Около шести утра одна из дверей отворилась, и в кабинет, пошатываясь, вошел профессор Снейп. Лицо его, и без того не блиставшее здоровым цветом, отливало нежной зеленцой, между бровями залегла глубокая складка, а губы страдальчески кривились. Профессор держался за голову и мучительно постанывал.

Изменения классного интерьера он заметил не сразу. Ощущение, что что-то не так, настигло его на полпути в лабораторию. Снейп последовательно обнаружил отсутствие шкафа и двух парт, присутствие древесной трухи на полу, самодельного перегонного аппарата на столе и большой кровати у стола.

На кровати, улегшись «ложечкой» и крепко обнявшись, мирно сопели Драко Малфой и Гермиона Грейнджер, укрытые мантией.

В другое время от увиденного профессора Снейпа, скорее всего, хватил бы кондратий, но головная боль — следствие бодуна утреннего обыкновенного — заставила его воспринимать все в высшей степени философски. Обогнув кровать, он подошел к столу, понюхал содержимое котла, неопределенно хмыкнул, оглянулся на спящих, хмыкнул еще раз. Зачерпнул чаркой из котла, выпил, крякнул:

— Водка. Фей... — его передернуло, — ...хуевая...

Подумал, зачерпнул еще, выпил, крякнул. Складка между бровей разгладилась. Скрестив руки на груди, Снейп уставился на Малфоя и Грейнджер.

— Пятьдесят баллов с Гриффиндора за уничтожение школьного имущества. Пятьдесят баллов Слизерину за находчивость в использовании останков школьного имущества.

Удовлетворенный и почти избавившийся от головной боли, профессор подхватил котел и направился к выходу. У двери он обернулся, достал палочку и трансфигурировал мантию, которой укрывались Малфой и Грейнджер, в одеяло. В коридоре наложил на дверь запирающие чары, вздохнул, покачал головой и тихо посетовал:

— И Дамблдор был прав, как всегда.

А поутру они проснулись...

Водка: туда и обратно