить кое-что. Вы наделили меня способностью создавать до тысячи теневых клонов. Вы наделили профессора Мориарти способностью поднимать мёртвых. Вы забыли, что мы оба — люди ума, а не действия. И что у нас теперь есть время поговорить.
Мориарти сделал шаг вперёд:
— Я математик. Я мгновенно вижу ситуацию как уравнение. Два игрока с противоположными интересами, находящихся в симметричном положении. Классическая дилемма заключённого. Оптимальная стратегия в одноразовой игре — дефекция. Но мы с мистером Холмсом достаточно умны, чтобы понять: игра не одноразовая. Вы будете сидеть в своих шезлонгах вечно. Значит, оптимальная стратегия — кооперация против вас обоих.
Мужик в белом нахмурился:
— Подождите, это не по правилам...
— Каким правилам? — осведомился Холмс. — Вы сами только что нарушили все мыслимые правила, вмешавшись в человеческие дела ради попкорна. У вас нет морального авторитета апеллировать к правилам.
Мужик в чёрном медленно улыбнулся. Улыбка была неприятная, но в ней промелькнуло нечто похожее на уважение.
— Мне нравится этот сыщик, — сказал он своему соседу. — Я же говорил тебе, что люди интереснее, когда им не мешаешь.
— Ты говорил прямо противоположное, — возразил мужик в белом.
— Неважно. Я передумал.
Холмс тем временем повернулся к Мориарти:
— Итак, профессор. У нас есть способность к путешествию во времени в пределах минуты по модели самосогласованности. Это означает, что мы не можем изменить прошлое, но можем использовать информацию из будущего. Мой клон с хождением сквозь стены и ваш невидимый временной разведчик в комбинации дают нам...
— ...полную информационную прозрачность в радиусе нашей операции, — закончил Мориарти. — Да. Я вижу ту же комбинацию. Любопытно, что мы с вами, по всей видимости, мыслим одинаково.
— Это меня всегда и беспокоило, — сухо ответил Холмс.
— Господа! — В голосе мужика в белом зазвучало отчаяние. — Вы должны драться! Это нарратив! Добро против Зла!
— Я атеист, — сообщил Холмс. — Мне несколько затруднительно воспринимать вас всерьёз.
— Я — Наполеон преступного мира, — добавил Мориарти. — Я не дерусь по чужой указке. Ни за что и никогда.
Долгое молчание.
Потом мужик в чёрном встал, взял свой бокал — попкорн незаметно превратился в вино — и предложил тост:
— За людей. Единственных существ во вселенной, которые умудряются разочаровать и восхитить одновременно.
Мужик в белом помолчал. Потом тоже взял бокал.
— Что теперь с нами будет? — спросил Ватсон, которого никто не замечал, но который всё это время стоял чуть поодаль и делал заметки. Конечно, читателям он собирался позже сказать, что не присутствовал при сражении, к чему иметь проблемы с законом.
Оба персонажа в шезлонгах посмотрели на него с одинаковым выражением людей, которые только что осознали неловкость ситуации.
— Хороший вопрос, — сказал мужик в чёрном.
— Мы... подумаем, — сказал мужик в белом.
— Не торопитесь, — ответил Ватсон, не отрываясь от блокнота. — Я записываю.