Разговоры в коридорах были только об одном: о десяти сбежавших Пожирателях смерти — новость распространили те немногие, кто читал газеты. Поползли слухи, что кое-кто из беглых замечен в Хогсмиде, что они прячутся в Визжащей хижине и намерены прорваться в Хогвартс, как когда-то Сириус Блэк.
Ребята, выросшие в семьях волшебников, с детства знали имена этих Пожирателей смерти — их произносили почти с таким же страхом, как имя самого Темного Лорда; преступления их, совершенные в годы волан-де-мортовского террора, стали легендой. А по коридорам Хогвартса ходили юные родственники их жертв, и теперь на них падали вовсе нежеланные отсветы их мрачной славы. Сьюзен Боунс, чьи дядя, тетя и двоюродные братья пали от руки одного из злодеев, с горечью сказала на уроке травологии, что теперь она поняла, каково оказаться на месте Гарри.
— Не знаю, как ты с этим живешь. Это ужас, — выпалила она, подсыпая слишком много драконьего навоза саженцам визгоперки, отчего они недовольно запищали и заерзали.
Но повышенное внимание доставалось не только родственникам жертв - доставалось оно и юным родственникам самих беглецов, с той только разницей, что от последних держались на внушительном расстоянии, причем даже слизеринцы. Гарри сам видел, как Пэнси Паркинсон с компанией обошла по широкой дуге темноволосую старшекурсницу - Гермиона сказала, что ту зовут Эйлин Трэверс, и ее отец был в числе бежавших Пожирателей, - а чуть погодя заметил, как мальчишка курса с третьего швыряет наколдованные снежки в окна профессора Амбридж; стоявший неподалеку Малфой то и дело косился на него, но останавливать и штрафовать не спешил.
- Это Робби Мальсибер, - мрачно пояснил Рон. - Его папаша тоже был в той компании.
- Чего Малфой боится? - недоумевал Гарри. - Их отцы вроде заодно?
- Ну как ты не понимаешь, Гарри? - вздохнула Гермиона. - Малфой-старший и остальные сумели остаться на свободе, в отличие от отца Мальсибера. Вряд ли у того было счастливое детство, да и у детей остальных беглецов тоже, вот Малфой и боится, как бы они не начали... мстить за все хорошее.И перестраховывается.
- Думаешь? - усомнился Гарри.
- Уверена, - мрачно ответила Гермиона. - У той же Лестрейндж наверняка проскрипционный список отсюда и до Хогсмида, и она ждет не дождется, чтобы по нему пойти.
Гарри не вполне понял про список и про то, зачем детям беглецов мстить Малфою, пока однажды под вечер не встретил Гвен Лестрейндж во дворе - она в гордом одиночестве сидела на скамейке под дубом и, чуть хмурясь, строчила что-то в пергаменте, время от времени грея руки над костерком в стеклянной банке.
- Составляешь свой прострипционный список? - попробовал пошутить он.
- Проскрипционный, - рассеянно поправила Гвен. - То есть тех, кто у меня огребет. Нет, мне не нужно - он давно составлен и всегда при мне.
Мимо, возвращаясь с тренировки по квиддичу, прошла слизеринская команда; Малфой, о чем-то болтавший с Монтегю, при виде кузины замолк, спал с лица и шарахнулся прочь, даже не сказав никакой гадости Гарри; остальные, заметив Гвен, последовали его примеру. Та проводила их недобрым прищуром и улыбнулась так, что у Гарри свело живот.
- Гляди, гляди, Поттер, - со злым весельем сказала она. - Мы с ребятами еще ничего не придумали, а этих уже корежит так, что хоть на выставку.
- А вы будете придумывать?
Гвен вскинула голову и проницательно посмотрела на него.
- Ты с магглами вроде живешь?
- Да, - с вызовом согласился Гарри.
- А теперь представь, что ты живешь... хм... ну, скажем с известным нам обоим мистером Петтигрю, - негромко ответила Гвен. - Неважно, сколько - год, пять лет, десять, но ты живешь в его доме и от него зависишь. Он без конца поминает тебе родителей, твердит, что ты закончишь, как они, и всем своим видом показывает, какая ты для него обуза. Его крысенята ржут над тобой, когда тебя чихвостят или наказывают, выделываются новыми вещами, походами туда, куда тебя не отпустят - а ты даже рожу им разбить не можешь, потому что иначе пожалеешь, что на свет родился. Или ты кукуешь в каком-нибудь гребаном приюте или дыре с дедом-пьяницей, считая кнаты, пока Петтигрю засыпает своих крысенят метлами и дорогущими пирожными. Или обчищаешь карманы и режешь глотки просто для того, чтобы к вечеру у тебя был кусок хлеба и матрас, чтобы поспать... а потом приезжаешь в школу к таким вот Петтигрю и крысенятам или попадаешь к ним в дом, потому что о тебе соизволили вспомнить. Представил?
- Я... - Гарри сглотнул; столько горечи с ненавистью пополам он не слышал даже от Сириуса в адрес Блэков. - Все было так плохо?
- Все временами было еще хуже, Поттер, но это уже не твое дело, - отрезала Гвен; она явно сказала больше, чем хотела, и теперь бесилась на себя за непрошеную откровенность. - Так как?
Гарри представил.
- Не понимаю, как ты Малфоя еще не протащила мордой по всем лестницам Хогвартса, - искренне ответил он.
- Команды "фас" не было, вот и не протащила, - Гвен присыпала пергамент песком. - Хотя... наверное, даже, когда будет, не протащу.
- Потому, что он все-таки твой кузен?
- Потому, что на него очередь! - фыркнула Гвен. - Он не мне одной остодракклел по самое не хочу. Так что придется искать кого-то другого, ну или шевелить ногами, чтобы первой успеть, - она снова уткнулась в пергамент. - А пока... пусть трясется. Это даже забавнее.