— Греческая трагедия, — возбуждённо пропищал Пятачок. — Все это греческая трагедия!

Сидящий на пеньке Пух философски возвел очи горе и внимательно посмотрел на Пятачка, пытаясь понять, что же упустил в его воспитании.

— Ты сейчас о чем?

— Да обо всем, — холерично махнул копытом Пятачок. — Вся эта ситуация достойна пера Софокла. Посуди сам, как мог Иа потерять свой хвост? Да никак! Это все аллегория на муки буриданова осла. Иа просто никак не может определиться, что делать дальше со своей жизнью... Он пытается двигаться куда-то, делать что-то, но все это бессмысленное хождение по кругу. Он ведь не хвост ищет, ты понимаешь? Не хвост, а себя...

— И юность ушедшая все же бессмертна, — едва слышно пробормотал себе под нос Пух. — Черт, да я же просто не смогу этого сделать...

— А что же ждёт Иа в конце пути? — продолжал задаваться риторическими вопросами Пятачок. — Только темнота. Темнота, холод и забвение. И все они неизбежны. А ведь он ещё даже и жить-то не начал! В его меланхолической мультивселенной он лишь маленький серый карлик — угасшая звезда, которая так никогда и не смогла разгореться и сейчас просто медленно остывает, превращаясь в камень.

— Понятия "серых карликов" в астрономии не существует, — мрачно заметил Пух, безжалостно давя забравшегося на заднюю лапу кузнечика и отправляя его в рот.

— Как будто это что-то меняет, — нисколько не утратил ораторского пыла Пятачок. — Форма никогда не должна превалировать над содержанием. Мы говорим о нашем друге, который сейчас переживает экзистенциальный кризис. И нам нужно сделать все, чтобы его поддержать! Начать хотя бы с того, чтобы пойти и найти этот чертов хвост, а не восседать на пне, держась за свои яйца!

И Пятачок ушел, оставив Пуха наедине с его тяжёлыми мыслями.

А ведь Сова предупреждала его — не бери поросёнка с рук. Даже если это студенты, практикующиеся в биолаборатории. Особенно, если это студенты, практикующиеся в биолаборатории.

Пятачок сколько угодно мог быть свиньёй физиологически, но на ментальном уровне его убийство и последующее поедание уже ощущались актом каннибализма. Не больше и не меньше.

И это не говоря о том, что, растя этого "кабанчика", Пух успел банально привязаться к нему.

А ведь зима была близко и надо было что-то решать...

***

Молодой человек отчаянно тер и без того красные глаза, но терминатором так было не стать. Кажется, его дипломная работа только что улетела в трубу.

Подошедший из-за спины пожилой мужчина внимательно вгляделся в стоявший перед молодым человеком монитор.

— Ну что, Крис, как успехи? Надеюсь, вы не забыли о сроках?

Кристофер Робин лишь издал сдавленный звук. Что-то среднее между согласием и отрицанием.

— Ну, смотрите, результаты мне нужны не позднее вторника, — рука профессора цепко ухватила плечо Робина и сжала его. — А иначе вся работа застопорится. Помните, на кону не только ваш диплом и моя диссертация, но и финансирование всей нашей лаборатории.

Крис отчаянно замотал головой вверх-вниз, стараясь не вскрикнуть. Хватка у профессора была поистине железной.

— Я ещё зайду к вам после выходных, — убрал руку профессор и снова вгляделся в монитор. — И да, переименуйте вы уже медведя во что-нибудь удобоваримое. Сколько раз вам повторять, местные власти воспринимают карикатуры на своего лидера крайне остро!

Закрывшаяся за профессором дверь хлопнула самую малость сильнее обычного, но Крис все равно вздрогнул всем телом. Расшатанная многодневным ожиданием психика реагировала на любые внешние раздражители самым, что ни на есть, острым образом.

И выхода из этого состояния не просматривалось, ведь вариантов завершить эксперимент нужным образом просто не было.

Мирным сосуществование дикого медведя и домашней свиньи можно было удивить газетчиков, но никак не научное сообщество.

Вон, по ту сторону границы козлы годами вполне успешно сожительствовали с тиграми. И ни к чему, кроме нескольких репортажей в СМИ, это не привело.

А вот способность генетически модифицированного медведя осознанно заниматься животноводством, выращивая на убой, пусть и такую же модифицированную, но все же свинью, поистине стала бы научной сенсацией.

Но уже который месяц эти твари только перехрюкивались и перерыкивались, никак не собираясь друг друга жрать...

Как же жаль, что в ход эксперимента человеку вмешаться нельзя...

А ведь достаточно было бы вколоть медведю что-то возбуждающее нервную систему и, глядишь, раздуплился бы закусить поросёнком, и хроники Свинарнии завершились бы должным образом.

Но нет, человеку этого сделать было никак нельзя. Вот если бы медведь сам как-то дошел до такого состояния...

Глаза Криса внезапно загорелись огоньком догадки. Человеку вмешиваться нельзя, а вот животному можно! Нужно лишь найти подходящий экземпляр с подходящим вирусом, максимально подходящим под бешенство!

Первыми на ум пришли крысы, но в этом лесу они не водились. Да и слишком очевидно бы это было.

Нет, нужно что-то, что передаст вирус, но не оставит следов....

Точно!

Крис резко встал со стула и бросился в корпус с подопытными. Как же хорошо, что у него сохранился доступ с прошлого раза!

Звуки, издаваемые бьющимися об стекла боксов животными, прорывалась наружу, даже несмотря на их герметичность. Надписи на китайском сливались перед глазами в одно сплошное иероглифическое пятно. Тут была вотчина местных и дублировать их на английском ради него никто не собирался.

Но тех крох языка, которых Крис успел нахвататься за время практики, должно было хватить.

Спустя полчаса, вроде как уходя домой, Крис подошёл к краю вольера, старательно не показываясь камерам.

По его прикидкам, измождённое существо вряд ли смогло бы добраться даже до середины вольера, но голодному медведю на своей территории этого было бы вполне достаточно.

Крис осторожно приоткрыл переносной бокс и резко вытряхнул из него его содержимое.

Содержимое внезапно расправило перепончатые крылья и с неожиданной силой начало набирать высоту.

Притворялась ли она до этого, или это просто запах ночи так на нее подействовал — костерящему все на свете Крису это было уже безразлично. Важно было лишь одно.

Летучая мышь улетала. Не в сторону вольера. Не в сторону леса. В сторону города.

"Впрочем", — подумал Крис. "Могло быть и хуже. Хорошо хоть в окрестностях Уханя этот подвид водится, так что на меня не подумают..."