#писево
#хэдфанон


…Кажется, формула сработала — кровотечение стало останавливаться и края раны начали сходиться. Но у Мелифлуа, похоже, поднялась температура — придерживая ее, Эрвин даже через блузку почувствовал, что девочка совсем горячая.

Ох, как невовремя она пришла в себя! Разумеется, тут же принялась оберегать свою честь: злобно сощурилась, собрала последние силы и стала отбиваться — прямо как тот зайчонок.  

— Да нужна ты мне больно! — не выдержал Эрвин, чувствуя, как краска заливает лицо: творился маггловский цирк, да и только. — Меня маленькие не интересуют, поверь!

Мелифлуа запыхтела и вцепилась в свою запачканную блузу, как в последний оплот — что ж, пускай, он все равно уже все сделал. 

Эрвин порылся в карманах — о чудо, пузырек с обезболивающим зельем оказался на месте. Он носил его на случай сильных болей в ноге, хотя обычно курил в таких случаях — он же не барышня, чтобы все время таблеточки кушать! 

— Пей! Быстро! — скомандовал он, надеясь, что голос звучит достаточно сурово. Кэрол недоверчиво поднесла пузырек к губам, поглядев так, будто там не лекарство, а джин. Но все же выпила, морщась. 

— Ну да, не лимонад, — вздохнул Эрвин, отвернувшись к окну. — До дна надо. 

Вот же удивительно: майский день все так же слепил солнцем и благоухал цветами — и жизнь продолжалась, несмотря на чьи-то беды. А Эрвина почему-то всегда пугали проявления зла при белом свете. Значит, оно настолько распоясалось, это зло, что происходит не под покровом ночи… У него даже боггарт был дурацкий: черная фигура под золотисто-розовыми лучами. 

И почему… 

Возможно, из-за того, что ни один летний ясный день не помогал справиться с болью ни после полиомиелита, ни после драконьей оспы? А может, с тех пор, как Эрвин в детстве случайно подслушал рассказ мамы про гибель ее любимого брата — оказалось, что ей известие о смерти тоже пришло погожим утром. 

 — Полегчало? — спросил он у Кэрол. Он продолжал придерживать ее, чтобы она не свалилась и не прислонялась к прохладному стеклу: еще простудиться не хватало, у чистокровных девочек обычно здоровье никакое. 

Мелифлуа кивнула, да и по ней было видно: испарина ушла, щеки слегка порозовели. 

— Я смогу дойти сама… — прошептала она. 

— Не сможешь, — Эрвин вздохнул: Ленора, наверное, уже полчаса его ждёт в саду, а он тут резвится… Она сдала экзамен вчера, экстерном — она вообще такая умная!

— Не вздумай брыкаться и выдираться! — мрачно предупредил он и поднял растерявшуюся Кэрол с окна. А что будет, если он ее уронит, со своей-то хромотой… Как бы взять ее получше, чтобы не травмировать? Придется придерживать ниже спины, а ей это не понравится.

«Точно: сопит недовольно, но хоть молчит»

— Давай, за шею берись… Ух, пальцы холодные какие! — да еще и мокрые, как будто снега за воротник насыпали! 

— Ага, как у лягушки, — фыркнула пострадавшая, устраиваясь у него на руках. — Фирменное блюдо «Лягушачьи пальчики» знакомо вам, судя по вашему происхождению?  

— Судя по твоей фамилии, тебе оно тоже знакомо, — Эрвин покачал головой: что ж, ей действительно стало легче, раз хамить пытается, канарейка подбитая. — Не больно?

— Нет… — глухо отозвалась Кэрол. — Вы же понимаете, что если нас увидят, то вам придётся взять меня в жены?