Однако вся эта кровная защита — только полбеды. Не менее важно, как реагируют персонажи. Почему при виде обугленной, орущей благим матом Джинни никто из остальных персонажей не начинает кричать сам (от ужаса), не орёт на попаданку что-то типа "Ты что, совсем на голову больная, кровожадная мразь?! Ты что натворила?!", не начинает отчаянно пытаться поскорее помочь Джинни, а вместо этого причитает по поводу (недоказанного) воровства и того, что какие-то вещи пострадали?
Они на Джинни ещё Силенцио кинули и смотрели, как она по полу катается, пока не прилетела мадам Помфри и профессора. Это ж вообще высшая степень отвратности.
NAD:
На том берегу переправы нет боли, колышутся зеленью сочные травы и мама зовёт домой, ведь ужин уже остыл.
На берегу, что оставил, родные скорбят и близкие, не хотят тебя отпускать и верить, что след ...>>На том берегу переправы нет боли, колышутся зеленью сочные травы и мама зовёт домой, ведь ужин уже остыл.
На берегу, что оставил, родные скорбят и близкие, не хотят тебя отпускать и верить, что след твой уже простыл.
Нити никак не тают, хочешь взлететь, но вниз опускаешься, кружишься рядом с семьёй белым – в клюве ветка оливы – ангельским голубком.
Не грустите. Я рядом. Однажды мы встретимся. А сейчас – можно я в сад? Где счастье и детство, где вновь по росе босиком.