Вот полный текст фанфика, который вообще подарил миру термин "Мэри Сью", о той самой Мэри.
A Trekkie's Tale
"Gee, golly, gosh, gloriosky," thought Mary Sue as she stepped on the bridge of the Enterprise. "Here I am, the youngest lieutenant in the fleet - only fifteen and a half years old." Captain Kirk came up to her.
"Oh, Lieutenant, I love you madly. Will you come to bed with me?" "Captain! I am not that kind of girl!" "You're right, and I respect you for it. Here, take over the ship for a minute while I go get some coffee for us." Mr. Spock came onto the bridge. "What are you doing in the command seat, Lieutenant?" "The Captain told me to." "Flawlessly logical. I admire your mind."
Captain Kirk, Mr. Spock, Dr. McCoy and Mr. Scott beamed down with Lt. Mary Sue to Rigel XXXVII. They were attacked by green androids and thrown into prison. In a moment of weakness Lt. Mary Sue revealed to Mr. Spock that she too was half Vulcan. Recovering quickly, she sprung the lock with her hairpin and they all got away back to the ship.
But back on board, Dr. McCoy and Lt. Mary Sue found out that the men who had beamed down were seriously stricken by the jumping cold robbies , Mary Sue less so. While the four officers languished in Sick Bay, Lt. Mary Sue ran the ship, and ran it so well she received the Nobel Peace Prize, the Vulcan Order of Gallantry and the Tralfamadorian Order of Good Guyhood.
However the disease finally got to her and she fell fatally ill. In the Sick Bay as she breathed her last, she was surrounded by Captain Kirk, Mr. Spock, Dr. McCoy, and Mr. Scott, all weeping unashamedly at the loss of her beautiful youth and youthful beauty, intelligence, capability and all around niceness. Even to this day her birthday is a national holiday of the Enterprise.
Ирисы по кофе. Результат показываю сразу, а вот ход этого многодневного офигительного эксперимента, этапы работы и мои восторженные ругательства будут ниже для любопытствующих.
Как и большинство приключений, которые человек находит на свою жопу, начиналось все невинно. Насмотревшись красивых видео от художников в своей нельзяграммной ленте, решила я попробовать один из мелькающих там эффектных приемов: рисовку по пролитому кофе (логика подсказывает, что разлапистую кляксу можно сделать из любой цветной жидкости, но мой выбор пал именно на него). С сюжетом тоже долго определяться не пришлось: отец родной давно просил ирисов строго определенной расцветки, к кофейному заднику очень подходящей.
Эскиз, еще не подозревал, что его ждет впереди. Как и я.
Хорошо закрепить бумагу, сварить кофе, часть вдохновенным жестом выплеснуть на лист, остальное - в себя. Вошли и вышли, приключение на десять минут! Казалось бы, что может пойти не так?.. В том, что не так пойти может примерно все, я убедилась секунде эдак на сороковой. Во-первых, даже добротно закрепленный лист немедленно повело, как от обычной воды и не снилось. Складывалось ощущение, будто акварельная склейка оказалась язвенницей, у которой от крепкого кофе начался приступ. Во-вторых, кофе, разлившись по поверхности, начал захват бумаги изнутри: стал растекаться в толще листа, оставляя снаружи неровные блекло-грязные пятна за пределами четко оформленной внешней кляксы. И сохнуть вся эта хрень обещала как минимум сутки. Но простой, советский, копеечный... фен ускорил процесс. Жаль только, что не сильно улучшил результат: лист после сушки окончательно так и не натянулся и, пускай перестал корчиться в судорогах, недовольно скрюченное е**ло мне таки решил демонстрировать до победного. Я, впрочем, отвечала ему тотальной взаимностью. Мы смотрели друг на друга и понимали, что это будет долгий путь. Очень долгий. Если я, конечно, не прислушаюсь к голосу разума и не выброшу эту красоту в мусорку прямо сейчас.
Но я уже настроилась! Потраченного кофе, листа хорошей бумаги и танцев с феном было жаль. К тому же после первого экстаза от промежуточных результатов во мне проснулся спортивный интерес, помноженный на художественный фатализм. Запороть этот шедевр кофейного авангардизма я уже не могла: что мертво, умереть не может. "Хотя бы потренируюсь. Не так обидно будет, в случае чего, выбрасывать" - решила я.
Было очевидно, что акварель эти разводы попросту не возьмет - укрывистость не та - акрил и масло не сойдутся характерами с бумагой, а пастель не даст возможности тонко прописать детали, так что оставалась старая добрая гуашь. Навыков работы с этой краской у меня, за вычетом времен начальной школы, фактически нет. Во взрослом "портфолио" ровно две работы с одной и той же проблемой: из-за водорастворимости краски писать многослойно приходится очень аккуратно. Одно неосторожное движение или не то количество воды - и верхний слой начинает свозить нижние, заставляя начинать все сначала. Но я, повторюсь, уже настроилась выжать из этой ситуации все возможное.
Гуашный этап благополучно закончился и на этом мне, по-хорошему, следовало остановиться. Но если бы я умела вовремя останавливаться, я бы слилась еще после просушки кляксы. Поэтому, критично осмотрев дело рук своих, я решила, что пациент - вопреки усилиям врачей - скорее жив, чем мертв. Так что достала цветные карандаши, которыми уточнила контуры и легкой штриховкой усилила текстуру бумаги.
Хорошо еще, что у меня под рукой золотой пудры не было: лишенная страха неудачи я б и ее туда, наверное, впихнула до кучи.
Вывод: либо нельзяграмм не рассказывает о каких-то нюансах этой клякснутой техники, либо у меня руки кривые. Стоил ли результат вложенных усилий? Определенно нет. Без этой истории с кофе все было бы быстрее, проще и, как минимум не хуже, а возможно даже лучше. Довольна ли я собой? Определенно да. Я не сложила рук и довела это безобразие до вполне эстетичного результата.
А тем, кто дочитал эту за душу берущую историю до конца - огромное мое уважение и лучи добра. Вы очень терпеливый человек!