«Твердость была римским идеалом. Стальная выдержка, необходимая для погони за славой или преодоления бедствий, была определяющим признаком гражданина. Она прививалась ему с момента рождения. Основной реакцией римских родителей на своих младенцев, по-видимому, было не столько нежность, сколько шок от того, что что-то может быть настолько мягким и беспомощным. «Младенец, подобно моряку, выброшенному на берег свирепыми волнами, лежит голый на земле, не в силах произнести ни слова, полностью зависящий от других людей в своем выживании». Для римлян такое состояние граничило со скандалом. Дети, безусловно, были слишком слабы, чтобы их идеализировать, и высшей похвалой, которую можно было оказать ребенку, было сравнение со взрослым.

В результате, по крайней мере для современного взгляда, в древних биографиях обнаруживается любопытный и досадный пробел. Великие деятели Республики никогда не казались нам такими холодными и отстраненными, как в описаниях их ранних лет. Нам предлагают их портреты как вундеркиндов физической выносливости или учености – чопорных, высокомерных, неправдоподобных. Анекдоты, изображающие их детьми, а не взрослыми, встречаются крайне редко. Чем значительнее фигура, тем менее адекватным представляется портрет ее детства. Ранние годы такого человека, как Цезарь, фактически представляют собой пустое место. Любая попытка воссоздать их должна основываться, даже больше, чем это обычно бывает в древней истории, на предположениях и обобщениях. Тем не менее, эта попытка все же стоит того. Римляне, как и любой психолог, понимали, что «природа наиболее ясно проявляет свои замыслы в ранние годы человека». Именно в детстве формировался будущий гражданин.

Что же мы можем с уверенностью сказать о младенце, которому однажды суждено было разрушить Республику? Гай Юлий Цезарь родился 13 июля 100 года до н.э., через шесть лет после Помпея и через пятнадцать после Красса. Ритуалы окружали его с самых ранних мгновений жизни. Римлянин не становился гражданином по праву рождения. Каждый отец мог отвергнуть новорожденного, приказать выставить напоказ нежелательных сыновей, и особенно дочерей. Прежде чем младенца Цезаря начали кормить грудью, отец должен был сначала поднять его на руки, давая понять, что мальчик принят как его собственный и, следовательно, является римлянином. Девять дней спустя ему дали имя. Злых духов выгоняли из дома метлой. Будущее мальчика предсказывали по поведению пролетающих птиц. Золотой талисман на удачу, булла, надевали на шею младенца Гая, чтобы он оставался там до совершеннолетия и получения гражданства.

Никакой задержки в подготовке к этому моменту не допускалось. У римлян не было специального слова для обозначения «младенца», что отражало их убеждение, что ребенка никогда не бывает слишком маленьким, чтобы его не закалять. Новорожденных туго пеленали, чтобы придать им форму взрослых, их черты лица разминали и мяли, а мальчикам оттягивали крайнюю плоть, чтобы она растянулась. Старомодная республиканская мораль и новомодная греческая медицина объединились, чтобы предписать жестокий режим диет и холодных ванн. Результатом такого сурового воспитания стало дальнейшее увеличение и без того ужасающего уровня младенческой смертности. По оценкам, только двое из трех детей доживали до года, и менее 50 процентов доживали до половой зрелости. Смерть детей была постоянным фактором в семейной жизни. Родителей призывали реагировать на такие потери с непреклонным спокойствием. Чем младше был ребенок, тем меньше эмоций он проявлял, поэтому было распространено мнение, что «если младенец умирает в колыбели, то его смерть даже не следует оплакивать». Однако сдержанность не обязательно означала безразличие. Многочисленные надгробия, стихи и частная переписка свидетельствуют о глубине любви, которую могли испытывать римские родители. Жестокость, проявляемая по отношению к ребенку, не была результатом преднамеренной жестокости. Напротив: чем строже были родители, тем более любящими их считали.»

Tom Holland «Rubicon»