Get out hysteria
I just wanna try to clean my mind
What you want to say?
What you wanna?
Make ... hysteria
Only wanna .. ...
What you want to say?
What you wanna?
Меня будто бы к земле прижала гравитация
Я снова падаю вниз как биржевые акции
Это конец дистанции, но я хочу остаться
Чтобы взять и дождаться всех номинаций
У твоего кино название "Я виновен"
Я в нем в главной роли, один в поле воин
Только не надо крови, только не надо боли
Хочешь меня уволить? Давай! Я спокоен!
И я другим не стану, это точно
Если любить взахлеб, разрывает в клочья
Именно так и будет, и по другому не может
Ты, наверно, не веришь, но я чувствую кожей
Ну и что с того, что время на часах 12?
Мне плевать, что соседям надо высыпаться
Закрою дверь за спиною, рвану на крышу
Буду орать во весь голос, пока не услышишь
мисс Элинор:
Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь...>>Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь дорогие сердцу уютные улочки и зелень Шира, где девочек называют "цветочными именами", без конца ходят в гости и пересчитывают серебряные ложки, где перекати-полю не открывают дверь.
А оно всё катится, это перекати-поле... от дома к дому, от дома к дому.
Здесь - любимый, милый гостеприимный Ривенделл, где звучит музыка и песни, а у очага в Каминном зале всегда найдётся место для того, кто желает отдохнуть.
А где-то - вздыхает под ветром целое поле перекати-поля, и отважные упрямые гномы идут отвоёвывать родной дом - Одинокую гору, а затем и печально известную Морию...
Катится перекати-поле. И Одинокая гора, и Шир, и Ривенделл - превращаются в точки на карте. По плечу ли маленькому, пусть и очень храброму хоббиту - тяжесть эльфийской тоски? Тоски об утраченном, о потерях, жестоких поражениях и победах, цена которых была слишком высока, об ушедших друзьях и обо всём, что было и будет.
Здесь - широкое огненное полотно истории Средиземья, увиденное глазами старого хоббита Бильбо. Он всё видит по-своему, и этот взгляд, и эта печаль, что пронизывает весь текст, от первой строчки до последней, - на диво вканонная. Здесь дух, здесь душа Средиземья.