Нотт продолжает ухлёстывания:
"- Грейнджер. - негромко окликнул Нотт, пока гриффиндорка садилась на место прямо перед ним.
- Что?
- Сколько у тебя предметов в этом семестре?
- Много, а зачем тебе?
- Да просто. Мы недавно вместе вышли после трансфигурации, разминулись, прошло десять минут, а ты оказалась здесь раньше меня.
- И что?
- Класс нумероголии мало того, что пятью этажами выше, так ещё и находится в другой части замка. Как ты умудрилась успеть?
- В Хогвартсе есть такая волшебная вещь, Нотт, называется короткими ходами. А теперь дай послушать. - Теодор хмыкнул её раздражению, но ничего не ответил, тоже сосредоточив внимание на словах преподавателя".

Визгли заслуженно страдают, а Жрон - тупой:"Для Рона Уизли день не задался с самого утра. Во-первых, они с Дином и Симусом все-таки переборщили со сливочным пивом, что до сих пор давало о себе знать небольшим дискомфортом в животе. Во-вторых, на трансфигурации на него наорала Макгонагалл и потребовала пересдать летнюю работу заново. Перед всем классом! И как будто этого было мало, он ещё и получил письмо. Нет, вообще-то Рон был совсем не против почты, просто это письмо было от Джинни.
Сказать, что у него испортилось настроение - значит, ничего не сказать. Его могильной плитой снова придавило беспросветное чувство тоски. Лето после второго курса по праву можно было назвать худшим из всех предыдущих. Ежедневные отлучки с матерью в больницу св. Мунго, негромкие вердикты колдомедиков, из которых он не понимал ни слова, или же их равнодушное пожатие плечами. Даже Фред и Джордж тем летом старались шутить меньше обычного. Приехали Билл с Чарли. Привезли денег и много удивительных артефактов из Румынии и Египта. Мама постаралась и закатила самый настоящий семейный праздник. И все было бы хорошо, если бы не одно но.... Пустые глаза Джинни.
Ни единой искры при взгляде на старших братьев, пустая, безразличная улыбка и бесконечно вежливый тон на одной ноте. Билл и Чарли не показали этого открыто, но они оба были шокированы. Что там, Чарли и недели не пробыл дома, сославшись на какие-то дела. Мама расстроилась. Билл пропадал в Гринготтсе и вечерами подолгу разговаривал с отцом. Перед тем, как они вернулись в Хогвартс, он сказал, что попытается перевестись в лондонское отделение Гринготтс. Мама в тот день была счастлива. А Джинни так и не изменила выражения лица. Только вежливо поздравила брата.
Поначалу Рон пытался говорить с ней. Даже поддерживать. Вместе рассматривать шоколадных лягушек, вместе играть в шахматы. Но это не работало. Больше не работало. И дело не в том, что он начал ей проигрывать. А в том, что это больше не была его сестра. Его Джинни.... Через несколько недель Рон сдался и перестал пытаться. Родители не были этим особенно довольны, но он больше не мог притворяться, что всё в порядке. Ничего не в порядке. Это все большая-большая ложь!
Единственным, кто не впадал в отчаяние по какой-то причине оставался Перси. Порой Рону казалось, что у Перси в принципе не было чувств. Он умудрялся говорить с Джинни обо всем, абсолютно не сбиваясь от невыразительного тона и не вздрагивая от взгляда пустых глаз. И, конечно же, мама ставила Перси всем в пример. Особенно Рону. Это страшно бесило.
Когда утром пришло письмо с незамысловатым рисунком и дежурными вопросами, таким же сухим и дежурным рассказом, как Джинни с матерью гоняла гномов, резала овощи и какие блюда научились готовить. Когда Рон дочитал до последней строчки, все летние события буквально навалились на него разом. Всё, что он сосредоточенно пытался замести в подпол, задвинуть в дальний угол, да и просто отвлечься, все это больше не работало. Ему было плохо.
А тут ещё Гермиона совсем его не замечает! За все утро она сказала ему от силы два слова, зато спокойно общается с этим слизеринцем Ноттом, как будто так и надо! Ясно же, что этому скользкому гаду что-то от неё нужно, так нет! Смеется и слушает его, раскрыв рот!"

Гаре:"Не то чтобы мне очень понравилась идея подставлять беззащитный затылок под огромный клюв, но должен же был хоть кто-то проявить инициативу. Тем более, что с гиппогрифами я уже имел дело, пока проводил лето у Малфоев. Правда, они все были уже приручены и более-менее одомашненными, но вся эта церемония с поклонами никуда не делась. Когда я сделал несколько шагов вперед, гиппогриф по-птичьи наклонил голову, рассматривая меня оранжевым глазом.
- Вот так. Гарри просто хочет подойти к тебе. Теперь поклон - скомандовал Хагрид. Стараясь не моргать, я поклонился. Гиппогриф нервно взрыхлил землю, продолжая меня внимательно рассматривать. Затем он издал горлом какой-то странный звук. - Так. Ничего. Назад, Гарри, немного назад. Не спеши. Все получится.
Я сделал медленный шаг назад, не разгибаясь и не отрывая от гиппогрифа взгляда. От того, что моргать было нельзя, уже начали болеть и слезиться немного глаза. Когда я отступил снова, животное наоборот сделало несколько шагов вперед, поклонившись. Хагрид с облегчением выдохнул. Я моргнул и разогнулся".

Белочка-горячечка:"Беллатриса проводила взглядом Поттера и остальных на пути к замку. Пожалуй, она могла поверить, что этот мальчишка победил Темного Лорда. Было что-то такое в его глазах. Смутно знакомое, но толком подобрать для этого определение у неё не получалось. А вот племянник её немного разочаровал. Когти дикого гиппогрифа - это неприятно, но совсем не смертельно. На его месте она бы не лежала и не хлопала ресницами, когда тварь заносила лапы для второго удара. Скорее вложила бы как можно больше злости и шарахнула заклятьем, чтоб не повадно было нападать на волшебницу.
А Поттер её удивил. Она не ожидала, что тот будет спокойно контактировать с детьми оппозиции. Отсутствие гриффиндорских цветов тоже о чем-то, но говорило. Больше она удивилась бы только увидев Мальчика-который-выжил в рядах слизеринцев".